– Ты лжёшь! – я вытянула руку вперед и уже почти схватила её за растрепанную длинную косу, как вдруг между нами выросла Дикая, а спустя секунду рядом с Лив возник и Оса Сэвиндж.
– Дочь моя, – он обнял довольно улыбающуюся Лив за её отбеленное плечо и притянул к себе. – У вас всё в порядке? Тебя снова обижает твоя старшая сестрица? Только скажи, и я верну её обратно в Паддок.
– Не слушай её! – буквально налегая на меня всем телом, Дикая отталкивала меня прочь в толпу. – Она врёт! Она всё врёт!
– Ах, папочка, ты такой заботливый… – её голос утонул в общем гуле толпы уже после того, как утонуло её лицо. Лишь спустя несколько секунд я поняла, что смотрю вниз, на Дикую, которая держит меня на расстоянии своих двух вытянутых вперёд рук.
Резко схватив с подноса проходящего мимо официанта два бокала, один она залпом влила в себя, а второй протянула мне и скорее приказала, нежели предложила:
– Выпей!
**Участники бала Парадизара.
– Итак, первые итоги разведки: твой отец президент Парадизара…
– Нет!
Мы отошли в сторону от обтекающей нас толпы и теперь стояли у стены, выполненной из бежевого камня. Я прислонялась к ней лопатками, но почти не чувствовала холода… Кажется, я вся горела. Неужели у меня открылся жар?..
– Она заморозила меня…
– Не понимаю. Ты говорила, что тебя заморозила сестра… Эта фарфоровая кукла, Лив Сэвидж, твоя сестра?
– Да.
– Внешне вы не похожи… Оса Сэвиндж не ваш отец?
– Нет же!
– Почему же в таком случае он называет твою сестру своей дочерью, а та, в свою очередь, признаёт в нём своего отца?
– Не знаю я! Я не знаю!
– Ладно-ладно, успокойся… – Она положила руку на моё плечо и в следующую же секунду резко отдернула её. – Оу… Ты ледяная.
Внутри меня всё всколыхнулось. Я ледяная?! Серьезно?! Отмороженная-ледяная… Я вся горю! Я сейчас огненная!
– Класс, твоя сестрица – прислужница крупнокалиберного тирана, его ручная зверушка или всё-таки названная дочь, – пропустив моё состояние мимо, задумчиво прищурилась Дикая.
– Ты легче не делаешь, – упершись руками в бока, я начала производить глубокие вдохи и выдохи.
– Кто такой Кей?
– Младший брат.
– У тебя ещё и брат есть?
– Похоже, был… – мой голос неожиданно сильно дрогнул.
– Послушай меня – не слушай её. Не верь ни единому её слову. Конан с Кеем живы, ясно тебе?
– С чего ты взяла?
– Я просто знаю.
– Этого недостаточно.
– То есть слов обманщицы тебе достаточно, чтобы в них поверить, а моих слов нет? – я позволила себе посмотреть собеседнице в глаза. Она продолжала всё таким же уверенным тоном. – Она стремится сделать тебе больно. Самое верное – сказать, что твой возлюбленный и твой младший брат мертвы. Но это ложь. Сказанная для причинения боли.
– Да, скорее всего, ты права… – Я встряхнула руками. – Но, а-а-а!.. – я прорычала гласный звук. – Всё равно болит. Что я ей такого дурного сделала, что она так внезапно и так отчаянно возненавидела меня?
– Так, стоп. Смотри: для того, чтобы тебя перестала отвлекать боль одного ударенного мизинца, тебе необходимо подбить второй.
– Что за… Мазохизм?
– Подумай о чём-нибудь более болезненном, чтобы не думать об этом.
– Нет, знаешь, конкретно этот твой план – херня. А других у тебя пока что нет.
– Вот! Сосредоточься на этом. У нас нет плана, мы всё ещё не знаем, как отсюда выбраться…
– Украл тебя. – Прежде чем я поняла, что эти слова отчётливо произнёс Абсолютный, выросший позади Дикой буквально из ниоткуда, Дикая, схваченная им за предплечье, исчезла в плотном течении толпы вместе с похитителем.
Сначала я хотела броситься за ними, но практически сразу потеряла их обоих из вида. В толпе было слишком много высоких мужчин и женщин с высокими шляпами, и страусиными перьями во взбитых причёсках. К горлу подступил ком. Захотелось что-нибудь разбить. Мимо проходил официант. Я отобрала у него весь поднос, на котором оказалось пять бокалов, и начала поочередно выпивать их залпом. Решила, что Дикая на первых парах справится и без меня, а мне необходимо как можно скорее убить боль, причиненную Лив… Что там сказал Оса Сэвиндж? “Тебя снова обижает твоя старшая сестрица? Только скажи, и я верну её обратно в Паддок”? Нет. Нет-нет-нет… Не может этого быть. Я не могла оказаться в Паддоке, а затем в Конкуре, и пережить всё то, что пережила – Люминисценов, Блуждающих, охоту природы на людей и людей на людей – из-за Лив!
НЕТ!!!..
Я начала бить о пол стаканы, которые осушала. Но никто ничего не замечал. Слишком сильно гремела музыка. Слишком сильно все были пьяны. И я, кажется, тоже немного… Добив все бокалы, я уперлась горящим лбом в каменную колонну и не почувствовала холода, исходящего от неё. Меня укусил Блуждающий. Не может быть, чтобы это случилось со мной из-за Лив. Но я дура, если хочу веровать в её непричастность.
