— А зачем так высоко? — продолжил тупить Коля, зацепившись за нижнюю кромку.
— А как туда запрыгивать прикажешь, если её совсем низко опустить? А тут подлезть довольно несложно будет. Давай проверим крепость.
Проверили налеганием на сетку всем корпусом — держалось прочно.
— Ну вот, всё готово к бою, — бодро сказал я, — к боям то есть. Надо потренироваться что ли ещё, обычно боксёры перед матчем разминаются.
— Говори, что надо делать, помогу, — согласился Коля.
Я наскоро сделал несколько разминочных упражнений, а потом поставил Коляна в стойку, а руки ему дал небольшую картонку, валявшуюся тут неподалёку.
— Вот эта картонка теперь мой соперник, двигай её в разные стороны, но чтобы плоской стороной всегда ко мне была, — сказал ему я и начал отрабатывать давно и прочно забытую технику ударов руками и ногами.
Получалось, прямо скажем, не очень, но Коле всё равно понравилось.
— Ты где так научился махаться-то? — с большим интересом спросил он, — что-то раньше я у тебя таких навыков не замечал?
— Да, — отмахнулся я, — в одной полуподпольной секции, там тренером казах был.
— А меня с собой возьмёшь, когда в следующий раз туда пойдёшь?
— Да не вопрос, конечно возьму. А сейчас бросковую технику вспомним — становись в полуприсед, руки вперёд полусогнутыми, я буду нападать, а ты уворачивайся.
Это часть разминки прошла совсем уже отвратительно, один только раз у меня получилось зацепить Коляна, да и то криво и косо. Но упасть он, конечно, упал.
— Брек, — скомандовал я, — на первый раз достаточно. А относительно этой картонки у меня одна идея появилась. Только краску надо достать… или мел на худой конец.
— Я знаю, где куча мела лежит, — сразу включился Коля, — тут недалеко.
— Ну пошли, покажешь…
Вечер как-то незаметно прикатил, у нас здесь, конечно, не Шарм-аль-Шейх, где темнеет резко и сразу, минут за 15–20, но и не Мурманск, где сейчас круглосуточно солнце в небе висит. За это время я успел переговорить со всеми моими сегодняшними спарринг, так сказать, соперниками и выработать некие правила и график предстоящего соревнования. Поскольку первой у меня была стычка с Бобом-Бобиковым, он и был определён в голову очереди. Затем шёл Игорёк и на закусь оставался Босов… ну если конечно я дотяну до этого момента. Условились не бить ниже пояса, останавливать бой при первой крови или если кто-то крикнет «сдаюсь», длина поединка три минуты, если по истечении этого времени никто не победил, даются дополнительные три минуты, а если и после них ничего не ясно, фиксируется ничья.
На картонке я нарисовал крупную цифру один на одной стороне, и соответственно двойку на обратной и привлёк к процедуре девочку Леночку.
— Будешь выходить перед началом каждого раунда с высоко поднятой картонкой, — объяснил я ей задачу, — и громко объявлять номер раунда… да, а ещё раньше, когда мы на ринг выползем, можно и каждого соперника объявить — справишься?
— Ну-ка поподробнее объясни, — потребовала она, — а то не очень понятно.
— Да господи ты боже мой, — отвечал я, — берёшь в руку воображаемый микрофон и громким отчётливым голосом говоришь «Ladies and gentlemen. Viktor Malov is in the red corner of the ring, Igor Akhundov is in the blue corner of the ring. Meet them».
— А если по-русски?
— «Девчонки и ребята! В красном углу ринга Виктор Малов, в синем углу Игорь Ахундов. Встречайте!» Причём всё это можно разукрасить интонациями…
— Это как?
— Гласные немного протянуть — не встречайте, а встреееечаааайте! И чтоб ударение к концу слова повышалось. Понятно?
— Боюсь, не справлюсь я с этим заданием, — не на шутку разволновалась Лена.
— Да брось ты, справишься, всё равно все парни будут на твои ноги смотреть, а слова фоном пойдут…
— Ты думаешь?
— Уверен.
— Хорошо, уговорил… я пойду парадный сарафан тогда надену и ресницы намажу…
— Не помешает, — согласился с этой идеей я.
И она мигом ускакала, только песчаная пыль на её месте осталась клубиться — вот нравятся мне такие понятливые и шустрые. А Колька, маячивший неподалёку, подошёл и подал вдруг ещё одну идею:
— Слушай, раз у вас спортивное соревнование ожидается, то судья же нужен… ну или арбитр, на соревнованиях они всё время перед глазами маячат — следить чтоб за правилами и всё такое…
— Чёрт, забыл я про это дело, — в сердцах высказался я, — может ты судьёй поработаешь?
— Не, я не могу, я же лицо заинтересованное, твой дружбан как-никак. Нужен кто-то нейтральный…
— Надо этого тогда привлечь… ну который запоминает всё вместо физрука.
— Старова что ли? Да, наверно пойдёт — я пойду поговорю с ним, а ты пока народ собирай, — сказал мне Колька и отчалил в направлении столовки.
