Под колонной, увитой зеленой гирляндой, стоял невысокий мужчина с короткой стрижкой. Он был абсолютно непримечательным: синие джинсы, пиджак поверх светлой рубашки без галстука. Майкл бы его даже не заметил, если бы не лицо.
Джеймс.
Он стоял и смотрел на Майкла, будто силился вспомнить его, но не узнавал. Взгляд был напряженным. Он словно чего-то ждал. Будто Майкл должен был что-то сделать, пройти какой-то тест, и Джеймс наблюдал, как он поведет себя.
Вдоль спины прошла ледяная дрожь, Майкл моргнул, подумал, что показалось. Ему часто казалось — тогда, десять, пять лет назад. Стоило увидеть в толпе темноволосую кудрявую бошку, как сердце екало и обрывалось.
Оборвалось и сейчас. В животе стало холодно. Майкл сглотнул, будто его затошнило. Почувствовал, как покраснели щеки и шея. Джеймс стоял и смотрел на него, не двигаясь, будто вырезанный из картона.
Майкл отвел взгляд, вернулся. Ему показалось, сейчас кто-то скроет его из вида — и Джеймс исчезнет, как в фильмах человек исчезает, стоит перед камерой проехать грузовику. Но Джеймс не исчезал. Он стоял как-то спокойно, даже оскорбительно спокойно для человека, который пропал на десять лет. Ни волнения на лице, ни улыбки. Легкий загар, короткие волосы. Майкл двинулся к нему широким шагом, даже не зная, что сделает, когда окажется рядом — двинет в челюсть?.. Обнимет?.. Спросит, где тот был, почему сейчас объявился, почему молчал? Джеймс ожил, слегка выпрямился. На лице промелькнуло беспокойство, он отвел взгляд. Рядом тут же образовался мужчина в синем пиджаке, заслонил Джеймса, шагнул вперед, протягивая руку:
— Майкл?.. Рад познакомиться. Винсент Боннар.
— На хуй иди, — бросил Майкл, отталкивая его с пути.
Но тот не оттолкнулся, и Майклу пришлось глянуть ему в лицо.
— Что? — с раздраженным недоумением спросил он, пытаясь отыскать на лице глаза и почему-то постоянно промахиваясь на крупный нос, на тонкие губы, на высокий лоб с заметными залысинами.
— Винсент Боннар, — повторил тот, будто Майкл не расслышал.
— Да мне плевать!..
— Привет, — сказал Джеймс, вышагнув из-за чужой спины в его поле зрения.
Майкл глянул на него и завяз. Забыл про Боннара, вечеринку, про все. Смотрел и не верил. Десять лет прошло. Где кудри?.. Юность?.. Светящиеся глаза? Все потускло, поблекло. Остался молодой мужчина. Симпатичный, кажется — Майкл не мог определить точно, рыская по нему взглядом. Подрос немного, раздался в плечах. Лицо изменилось. Прибавилось складок у рта. Нет, конечно, Майкл понимал, что Джеймс и не мог остаться таким же, каким был в его памяти, но он всегда представлял его тем же самым, лишь немного взрослее.
— Разочарован?.. — спросил Джеймс, растягивая неловкую полуулыбку.
— Так, я смотрю, вы уже знакомитесь! — у локтя Майкла возник Зак, тошнотворно радостный и живой.
— Мы только начали, — вежливо улыбнулся Боннар. У него был заметный французский акцент, и Майкла опять замутило. Он поморщился, поднес кулак ко рту.
— Это Майки, ваша звезда, как видите, в отличной форме, да, Майки?.. — Зак подтолкнул его чуть ближе к Боннару, будто собрался передать покупателям. Майкл шатнулся назад. — Майки, это Винсент Боннар из «Эдитьенс Лекастор» и Жан Соррель, его муж. Да? — Зак высоко поднял брови, перевел взгляд с одного на другого. — Я все правильно сказал?.. Я не знаю, как у вас принято, поправьте, если что-то не так.
