— Правда? Я никакого запаха не чувствую.
— Потому что слишком коротко стрижешься.
— Эй, голубки, почему бы вам не уединиться?
Я узнаю этот голос и заранее улыбаюсь, поднимая глаза.
— Привет, Эмма, — говорит с ответной улыбкой Терри.
— Привет, Терри, рада тебя видеть. — Я целую его в щеку, и он чуть розовеет.
Джим касается моей спины.
— Зайка, я отойду на минутку. Только что засек Патрика Пламмера.
— А я-то гадал, сколько придется ждать, прежде чем ты начнешь кого-нибудь обрабатывать. Мы же тут ради этого, так? — бросает Терри.
— Совершенно верно. Хочешь, найду тебе важную персону для беседы?
— Я уже сам нашел, — отвечает Терри, кивая в мою сторону.
Я смеюсь.
— Ну и молодец. — Джим, уходя, хлопает друга по плечу.
Мы с Терри смотрим вслед моему удаляющемуся мужу. Потом Терри оборачивается ко мне.
— Прекрасно выглядишь, Эмма.
— Спасибо. Ты и сам в отличной форме.
— Неужели? Потому что чувствую я себя ужасно; подхватил какую-то гадость, не то грипп, не то не пойми что; у нас сейчас вся лаборатория болеет — разумеется, кроме Джима. — Он улыбается.
Забавно, что Терри, да и Джим, раз уж на то пошло, называют место своей работы «лаборатория». В последнее время «Форум миллениум» подвизается в залах заседаний и кабинетах, и его деятельность касается скорее закулисных сделок с правительственными министерствами, чем с пробирками и горелками Бунзена, но эти парни по-прежнему считают себя сумасшедшими учеными.
Вспомнив о муже, я снова невольно смотрю на кольцо. Терри отслеживает направление моего взгляда.
— Красота какая! Новое?
Я киваю несколько застенчиво.
— Не то чтобы совсем новое, но оно у меня недавно.
Подарок?
— На годовщину свадьбы.
— Как славно! Ужасно приятно видеть вас с Джимом счастливыми. Раньше не было случая сказать, хоть и давно хотелось: знаешь, одно время я за вас тревожился.
— Да ну?
— Еще как! Джим был на грани. Дела на работе шли… ну да ты сама знаешь, все происходило у тебя на глазах. Мы работали практически на ощупь. И тогда вы вроде как не слишком ладили, во всяком случае в какой-то момент.
— Было дело, да.
Смысла приукрашивать прошлое нет. Терри оказался свидетелем безобразной сцены в ресторане, когда я выставила себя полной дурой, напившись и раздухарившись, а Джим повел себя по отношению ко мне ужасно некрасиво и грубо, да еще при всех.
— А потом мне казалось, что у него с Кэрол… ну, понимаешь, я не уверен… Господи боже, да что я такое несу? Прости, Эмма. Сам не знаю, что на меня нашло. Не иначе грипп виноват.
— Да все нормально, дело-то прошлое, — бодро говорю я, похлопывая его по руке. — Но я согласна, Терри: давай не будем ворошить старое. Слава богу, все давно забыто, и, как ты верно заметил, теперь дела обстоят совсем по-другому.
Кэрол. А я-то так наслаждалась происходящим! Последнее, о чем мне хочется думать, так это о Кэрол, мать ее, Маккриди, которая работала вместе с моим мужем и трахалась с ним у меня за спиной. Черт возьми, да они чуть не сбежали вместе!
Я выбрасываю воспоминание из головы. Все это было до того, как я сумела вернуть Джима. Незачем бередить старые раны.
— Не знаю, зачем я завел этот разговор, — опять кается Терри.
— Все в порядке, правда. — Я тянусь к нему, целую в щеку, поднимаю бокал и произношу тост: — За счастливые дни.
Терри подносит бокал к моему, и они соприкасаются.
— Да, и за грандиозный успех сегодняшнего вечера! Собственно, он уже и так успешный, но пусть все сундуки наполнятся сокровищами под завязку!
— Пожалуйста! — Терри возводит очи к небу и молитвенно складывает ладони. — Это очень нужно.
— Почему ты так говоришь?
Он хмурится.
— Если мы не получим солидного денежного вливания, не миновать неприятностей. Джим разве не сказал тебе? Потому-то мы все это и затеяли, — он обводит рукой зал. — А вдобавок у нас еще и аудит идет. Мы же уже не стартап, а экспертно-аналитический центр, ориентированный на получение прибыли. И не так-то просто заставить народ раскошелиться в обмен, по сути говоря, на вкусную еду. Приходится жать на все педали.
— Ну, выглядит все отлично, и подача великолепная. Но Джим, кстати, ничего мне не говорил. А лучше бы сказал.
— Наверное, не хотел тебя волновать, особенно после того происшествия. Покажешь шрам?
Когда Терри навестил меня в больнице, я была не в лучшем состоянии. И даже чуть не рассказала ему свою версию событий, хотя все-таки не рассказала, но его бережное отношение ко мне укрепило нашу дружбу, и я знаю, что его просьба продиктована заботой, поэтому сдвигаю волосы, которые падают сбоку мне на лицо. Терри легонько проводит пальцем по шраму.
— Почти не видно, — уверяет он.
В динамиках начинает громко трещать, мы оборачиваемся и видим, что это ведущий щелкает по микрофону.
— Дамы и господа…
Я снова поворачиваюсь к Терри:
— Не знаю, куда меня посадят. Надо пойти и спросить во-он того приятного мужчину с планшетом.
