12 подвигов Геракла — страница 6 из 10

Едва проснувшись, Геракл принялся за работу. Сеть, сплетённая им из крепких стеблей тростника и осоки, получилась лёгкой и прочной. А когда лань вновь пришла к водопою, уверенная в том, что её преследователь уже отказался от погони, Геракл без труда набросил на её рога травяную сетку, повалил, спутал ей медные ноги и собрался нести в Аргос.



Но оказалось, что он поторопился праздновать успех. Как только он поднял лань, послышался собачий лай – и целая свора огромных лохматых собак с рычанием набросилась на него. А вслед за ними из зарослей появилась статная девушка с полумесяцем в волосах, вооружённая луком.

Это была сама богиня охоты Диана, встреча с которой не обещала ничего хорошего – ведь всем было известно, что Киренейская лань была её любимицей.

– Как же ты посмел коснуться священного животного, несчастный смертный? – в гневе воскликнула богиня. – Мало тебе простой дичи? Или ты хочешь, чтобы я лишила тебя всякого желания охотиться?

С этими словами она вскинула свой лук, нацелив стрелу прямо в глаз осквернителю святыни.

Но Геракл не растерялся. Он осторожно опустил лань на землю и с глубоким поклоном отвечал:

– Выслушай меня, о великая богиня, прежде чем исполнить свою угрозу! За этой дорогой твоему сердцу ланью я гонялся много дней не ради охотничьей забавы. Добыть её потребовал царь Эврисфей, которому я обязан служить по воле богов. Мне ещё предстоит совершить немало подвигов, чтобы освободиться от этой повинности. Теперь ты понимаешь, почему зрение мне ещё не раз пригодится…



Услышав смиренную и разумную речь, справедливая Диана усмехнулась и опустила лук.

– Что ж, будь по-твоему, – ответила она. – Можешь унести свою добычу, только будь с ней осторожен. Но как только ты предъявишь лань своему капризному владыке, немедленно отпусти её на свободу.

Дальше всё было как обычно: Эврисфей при виде Геракла опять впал в тоску и уныние. Ему не нужна была никакая лань, и он принялся ждать от Геры очередного злого совета. А Геракл, отпустив пленницу, пошёл отдыхать в ожидании новой царской воли.

Стимфа́льские птицы

Следующая задача, поставленная царём, показалась Гераклу несложной. Нужно было всего лишь избавить окрестности города Стимфал от злобных лесных птиц. После льва, вепря и многоголовой Гидры это выглядело пустяком.

Однако уже на подходе к Стимфальскому лесу стало очевидно, что всё не так уж просто. Небо над деревьями было черно от сотен огромных птиц, и при этом воздух оглашался не шумом крыльев, а металлическим лязгом и скрежетом.

Стимфальские птицы издавна наводили страх на всю округу. Это были не просто пернатые хищники. Когти и перья у них были медными, острые крючковатые клювы также не уступали в прочности металлу. Но самым страшным их оружием являлись крылья. Перья на них были особенно крупными, и птицы выстреливали ими с такой силой, что своим острым концом они могли пробить насквозь не только человека, но и крупное животное. Так что не было от них спасения ни людям, ни скоту, ни диким зверям.

Перебить всех птиц было невозможно – в колчане у Геракла оставалось не так много стрел. Всё же он подстрелил несколько штук, но стая ответила целым дождём смертоносных перьев, и ему вновь пришлось укрываться твердокаменной львиной шкурой. Геракл попробовал использовать перья для стрельбы, но они для этого явно не подходили.

Пришлось заночевать на опушке леса. А ночью во сне его божественная сестра Афина предложила герою довольно неожиданное решение. И, едва проснувшись, Геракл поспешил его осуществить. Для этого он отправился в ближайшее селение и попросил местных умельцев изготовить побольше крутящихся трещоток наподобие тех, какими играют дети.

Когда его заказ был готов, Геракл расставил эти игрушки на подступах к лесу и приготовил свой лук. При первом же порыве ветра деревянные трещотки разом завертелись и подняли такой оглушительный треск, что испуганные птицы тучей взлетели со своих гнёзд и в панике закружились над лесом.



Тогда Геракл выпустил в самую гущу стаи одну за другой несколько стрел, и этого оказалось достаточно. Несколько хищниц, кувыркаясь, попадали вниз, а остальные с отчаянными криками захлопали лязгающими крыльями и скрылись вдали.

Как оказалось, они навсегда покинули эти края и умчались в далёкие земли, подальше от невыносимого треска маленьких деревянных чудовищ.

Вот так порой умело применённая детская игрушка помогает одолеть врага не хуже, чем самое что ни на есть богатырское оружие.

А́вгиевы конюшни

Уже первые подвиги настолько прославили Геракла, что его воспевали как по всей Греции, так и за её пределами, в отдалённых городах и землях. Он стал примером не только силы и бесстрашия, но и смекалки, здравомыслия и благородства. И, конечно, по сравнению с ним бедняга Эврисфей выглядел совсем жалко.

После того как Геракл принёс во дворец нескольких подстреленных им Стимфальских птиц, вконец униженный правитель Аргоса пришёл в такое отчаяние, что буквально грыз пальцы от злобы и зависти. Тем не менее он по-прежнему лелеял мечту погубить непобедимого героя.

