, которые были частью Хаоса Неделимого. В этом плане Тёмные Боги пусть и были сильнее их, но не могли просто так брать и приказывать, как это делала Четвёрка со своими демоническими примархами.
Правда как это всё реализовать? Я пока что просто раскидывал свою сеть и обзаводился связами. И хоть пока что наказание мне не вынесли, но я уже думал о том, как устрою сцену и подкрадусь поближе к мудрейшему, попросив его о наставлениях или вообще изъявлю идти по Пути Ясновидца. Или нет, всё же тут есть огромные риски, ведь придётся учиться у лучших псайкеров, а скрывать от них истинную сущность будет прямо очень-очень сложно.
Тем не менее в поиске своего Пути я добрался до тренировочных плацев аспектных воинов. Не знаю кому пришла в голову эта идея, но в целом дать возможность высвободить свои эмоции в бою… это с одной стороны хорошая возможность разрядиться, а с другой взрастить кхорнита. Так или иначе взятый под ручки Антари я отправился не смотреть зрелищное шоу арлекинов, а… учится контролировать для начала ярость. Потому что как я не пытался скрыть, но погром в моей комнате рассекретили.
— Так, учится ты будешь не у меня.
— Почему?
— Я не хочу за тебя браться. Извини за прямоту, но ты слишком буйный. Я таких как ты раз в сотню лет вижу. И то, они как правило раза в два или три моложе. По этой же причине отказались очень многие. Почти все, если быть честным.
— Твоя прямота почти тянет на грубость, как и твои стихи.
— Это мне будет говорить тот, кто сделал статую в честь ман’кея? — насупился Антари, который шутки не понял.
— Юмор видимо тоже не очень в почёте, — пробурчал я, не став продолжать тему.
— Но желание унять твой нрав взялась Милрана Кхар. Она аспектный воин, воющая баньши.
— Серьёзно? Как воплощение лика яростного Кхейна может помочь унять мне гнев? Я скорее ещё более…
— Ох, юный аелдари… как тяжело тебе просто молча слушать старших. Ты же ничего не знаешь.
— Он прав, — тихо щебетнула Птичка.
После чего углубившись в собственную память, я обнаружил что Птичка держит в руках кусочек знаний, что я так или иначе поглотил в процессе чтения книг, но как это часто бывает, забыл. Всё же я очень много читал и поглощал чудовищные объёмы информации, в результате часть из них закреплялась хуже.
Однако углубившись в историю появления Воющих Баньши, я обнаружил интересную деталь. Да, они были воплощением ярости Кхейна, олицетворяли его скорость, быстроту и пугающих лик. Один их крик мог парализовать души даже матёрых ветеранов. Но всё же не Кхейн их создал, а богиня-старуха Морай-Хег. Желая испить собственной крови, она нуждалась в помощи Кхейна, что тот нанёс ей раны, которые никто другой нанести не мог.
И она отправила своих дочерей, чтобы те преследовали своего отца Кхейна. Они кричали и сводили его с ума, пока он не согласился и не отрубил Морай-Хег пальцы. Те самые из которых после Ваул выковал пять мечей, которые способны уничтожить саму Слаанеш. Именно в тот день, когда они будут найдены, Иннеад по легендам и мифам убьёт Ту-Что-Жаждет этим оружием.
Так вот четыре меча уже были найдены. Меч Скорби несла Иврейн, Азу-вар ранее использовал Визарх, но он также находится у иннари. Вилит-жар принадлежит Инкарне, аватару Иннеада. Четвёртый же клинок является копьём и принадлежит принцу Ириэлю. Местонахождение пятого не известно на данный момент, но… даже у меня, были предположения где он находится, в отличие от кстати самих иннари, что было довольно иронично.
Но так или иначе, именно баньши могли усмирить и унять своего отца. Он не имел над ними власти до того, как Морай-Хег не дала своё слово взамен на эту кровавую помощь. И потому если кто и мог унять свой гнев, то только те кто жили с ним постоянно, воплощая своим существованием Кхейна.
Как и сама Милрана Кхар оказала мне честь вовсе не из любезности. А как раз из-за того, что я создал скульптуру ман’кея.
— Оставляю вас, — произнёс Антари, после чего удалился.
А я смотрел на Воющую Баньши, с алыми волосами, белой бронёй и ужасным лицом, покрытом жуткими шрамами. Она не была красива не в начале своего Пути Воина, ни уж теперь, когда война легла на её лик. Это немного удивляло, ведь эльдары считались красивыми и статными, всегда вызывающими либо восхищение, либо отвращение. Но отвращение не их внешность, а скорее характером, как то было с друкхари.
— Ты даже не пытаешься скрыть правды, — хмыкнув носом, произнесла Милрана, заметив выражение моё лица, а оно было таким, каким и должно было быть, ведь ни разу за всё время на Ультве я не видел некрасивой эльдарки.
— Почему все отказались, а ты нет? — прямо спросил я, подходя к стойке с тренировочными мечами.
— Потому что ты оскорбил их гордость, — ответила Милрана и тут стремительно напала.
Но тело Эллиана было весьма хорошо сложено. В своих странствиях он сражался часто и в целом неплохо владел мечом, создав свой собственный стиль. Как и во мне было мастерства ещё куда больше, что позволило отбить атаку и начать огибать Милрану, пытаясь зайти её в спину или подловить в моменте, когда она будет переставлять ногу, следовательно, станет неустойчивой.