— Думаю, мы за одним столом. Идем со мной.
ГЛАВА 5
— Ты сегодня рано.
Это первое, что говорит мне с утра Джим, и неудивительно: еще и восьми нет. В последнее время я в такой час еще в постели. А сегодня даже кофе уже сварила.
— Да просто есть кое-какие дела. Как спалось, хорошо?
— Очень даже, — отвечает Джим. Он обнимает меня за талию, дышит в шею и спрашивает: — Есть хочешь? Могу тебе яичницу пожарить.
Я поворачиваюсь, вручаю ему чашку кофе и улыбаюсь при виде моего чистенького подтянутого мужа.
— Правда? Вот спасибо, Джим, очень мило с твоей стороны. С удовольствием позавтракаю.
— Сейчас все будет.
Я сижу за кухонным столом, пока он достает яйца из холодильника и берется за дело.
— Вчерашний вечер вышел грандиозным. Еще раз мои поздравления, дорогой.
— Спасибо, — улыбается Джим. — Да, думаю, наши ожидания оправдались. Сегодня узнаю побольше.
— Угощение было великолепным, — замечаю я.
— Правда же? Все так говорят. Я понял, что все получится, как только увидел Пламмера. А знаешь, кто еще…
Я перестаю слушать и с улыбкой на лице просто наблюдаю, как Джим готовит нам яичницу-болтунью.
— Терри наверняка доволен, — говорю я, когда он подает еду на стол.
— Да уж не сомневаюсь. — Джим берет мобильный и начинает пролистывать сообщения и письма, явно придя в рабочее настроение.
— В «Форуме» все в порядке? — спрашиваю я.
Он поднимает на меня взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
— Терри упомянул, что с финансами у вас не совсем благополучно.
— Серьезно? — Джим, весь внимание, кладет вилку на тарелку. — А что именно он сказал?
Я медлю, вспоминая вчерашний разговор.
— Ничего конкретного. Главным образом, что вам не помешали бы деньги. И еще вроде бы аудит упоминал. — Я мотаю головой. — Если честно, толком и не помню.
— Ну так я тебе скажу, что понятия не имею, о чем говорил Терри, — безапелляционно заявляет Джим и снова утыкается в телефон.
— Да? А он так удивлялся, что ты не поделился со мной.
Джим смотрит на меня, но ничего не отвечает.
— Знаешь, если тебе вдруг понадобятся деньги, чтобы продержаться, пока дела идут неважно, ты всегда можешь снять что-нибудь со сберегательного счета. Я не возражаю.
Я говорю это от кухонной стойки, доливая себе кофе. Джим молчит, и я оборачиваюсь убедиться, что мои слова услышаны. Муж пристально глядит на меня и хмурится. Неужели он думал, что я откажу ему в такой ситуации?
— Со сберегательного счета?
— Ну да! Для того он и существует, этот счет, ведь так? Для трудных времен, — улыбаюсь я.
Повисает пауза, а потом Джим спрашивает:
— Эм, а когда ты его в последний раз проверяла?
— Ой, не знаю. — Я напрягаю память. Некоторое время я не делала крупных покупок, так что мне и незачем было проверять счет, а выписки я вообще никогда не заказываю. Этим занимается Джим. — Думаю, в декабре, когда мы снимали деньги, чтобы съездить в Сент-Бартс.
Тогда мы устроили себе чудесный отпуск, только он и я, и больше никого. Я никогда не видела моря такого цвета, среднего между бирюзовым и зеленым, а еще песок, почти белый, и…
— Прости, дорогой? — Джим продолжает говорить, и я возвращаюсь в реальность.
— На сберегательном счете ничего нет, Эм. Не верится, что ты не в курсе.
— Не смеши меня, — фыркаю я, — конечно, там что-то есть. Туда ведь идут мои авторские отчисления за книгу. Каждый месяц.
— Эмма, никаких отчислений нет. Вряд ли на этот счет сейчас что-то поступает. Хорошо бы тебе самой посмотреть.
А потом он смеется. Это не долгий раскатистый смех, скорее смешок. Как будто я сморозила глупость, хотя я всего лишь хотела предложить ему денег, помочь, причем по собственной инициативе. Затем Джим снова с головой уходит в телефон, даже не замечая, какой шок вызвали у меня его слова. Он слишком занят, ему почту нужно проверить.
— А что у тебя сегодня за дела? — рассеянно спрашивает Джим, как будто предыдущий разговор вообще ничего не значит.
— Ничего особенного, просто… — Я собиралась сказать, что пойду по магазинам, но теперь это больше не кажется разумным. — Сделаю несколько звонков, поговорю с Фрэнки, поработаю над новой книгой.
Джим встает, вытирает двумя пальцами уголки рта.
— Мне пора собираться. Увидимся вечером, дорогая.
Он нагибается, целует меня, а я сижу еще некоторое время, попиваю кофеек и прислушиваюсь к звукам, которые издает мой уходящий на работу муж. Пальто, ключи, входная дверь, лифт. После его ухода я выжидаю некоторое время, внимая тишине в квартире. Сижу, жду и слушаю на тот случай, если Джим что-то забыл и вернется. Иногда вот так слушать бывает хорошо, очень успокаивает. Просто сидишь себе спокойно и слушаешь. Однако сейчас все не так. Я опечалена и стараюсь не дать расстройству перерасти в гнев. Как это на счете нет денег? «Эм, а когда ты его в последний раз проверяла? Не верится, что ты не в курсе». Ненавижу, когда Джим разговаривает со мной таким тоном. По-настоящему ненавижу.