— Мы еще не женаты, — Джеймс опустил глаза.
— Но планируем, — добавил Винсент, ободряюще проведя рукой по его спине. — Свадьба в сентябре.
Джеймс, не поднимая глаз, качнулся к нему, будто искал защиту, и Майкл, не сказав ни слова, развернулся на каблуках и тем же широким шагом, что подлетел к Джеймсу, зашагал от него прочь. Руки были холодными, как лед, его лихорадило. Во рту было солоно и горько, он подхватил у официанта с подноса стакан, опрокинул в себя, не поморщившись — и даже не понял, что это было, текила, бурбон, виски? Он кашлянул, прижал кулак к губам. Все вокруг было таким мерзким — ему показалось, его сейчас точно стошнит прямо на пол.
— Майки!.. Майки! Да Майки же!.. — Зак догнал его, схватил за локоть сильными пальцами, развернул к себе. — Ты что, уже накидался? Куда тебя понесло? Подумаешь, педики — ничего страшного, не надо бояться.
— Остановись, — сипло сказал Майкл. — Мне надо покурить.
— А ну посмотри на меня, — Зак повернул его лицо к себе, изучил цепким взглядом. — Ты что тут устраиваешь? Когда я тебе говорил думать про репутацию — я не говорил тебе шарахаться от каждого педика, которого ты встретишь. Пошли, поулыбайся им, люди платят тебе хорошие деньги, чтобы бы улыбался.
— Я не буду, — Майкл помотал головой. — Я не пойду.
— Пойдешь и будешь! — одернул его Зак, бросив отеческий тон. — Не строй из себя Грету Гарбо. Ларри сделал на тебя ставку, и если ты проебешь этот проект, не мне тебе рассказывать, что с тобой будет. Давай, выпей, — Зак сунул ему в руки еще один стакан, — взбодрись и иди работать. Ты сюда не развлекаться приехал.
Майкл выпил залпом — оказалось, это джин с тоником.
— Дай мне минуту, — попросил он.
— Я дам тебе пять, — снисходительно сказал Зак. — Только не увлекайся.
Майкл покрутил головой, отыскивая Викторию. У нее еще точно оставался кокс, и если она им поделится — Майкл переживет этот вечер. Но он не видел ни Виктории, ни Ларри. Наверняка они уже поднялись в один из номеров отеля, и Новый год они встретят там, среди скомканных простыней и пропитанных потом подушек. Выцепить ее оттуда — без шансов. Майкл покрутился по залу, выпил еще, потом еще. Его слегка повело, и он добавил, чтобы уже наверняка. В какой-то момент у него вылетело из головы, что он должен вернуться к Заку. Все его мысли занимала досада, что Виктория бросила его тут одного, из-под Ларри ее не вытянешь, так что ему придется терпеть все это одному. Зак, сука, тоже ему удружил — нашел время знакомить, когда у Майкла на руке не висит никакой бабы, и ему нечем похвастаться, а надо стоять идиотом и улыбаться, пока эти двое обжимаются. Фабьен тоже, стерва — могла бы и заглянуть, он бы хоть с ней покрасовался, типа я тоже ебу в рот французов, но нет, блядь, сегодня всем надо было его кинуть!..
Кто-то похлопал его по руке, и Майкл очнулся, осознав, что держит в руке коктейль с водкой и жалуется вслух. Майкл точно помнил, что этого типа рядом зовут Гарри, но хоть убей — не помнил, где он с ним познакомился.
— Мне пора или Зак меня выебет, — сказал Майкл, стараясь сохранять равновесие. В нем булькало по меньшей мере пять-шесть, а то и семь-восемь коктейлей и шотов: в какой-то момент он просто перестал их считать. Мир расплывался, когда он поворачивал голову, зрение подстраивалось не сразу. Будто в видеоигре с плохо настроенным размытием. Майкл проморгался, наугад двинулся сквозь толпу, чувствуя себя как минимум стометрового роста — так далеко от него был пол и его ноги.