Однако мало того, что он сам не мог придумать ничего нового, так вдобавок ко всему у его извечной покровительницы Геры тоже как будто иссяк запас хитроумных козней. Она больше не являлась царю по ночам, и сны ему снились только нелепые и бессмысленные.

Проснувшись, Эврисфей принимался вымещать злобу на слугах и придворных, отчего все они, и прежде недолюбливавшие царя, ещё сильнее его возненавидели.

Но у Геры нашёлся неожиданный советчик. Им оказался Гермес – да-да, тот самый бог торговцев, гораздый на выдумку. И хоть он и благоволил своему младшему брату Гераклу, но уж очень ему нравилось придумывать всякие каверзы, а потом наблюдать, как люди – а иногда и боги – будут из них выкручиваться.

К тому же он придумал для Геракла не слишком опасное дело, вдобавок надеясь, что тот сам от него откажется. И действительно, задача была не только непосильная, но и уж больно отвратительная – нужно было очистить от навоза конюшни царя А́вгия.

– Не станет наш благородный воин мараться, – заверил Геру хитроумный бог. – Да и навоза там столько, что и десяти Гераклам его за год не перетаскать.

Узнав от Геры об этой выдумке Гермеса, Эврисфей, потирая руки, отправил новый приказ Гераклу, который в это время праздновал с друзьями очередную успешную охоту.



Каково же было нашему герою прямо на пиру узнать, чего от него хотят в этот раз! Поначалу казалось, что Гермес угадал – он с гневом и отвращением встретил этот приказ и сразу хотел отказаться его выполнять. В самом деле – что это за подвиг, где требуется не отвага и воинская доблесть, а всего лишь грубая сила? Да ещё в чужих загаженных конюшнях! Ему, сыну великого Зевса!..



И не совершил бы Геракл свой следующий подвиг, если бы не сестра его Афина. Богиня мудрости и благоразумия подсказала ему, что, во-первых, он может принести немалую пользу людям, а это дело благородное и достойное великого героя, а во-вторых, для его исполнения потребуется не только применить силу, но и пошевелить мозгами.

Поразмыслив, Геракл смирил свою гордость. Ведь он ещё не выслужил себе прощение богов, да и негоже сыну земной женщины брезговать грязной работой! Поэтому он взял большую лопату и, не мешкая, отправился в Эли́ду, где и правил тот самый Авгий.

Это был, наверное, богатейший из земных царей – во всяком случае, из тех, чьё богатство измерялось количеством скотины в стойлах. Его отец, божественный Ге́лиос, подарил ему бесчисленное множество разного скота, в том числе – несколько сотен великолепных племенных быков белой и алой масти, а к ним ещё одного, со звездой во лбу. И были все быки до того огромны и свирепы, что никто уже давно не решался войти к ним в стойло, чтобы вычистить его. Так в скором времени весь скотный двор оказался настолько заполнен навозом, что любой, даже самый высокорослый человек утопал в нём с головой – и количество его всё прибывало.

Придя в Элиду, Геракл первым делом обошёл конюшни, затем осмотрел всю местность вокруг и обнаружил, что неподалёку протекают две бурные реки – Алфе́й и Пене́й. Тогда он понял, что надо сделать, и пошёл к царю Авгию, пировавшему в своём дворце.

Приблизившись к столу, Геракл без лишних предисловий объявил, что для очистки конюшен и скотного двора ему понадобятся одни сутки, но при одном условии – оттуда надо будет вывести весь скот.



После такого дерзкого заявления Авгий и его гости принялись дружно хохотать и острить насчёт такого нелепого обещания. Греки вообще любили посмеяться, а тут ещё такой славный повод для шуток во время весёлого пира! Слуги тоже заливались хохотом вслед за хозяевами, а самые прыткие из них выскочили во двор и сообщили охране о глупом хвастовстве героического гостя. И вот уже от смеха сотрясался весь дворец.

А Геракл между тем уселся за стол, налил себе полный кубок, опорожнил его одним глотком и невозмутимо принялся за еду.

Насмеявшись вдоволь, Авгий обратился к пришельцу:

– Готов побиться об заклад, что за сутки тебе не справиться. И коли ты так в себе уверен, то я отдам тебе десятую часть своих прекрасных быков, если ты уложишься в этот срок. Ну, а если нет, ты отдашь мне львиную шкуру и свои доспехи – больше у тебя, похоже, нет ничего ценного…

И царь снова расхохотался. Он был уверен, что ничем не рискует. А хмельные гости дружно подхватили его смех, считая Геракла хвастуном или безумцем.

Ранним утром Геракл взял топор и отправился к ближайшему лесу. Там он стал выбирать деревья побольше, срубал их под самый корень, связывал по нескольку штук и перетаскивал к берегам двух соседних рек. Глядя на него, местные жители недоумённо переглядывались, а кое-кто в открытую смеялся. Слух о его споре с царём Авгием уже прошёл по всей Элиде, и никто не мог понять, как при помощи поваленных деревьев можно очистить скотный двор?

Геракл же всё рубил и таскал, и к полудню берега обеих рек были завалены деревьями. Затем Геракл принялся обрубать ветки, а стволы заколачивать в речное дно. Своей лопатой он скрепил их с помощью глины и сверху забросал ветвями. Так он почти полностью перегородил два русла, а когда солнце уже клонилось к закату велел пастухам поскорее выводить скот из стойл и конюшен, что они и поспешили сделали.