ужниками.
До оружейного завода я шёл крайне долго. В какой-то момент связь у меня начала накрываться. Всё же эти вокс системы были крайне архаичными и примитивными. Моя вокс-бусина ловила до километра, с дополнительным передатчиком чуть дальше. Но для связи хоть, на сколько бы то приличные расстояния использовали уже целые ранцы. А в штабах ставили громадных металлических монстров.
На самом же мире, конкретно этом, связь оставалась для большинства привилегией и недоступной роскошью. Наши же силы развернулись во дворце. Там же расположили свои передатчики и вот отойдя от самого дворца связь у меня начала накрываться. Впрочем, меня это не волновало: ведь я зашёл в какой-то странный переулок, выходя на финишную прямую до оружейного завода, дымящего множеством труб. Отличительные знаки я тоже снял и переложил в подсумок.
— О, староверы даже тут, — кивая произнёс я, глядя как какие-то граждане рисуют колесо или символ солнца. — Славяне.
— Лекс, ты пришёл раньше оговорённого, — из тени ко мне подошёл Малс, уже облачившийся в странный балахон с переливающимися и изменяющимися разноцветными узорами. — Скоро начнётся. Дерий проводит последние приготовления. Враг ничего о нас не знает. Что с имперцами?
— Вряд ли они о чём-то догадываются. Однако со мной своими планами никто не делился.
— Понятно, но учитывая нашу максимальную конспирацию и размер организации… не думаю, что у них есть хотя бы малейший повод почуять угрозу.
— Верно, введёшь меня в краткий курс дела?
— Это оружейный завод — оплот произвола и тирании губернатора. Сюда свозят множество рабов, которые подыхают за месяц. Из некоторых сразу делают сервиторов. Мы ударим в их самое больное место. Лишим прибыли капиталистов, оставим без оружия милитаристов и пошатнём уверенность дворянства в незыблемости власти губернатора.
— Угу-угу.
— Ворвёмся мы через главные ворота. Охраняют их псы губернатора — те ещё ублюдки. Получают огромные деньги, берут силой всё что захотят и никто им не указ. Мы убьём их, после прорвёмся внутрь и вырежем всех сервиторов. Рабов спасём. Мирное население из числа уже не рабов, а работников трогать не будем: оно тоже жаждет перемен, пусть и страшится их. Им нужен лишь толчок. И хоть сегодня они не станут нашими товарищами, но это вполне может случиться позже. Поэтому убиваем только вооружённых и сервиторов.
— Понял. Значит, будет жёсткая заруба, — разминая плечи произнёс я, проверяя свои стаб-револьверы.
— Дерий псайкер, с ним будет попроще. К тому же мы собрали пятикратно превосходящие охрану силы. И на нашей стороне эффект неожиданности. Также в их рядах присутствуют шпионы, а кто-то… кто-то просто куплен. Турели будут отключены, система защиты не будет работать. Пошлём вперёд пушечное мясо, и они сделают за нас самую грязную работу.
Я кивнул, стараясь не показывать напряжения. Человека я ещё ни разу не убивал. И пусть врагами моими будут те ещё ублюдки и мучающиеся в вечных страданиях киборги, но от этого легче не становилось. Я же не отбитый наглухо отморозок, способный хладнокровно убивать других. Но ничего, пацифистом я тоже никогда не был. Ради благого дела и перемен парочку пуль пущу. Тем более они наверняка будут хотеть убить меня. А значит либо я их, либо они меня — всё просто.
— Всё просто, — повторил я и слегка успокоился: даже руки дрожать перестали. Как будто бы начали работать рефлексы наёмника, который не боялся ни смерти, ни убийств, ни жесточайшего душегубства.
— Братья и сёстры, — через час к нам в переулок пришёл Детрий, облачённый в бронежилет и с примитивной огнестрельной винтовкой за спиной. — Скоро нам дадут сигнал, и мы нападём. Шёпот перемен сегодня станет криком.
Культ Тзинча всегда сильно отличался от других. Его прислужники старались использовать интриги и колдовство для достижения своих целей. Это считалось верхом совершенства и уважалось Тзинчем. И хоть на этом мире культ пребывал в тотальной конспирации, не предпринимая активных действий. Однако спящие агенты вербовались со времён появления первого еретика на Дрейкерноре.
И настало время использовать тех, кто до сегодняшнего дня честно работал на оружейном заводе: выполнял все указания, пресмыкался и подлизывался. Терпел и безмолвно рыдал. Порой готов был сдаться, но всё же верил, что перемены наступят.
Мы сидели в переулке — наблюдали за заводом. Наши товарищи заняли здания вокруг и тоже внимательно осматривали его территорию. В какой-то момент часть охраны убежала внутрь заводских цехов, чтобы решить возникшую проблему. В этот миг Детрий кивнул.
— Пора.
И вперёд рванули культисты с взрывчаткой. Они бежали максимально быстро, ведь их тут же заметили. Однако охрана промедлила и не сразу открыла огонь. Кроме того на постах их осталось гораздо меньше. Тогда полетели сумки, падая прямо у ворот. Чудовищный взрыв разорвал металл и открыл проход, попутно посбивав с ног охрану.