Через полчасика народ по большей части собрался — не все, конечно, обитатели нашего дебаркадера собрались возле моего импровизированного ринга, но половина-то точно, слухи о том, как задрота Малова хотят проучить реальные пацаны, сыграли свою роль. Да и делать-то, если честно, в нашем лагере по вечерам нечего, танцы только по выходным, телевизор сломался в первый же день после нашего заезда, до кинотеатра пилить пешком больше часа, к тому же по дороге надо как-то преодолеть глубокий и широкий канал. А тут какое-никакое развлечение. Я одолжил у одного парня красивые синие трусы с майкой, на которых было написано «Трудовые резервы», а кисти забинтовал бинтиком, одолженном в лагерной аптечке, так что был полностью готов к подвигам.
— Ну чо, Мальчик, — начал угрожающим тоном предстартовые запугивания Бобиков, — ты допрыгался, ща я тя убивать буду.
Психологическое давление походу он на меня таким образом оказывал, надо ж, какой грамотный пацан… надо отвечать.
— Ты, х…й, полезай в корзинку, — ответил я ему его же любимыми словами, — если хочешь яйца в целости сохранить.
— Ах ты блять, — он покраснел, сжал кулаки и попёр на меня, как трактор «Кировец» по целине.
— Стоп-стоп-стоп, — притормозил его я, — мы ещё не в ринге, щас перелезем через канаты, тогда можешь бить, а до канатов это не по правилам.
Стоявшие неподалёку Ахундов с Босым молча наблюдали за нашей перепалкой и ни во что не вмешивались, но я мельком заметил некоторую растерянность на их лицах — ну ещё бы, маленький пушистый хомячок вдруг взбунтовался и попёр на матёрых пустынных койотов, это ни в какие рамки не укладывалось. А если он взбесился, этот вопрос явственно проступал у каждого из них, потому что они были несколько умнее отморозка Бобикова. А этот Боб никакими посторонними вопросами не задавался, он просто хотел забить меня до полусмерти, чтоб я больше не выступал.
А тут и Лена подошла, действительно в новом красивом платье (по её мнению — по мне так лучше, чем купальник, на ней ничего не сидело) и с накрашенными ресницами и губами. Я сунул ей в руки картонку и сказал, чтоб действовала по утверждённому сценарию.
— Друзья, — сразу понесла она отсебятину, ну и ладно, — у нас сегодня необычное соревнование — бой без правил наших отрядников. Можно сказать, что это дуэль — Виктора Малова (я поклонился обществу) вызывают по очереди Евгений Бобиков (тут она немного повысила голос к концу его фамилии — Боб нехотя поднял вверх правую руку), Игорь Ахундов и Семён Босов (а эти так и совсем никак не прореагировали). Первыми на ринг вызываются Бобиков и Малов.
Мы с Бобом молча пролезли под сеткой и встали каждый в своём углу.
— Итак, леди энд джентльмен (перешла она наконец к домашней заготовке) в красном углу ринга заслуженный мастер спорта Евгений Бобиков, общество «Спартак», двадцать два боя, двадцать побед нокаутами!
Народ похлопал.
— А в синем углу ринга у нас Виктор Малов, общество «Трудовые резервы», десять боёв, ноль побед. Встречайте!
Аплодисменты были ещё более жидкими, чем Бобу.
— Объявляется первый раунд, — продолжила тем временем Леночка, достала заготовленную картонку, пролезла под сеткой и шикарной походкой, как манекенщица на подиуме, обошла ринг по периметру.
Возле меня она притормозила и шепнула «Удачи, Витёк!», я улыбнулся. А Колян уговорил таки Старова побыть судьёй, он тоже пролез на ринг и попытался объяснить нам правила, но мы с Бобом одновременно махнули на него руками, сами всё знаем.
— Начали, — скомандовал Старов и отпрыгнул подальше на всякий случай.
Я начал пританцовывать, имитируя стиль кубинских боксёров, а Боб, не мудрствуя лукаво, одним прыжком покрыл расстояние между нами и со всей дури размахнулся правой рукой, метя мне в глаз. Не попал, слишком очевидно направление атаки было, и я поднырнул под замах и быстро переместился в противоположный угол. Народ тем временем активно болел, а я немного недоумевал, как это лагерное начальство до сих пор ничего не заподозрило… но краем глаза вдруг увидел физрука Фирсова и завхоза Кузьмича которые стояли на краю толпы и тоже активно болели, причём оба за меня.
А Боб медленно развернулся и как бык снова попёр на меня — глаза у него при этом были красные-красные. Замах слева, снова мимо, тут я уже не стал просто проскальзывать мимо его туши, а легонько толкнул в левый бок — Боб покачнулся в неустойчивом равновесии и упал на одно колено.
— Ах ты сука! — взревел он как натуральный бычара, — всё, пи. дец тебе!
И он просто начал молотить обеими руками со скоростью вентилятора, один раз при этом он зацепил меня по уху. Мне уже всё это надоело и я подкараулил момент, когда у него живот откроется, ну и засадил со всей дури с правой ему под ложечку. Боб тут же сложился пополам и упал на оба колена.
— Это не мне, а тебе пи. дец, Бобиков, — злорадно сообщил ему я, заламывая руку за спину, уж чего-чего, а этот удерживающий приём я не забыл, — говори, что сдаёшься, сука!
— Ну сдаюсь-сдаюсь! — замолотил он второй рукой по песку.
— Победу за явным преимуществом одержал Виктор Малоооов! — несколько опережая события, прокричала со своего места Леночка.