И ринувшись в атаку я обрушил шквал ударов, которые очень удивили Милрану, после чего она пожелала, что сняла шлем. Отпрыгнув назад, она оскалилась, но не стала утирать кровь из раны на щеке.
— Ха, ты слишком хорошо дерёшься для своего возраста.
— Это другие слишком плохо дерутся для своего, — легко парировал я, выставив вперёд меч.
— Тоже верно. Каждый раз удивляюсь тому, как некоторые эльдары удивляются самым обычным вещам. Но на Ультве… на Ультве это достигает апофеоза. Они могут жить более века и ни разу не видеть ни смерти, ни собственной крови. Что уж говорить про возможность себя защитить, да? Надо же писать стихи и картины, ваять скульптуры и в лучшем случае учится магии. Магии, что берёт начало напрямую из варпа.
И превратившись в мангуста она резко сделала выпад, заставляя меня спешно отступать. Удары наши были настолько быстрыми и сильными, что чудовищно громко гремели наши мечи. Вылетали искры из тупой стали, а зазубрины всё больше покрывали клинки, приближая тот момент когда очередной жестокий удар закончится переломанным на две части мечом.
— Всё берёт начало из варпа, — отбившись от шквала, я вновь гордо выпрямился, начиная очередной танец. — Наши души, души ман’кей, демоны… вся жизнь так или иначе произошла оттуда. Пусть и раньше этот варп был другим.
— Так много говоришь о вещах, будто бы успел побывать в Чёрной Библиотеке! — довольно язвительно, но лишь с целью вызвать у меня ещё большие эмоции, говорила Милрана.
И как бы это забавно не звучало, но её попытка вывести меня из себя, стала причиной тому, что я начал прилагать ещё большие усилия, дабы этого не допустить. Ведь неконтролируемые эмоции в бою — слабость. Всегда слабость.
— А ты должно быть из тех, кто в целом не очень любит думать?
— Нет, я из тех, кто знает, что ничего не знает.
После чего с очередным ударом наши мечи столкнулись и мой меч сломался, после чего к шее было приставлено остриё её меча.
— Ха, тебе повезло, что моё оружие никчёмно, — ответил я и скривился, ведь в этот момент, большая часть моего сознания прибывала в недрах души, а помогал управлять телом Мордред, которого поражение уязвило и эмоции которого были в данный момент доминириующими.
— В реальном бою также ищешь оправдания?
— В реальном бою сражаюсь лишь лучшим. Но… мой меч теперь на складе Антари или вообще переплавлен, как варварский клинок.
— А он был варварским?
— Он был… добротным, но хотел бы я взять-то что-нибудь у идущего по Пути Кузнеца… жаль только не считают меня достойного этим. Как и в принципе мне оружие кажется никто не доверит после случившегося.
— Это когда ты нахамил тому, кто старше и мудрее тебя? После чего заслуженно огрёб?
— Да, — сдержанно и поправив складки мантии, произнёс я, пытаясь унять Мордреда. — И я уже сделал выводы, но на перестройку понадобится время. Пока что прошу ответить на мой вопрос: почему ты решила взяться за то, от чего отказались другие?
— Сможешь победить меня, тогда может быть…
Но стоило лишь Милране забыться, позволить себе сделать усмешку и опустить меч, как ударом ноги обломок моего меча полетел ей в лицо. А едва она его отбила, как рукоять со сломанным клинком уже была у её горла.
— Ха, один один, — ответила она, после чего опустила меч. — Просто устала.
— Так и будешь юлить или может уже ответишь? Скажи просто, что не хочешь говорить, но не играй со мной.
— Хорошо, я скажу… я согласилась потому что ты читаешь Каркази, а также ваяешь скульптуры ман’кей, а если быть точнее гвардейцу из расы людей.
— Удивительно! — воскликнул я. — Сначала мне казалось, что ты просто откажешь. А теперь я понимаю, что ответ стал лишь причиной ещё больших вопросов, ответы на которые тоже у тебя. Умно.
— Умно? Впервые слышу в свой адрес что-то подобное от напыщенного жителя Ультве. Но смею отметить, что смелости в тебе точно побольше местных, за что тебя уже можно уважать.
— Уважать… уважения или вернее его отсутствие было главной причиной, по которой я встал на Путь Странствий.
И я улыбнулся, после чего получил улыбку в ответ. И хоть улыбалась Милрана жутко из-за толстого шрама через обе губы и нос, как и по щеке её ещё текла кровь, но в этот момент я действительно готов был поверить, что она объяснит мне нюансы жизни аелдари куда лучше, чем это сделает напыщенный Антари или горделивый Илиан, которые ущемляются от одного сказанного не тем тоном слова.
Как и глядишь, поучится у неё тоже найдётся чему. По крайней мере стиль боя её мне нравился, это уж точно.
Глава 321
— Ты знал, что они найдут общий язык? — спросил один из аспектных воинов, глядя на Эллиана и Милрану.
— Не знал, но был очень сильно уверен, — ответил Антари, который был как и другие очень сильно удивлён. — Хотя бы я думал, что она станет для него скорее наставницей, а не другом.