В этот же момент вперёд ринулась первая штурмовая группа. Кто-то был вооружён примитивным огнестрелом. Другие использовали мечи и добивали раненых охранников, после чего забирали уже их оружие. Я бежал за ними и стрелял в сторону врагов, больше работая на подавление, пока над головой летели самодельные взрывные устройства, которые Детрий с помощью телекинеза отправлял в охрану на вышках.
— Твою мать! — вскрикнул я, когда один из выстрелов убил культиста рядом со мной.
Я тут же прыгнул в сторону, уходя с линии огня за опалённую взрывом стену. Паника уже воцарилась на улицах: кричали женщины и плакали дети. Гражданские не понимали, что происходит и разбегались, пока гремели всё новые взрывы и выстрелы. К оружейному заводу уже выехало подкрепление.
— ЛОЖИСЬ!!! — вдруг взревел невесть откуда взявшийся рядом со мной Детрий.
И его воля заставила часть охранников перегруппироваться. Они хорошо знали эту команду из-за чего психический эффект усиливался в разы. Пока они падали на землю, они не целились и не могли стрелять. Другие же культисты, едва услыхав вопль, тут же ринулись в атаку, понимая, что сейчас лучший момент. Остатки охраны вырезались, пока внутри оружейного завода прогремел ещё один взрыв. Видимо пробудившийся агент решил уйти на своих правилах.
Вскоре все культисты уже ворвались внутрь, а я переведя дух, обнаружил на своём бронежилете свежие царапины. Прямого попадания не словил, но пуля-дура когда ударялась то в стену, то в пол — в любое твёрдое препятствие, затем любила разлетаться на осколки. Видимо они меня и задели. Благо повезло, и весь удар принял на себя броник.
Затем я встал и уже с последними группами направился во внутренний двор. Всё вокруг пылало. Взгляд постоянно натыкался на десятки тел как культистов, так и охранников валявшихся повсюду. Кто-то мародёрил, другие, кажется, начали проводить обряды. Третьи просто оставляли свои символы, чтобы все знали, чьих рук дело это нападение.
Я же шёл среди тел и ощущал, как что-то подступает снизу. Смотреть на всё это было неприятно. С одной стороны сработали культисты грязновато. Но с другой, этот публичный теракт станет невероятно мощным толчком к переменам. Гораздо большим, чем если бы просто тайно всем перерезали глотки.
— Уб… ублю… ублюдок… — раздался хриплый голос. — Сукин сын…
Я повернул голову к источнику звука и обнаружил раненого охранника. Его блестящая броня теперь была грязной, оружие валялось вдали, а живот нашпиговали осколки от взрыва. Однако в глазах его всё ещё горела невероятная ненависть. Этот пёс был выращен в особых условиях. Нет, речь не про инкубаторы: просто про социум, в котором его дрессировали быть идеальным инструментом. Он не знал меня, не знал своих жертв, но искренне был уверен в том, что мы все мусор, который нужно давить обитым сталью сапогом.
Я медленно поднял пистолет и направил его на лицо ублюдка. А затем спустил курок, ещё раз и ещё раз, расстреливая уже труп. И всё сильнее становилось моё удивление и страх. Удивление тем, как легко я его убил и страх от того, что в этот момент в моём сердце ничего не ёкнуло.
Перемены наступили.
Глава 6
Запахом пороховых газов уже пропитался весь подвал, но раз за разом я перезаряжал свои револьверы, продолжая поражать мишени. Получалось с каждым разом всё лучше. Любой новый выстрел давал мне личный опыт и освежал память наёмника, что ускоряло обучение. Плавный спуск и правильный хват как бы сами собой снизошли на меня знанием из глубин чертогов разума. Первые выстрелы ещё были неуверенными, но сейчас… порой со стороны могло казаться, что стреляю уже не я, а вернувшийся в тело Лекс.
Однако до идеала было ещё далеко. А ещё меня не покидали зловещие мысли, ведь всё происходящее… оно было жутким. Стоило только вдуматься в детали, переосмыслить произошедшее, как противоречивые чувства начинали отравлять душу. Перемены полностью пронизали меня. И с одной стороны это должно было радовать, ведь я становился сильнее. Не позволил вытирать об себя ноги этой стерве. Решил не отсиживаться и принять участие в изменении как собственной судьбы, так и судьбы мира. Даже человека убил: вернее не человека, а последнюю мразь, созданную для единственной цели — держать власть элит.
Да, я становился сильнее, но также появлялся вопрос, а сколько меня самого осталось после всего этого? Не поглощает ли меня чужая личность? Ведь та хладнокровность с которой я убил свою первую жертву была явно не свойственна студенту, дравшемуся за всю жизнь раз пять и даже не до крови. А что будет дальше? Со следующими перерождениями я могу просто потерять самого себя. Но что вообще значит моё "я" и когда вообще произойдёт этот переломный момент? Я задавал так много вопросов и не знал ни одного ответа. Так неопределённость стала ещё одной моей проблемой.
Захотелось даже стать глупее: нажраться там и убить свой мозг. Но не думать не получалось, как и спокойно воспринимать эти изменения как "норму": мол всё же меняется, и мы со временем тоже. Только то большинство, что говорит в таком ключе, меняется по типу "сегодня не нравятся оливки, а завтра уже вкусные". У меня же был риск измениться на совершенно ином уровне.