*Разгар бала в Парадизаре.
Глава 11.
Тринидад.
*Участники бала Парадизара.
Он буквально сорвал меня с места, а после стремительно тащился со мной через толпу, явно желая оторвать меня от Джекки. Из-за общей давки у меня не было пространства для сопротивления, а когда оно появилось, Джекки уже давно затерялась где-то в самом начале толпы.
Зайдя за стеклянную ширму, отделяющую от общего зала просторную площадку для танцев, на которой в этот момент кружилось всего четыре пары – остальные, очевидно, были заняты представлениями в основных залах – он резко развернулся ко мне лицом. Левой рукой он схватил мою правую ладонь и поднял её вверх, правую руку положил мне на талию и, резко притянув меня к себе, сделал первый шаг. Меня охватил ужас. Но даже не из-за того, что мной пытались манипулировать, а потому, что я ни разу в жизни не танцевала и, соответственно, не обладала даже намёком хоть на какую-нибудь технику. Естественно я сразу же попыталась оттолкнуть его, но, что тоже естественно, у меня ничего не вышло. Он ведь Абсолютный. Значит танец состоится. И значит самым верным решением будет расслабиться. Но у меня не получалось.
Мы смотрели друг другу в глаза через маски – на нём был чёрный смокинг и серебристая маска – и оба не собирались отводить взгляда или хотя бы позволить себе моргнуть. Противостояние между нами было также неизбежно, как его итог. И если я лишь сейчас начинала понимать только первую часть этого факта, он, скорее всего, с самого начала понимал весь этот факт целиком.
– Я слышал, ты вышла на разведку, – начал он таким невозмутимым тоном, словно он вовсе не притащил меня сюда насильно и в эту самую секунду не заставляет меня шагать в такт его движениям.
– Конечно слышал, ты ведь Абсолютный, – в ответ я включила свой самый уверенный тон из всех имеющихся в моём арсенале. При этом я отметила, что слова о том, что “я вышла на разведку”, я произнесла вслух в самом начале вечера. Услышать он их, конечно же, мог с другого конца зала, но для этого ему необходимо было, насколько я понимаю, хорошенько сфокусироваться на мне. Выходит, он следил за мной с самого моего прихода на это мероприятие, а может… Я едва не вздрогнула от предположения: а может он начал слежку ещё раньше?
– Что с твоей подругой? – он продолжал впиваться в меня взглядом, при этом не забывая с силой сжимать мои талию и руку. – Ведь с Жаклин что-то не так. Ты это заметила? Она как будто изменилась.
Было необычно слышать полное имя Джекки. Но он его знал. И он стремился продемонстрировать мне свои знания. Об имени. О том, что она мне подруга. О том, что она изменилась… Ведь правда изменилась. Она старается скрывать свои внутренние перемены (шалящие эмоции и противоречивые мысли) и перемены внешние (она как будто бы стала более крепкой), но у неё плохо получается строить из себя тайного агента. Перемены у неё на лице написаны. В буквальном смысле: она и прежде была хороша на лицо, но теперь будто бы похорошела до неприличной отметки. Её как будто бы не просто залатали после Конкура – её будто бы улучшили: умножили всю её на её же саму.
– Если тебя интересует Джекки, почему ты вцепился в меня? – я старалась мыслить хладнокровно. – Почему бы тебе не прицепиться к той, которая тебя интересует?
– Я уже сделал это.
– Чем же я тебя заинтересовала?
– Ты просто мне нравишься.
– А ты мне не нравишься.
Он усмехнулся:
– Увы, но я подарок судьбы, и я не хочу лишать тебя себя.
Я не оценила шутки. Но даже этот факт позволил ему улыбнуться.
*Один из бальных залов Парадизара.
Мы протанцевали мимо группы из пяти пёстро разодетых мужчин, стоящих на краю танцпола. Я обратила внимание на то, как мужественно смотрелся мой партнёр по танцам, особенно имея такой, мягко говоря, не впечатляющий фон из других мужчин. Наверняка со стороны мы смотрелись интересно. На фоне статного мужчины я могла бы выглядеть малолеткой, если бы не наличие у меня крутого декольте и крепкой задницы, которой его рука всё ещё не касалась, изображая ломанное приличие.
Явно словив на мне взгляды других мужчин, он вновь заглянул мне в глаза, на что я вызывающе повела бровью.
– Сердцеедка?
– Я предпочитаю мозги. Так что можешь расслабиться – тебе нечего бояться.
– Учти, здесь официально разрешено вступать в близкий контакт с девушкой, если она достигла шестнадцати лет. Так что если продолжишь нарываться…
– Вступать в близкий контакт? Ты про “трахаться”? Тебе не светит со мной. Можешь прекращать мечтать.
Он сжал меня в своих руках чуть сильнее, на что я лишь холодно повела бровью.
– Можем обсудить твою истерику и буйство во время твоего первого пробуждения в Парадизаре. – Вдруг предложил он, и я едва не нахмурилась от внезапно всплывшего на поверхность сознания неприятного воспоминания (зато теперь очевидно, что моя теория о том, будто он многое знает и стремится показать мне это, верна). – Или… – Он загадочно повёл бровями и в следующую секунду развернул меня таким образом, чтобы мы начали танцевать против часовой стрелки.