— Майкл!.. Какого!.. — вскрикнула Дакота, когда он толкнул ее, проходя мимо. Она развернула его к себе, и Майкл болезненно зажмурился от головокружения. — О, да ты уже крейсер «Контрадмирал Ксаверий Черницкий», — сказала она и взяла его под руку. — Тебя на диванчик отбуксировать или сразу блевать пойдешь?
— У мня встрча с-зЗаком, — сказал Майкл, пытаясь говорить внятно. — Пдем со мной.
— Как скажешь, пупсик, вращай штурвал.
Дакота, оглядываясь в поисках Зака, заставила Майкла повернуться вокруг своей оси, у него закружилась голова. Ему пришлось влить в себя стакан какого-то кислого сока, чтобы в голове слегка прояснилось. Голоса вокруг неожиданно стали громкими.
— Что происходит? — спросил Майкл, оглядываясь.
— Держись за меня, все будет хорошо, — сказала Дакота и потянула его за собой. Майкл послушно потянулся за ней, перебирая ногами, просто чтобы не рухнуть. По дороге качнулся, уцепился за чье-то плечо в синем пиджаке — это оказался Боннар. Рядом стоял Джеймс с тревожными сухими глазами.
— Стой! — Майкл дернул Дакоту к себе, обхватил за талию. — Приехали. Нам сюда.
Джеймс и Винсент переглянулись, будто обменялись безмолвными смс-ками. Рядом кто-то начал отсчет с десяти, и Майкл вспомнил про Новый год. Отпустил плечо Винсента, похлопал его по пиджаку, будто хотел стряхнуть след своих рук.
— Ты глянь, — сказал он Джеймсу, продолжая держаться за Дакоту. — Все как загадывали. Через десять лет. Давай, — он резко наклонился вперед, и Винсенту пришлось подхватить его, чтобы он не завалился на Джеймса, — давай еще ченить загадаем. У нас хорошо получается.
Джеймс отвел взгляд, поднес ко рту бокал с шампанским.
— А ты добрый мужик, — сказал Майкл, выпрямляясь, и чуть отклонился назад, нахмурился, чтобы сфокусироваться на лице Винсента. — Ты мне нравишься. Тока не лезь ко мне.
Он стряхнул с себя его руки. Посмотрел на Джеймса.
— Ну, давай, — потребовал Майкл. — Еще че-нибудь загадай! Как тогда! Что там было! Про всю жизнь!.. Обломиться не хочешь?!
Рев толпы перекрыл его слова. Он кричал Джеймсу что-то еще, но сам себя даже не слышал.
— Че, где ты был-то? В Гималаях? В Сомали? На Марс летал?!
— Майкл, ты нас не представишь? — спросил Винсент, кивнув на Дакоту и делая вид, что ничего не слышал.
— Она сама может представиться, — Майкл выпустил ее руку и шагнул назад. Качнулся, но устоял.
Он больше не хотел здесь находиться, вся радость от осознания себя знаменитым, красивым, успешным — исчезла. Будто он опять влез на чужой праздник в пиджаке с чужого плеча, и как ни старайся, не мог стать здесь своим. Он оглянулся, пытаясь вспомнить, куда ему ехать отсюда, чтобы попасть домой. Где у него дом? Халупа на Скипворт роуд сама собой всплыла в памяти, и он на мгновение растерялся: это же в Лондоне, а он в Нью-Йорке, это же тыща денег на билет, откуда у него с собой столько возьмется?.. Паника кольнула его в висок, потом он вспомнил: халупу продали, давно еще, перед тем, как Фредди пошла в школу. И куда ему теперь?.. Мысль метнулась по континентам, память вернулась из короткого обморока. У него же квартира. Здесь, на Манхэттене. Он же звезда, блядь, а не выскочка из трущоб.