– Ещё есть острова, – заметила я.
– Да, их много. Где-то Сталь, где-то Атаки, наверняка есть и выжившие клочки, но точной информацией по островам на павших континентах никто не владеет. Так что, Трини…
– Ещё раз назовёшь меня Трини, и я воткну в тебя кинжал по самую рукоять!
Глава 9.
Мы шли целый день, сделав лишь две остановки. Могли бы, конечно, останавливаться и чаще, но Титан не нуждался в отдыхе, а я не хотела проявлять даже намека на “хрупкость”, о которой он уже единожды упомянул ввиду моей тошноты, так что мы шли и шли, и шли… Пока не дошли до красивого места: высокая каменная порода, поверх которой разросся густой лес, встречалась с долиной.
Когда мы развели костёр, последний луч закатного солнца уже зашел за горизонт. Начало заметно холодать. Я закрепила чайник на титановых штырях, сделанных Титаном из обычных веток, и подвесила его над костром. На ужин у нас должен был быть чай и консервы, но я подозревала, что Титан снова обойдется одним чаем.
Дождавшись закипания воды в алюминиевом чайнике, я заварила две чашки крепкого чёрного чая и протянула одну порцию Титану. Приняв кружку из моих рук, он снова заговорил первым:
– Почему при первой нашей встрече ты сказала, что мы не знакомы? Твои глаза говорили обратное, поэтому я и поинтересовался у тебя, знакомы ли мы, но ты категорически отвергла возможность нашего знакомства. Ты ведь узнала меня.
– Я тебя – да, а ты меня – нет. А если ты меня не узнал, значит мы не знакомы.
– Странная логика, Трини.
Он отказывался не называть меня Трини. Я решила игнорировать его твердолобость по этому поводу.
– Зачем ты затащил меня на тот бал-маскарад?
– Чтобы спасти.
– Спасти? Ты напугал меня там едва ли не до потери пульса!
– Чем именно? Тем, что предупредил тебя о том, что в Парадизаре разрешено вступление в половую связь с девушками от шестнадцати лет?
– Ты прекрасно понимаешь, о чём именно я говорю, – поджала губы я.
– Ладно. Я припугнул тебя для того, чтобы ты была осторожнее.
– Объясни.
– Лучше я тебя напугаю, чем ты осечешься с кем-то другим.
– Вот что можно обозначить странной логикой.
– Лучший способ разговорить допрашиваемого – начать говорить самому. В тот вечер я много говорил с тобой. В результате чего ты тоже заговорила. Как сейчас. И тогда я многое узнал о тебе. К примеру, что ты почти наверняка попала в Парадизар не из Диких просторов, а из Рудника. Опасная информация, за которую в Парадизаре тебя могли лишить жизни. Ты же, совершенно не подозревая того, преподнесла мне её на блюдечке. Для этого я тебя и вытащил на бал: лучше выдай всё мне, испугайся этого, и больше никому ничего не скажи даже под дулом пистолета.
– Самовлюблённый игрок в покер.
– А ты та ещё разведчица.
– И всё же на том балу я узнала от тебя не меньше, чем ты узнал от меня.
– Пятьдесят процентов успеха взамен на пятьдесят процентов краха – неубедительный результат.
– Лучше не соотношение странных процентов мне объясни, а тот абсурд, который ты тогда заявил мне о том, будто выиграл меня в “честной карточной игре” у Осы Сэвиджа.
– Это была перестраховка.
– Перестраховка на что?
– На тот случай, если бы мы не успели выехать из Парадизара до того, как Сэвидж решил бы наложить на всех финалистов “П&К” свою лапу.
– Хочешь сказать, что спасал меня ещё до того, как мы выбрались из Конкура? – криво и с неприкрытым недоверием ухмыльнулась я, заглянув в глаза собеседника.
– Не думаешь же ты, что вся заслуга твоего чудесного спасения сначала из Паддока, а затем из Конкура, лежит целиком на твоих маленьких плечах? Я был твоим покровителем ещё до того, как выиграл у Сэвиджа право забрать тебя себе после вашего выхода из Конкура, что, как мы сейчас разобрались, было заблаговременным покровительством. Ты часто выживала благодаря мне. Ярчайший пример: Люминисцены.
– Нет.
– Да.
– Нет.
– Я защищал их от тебя при помощи ультразвука.
Их от меня – первоклассный сарказм.
– Не может быть, – я непроизвольно встряхнула головой.
– Как бы тебе не было от этого досадно…
– Почему же ты не защитил всех остальных?! В Тёмном лесу куча людей полегла…
– Я не мог спасти всех. Если бы начал спасать всех – не спас бы даже тебя. – Я ничего не ответила, так что, выждав несколько секунд, он добавил. – Впрочем, чаще всего ты не нуждалась в моём покровительстве, так как сама отлично справлялась с тем хаосом, который у вас там порой разворачивался. К примеру, однажды за тобой и Джекки погнался Люминисцен, которого Джекки задела стрелой. Я ничего не мог предпринять, пока вы не спрятались под корнем того дерева с дуплом, в котором позже заночевали. Только после того, как вы самостоятельно нашли способ оторваться от преследования, мне удалось отогнать тварь подальше от вас.
Я продолжила молчать. Он тоже замолчал.
Костёр начал трещать и отплёвываться искрами. Я сделала глоток из своей кружки. Прошло ещё несколько секунд, и он снова подал голос:
– Хочу поговорить о твоих словах, сказанных днём.
– Что ж, я не сильно трепалась, так что вариантов, которые могли бы тебя заинтересовать, не так уж и много. Что именно тебя заинтересовало?
– Когда я решил напомнить тебе о том, что в прошлом мы с тобой были лучшими друзьями, ты в ответ на это замечание выразилась так, будто этот факт обесценился по причине того, что я ушёл из Рудника.
– Именно так оно и есть. Ничего другого я не имела в виду.
– Что ж… Это звучит как затаённая обида.
Я слегка прищурилась:
– Она вовсе не затаённая.
Он врезался в меня непонимающим взглядом:
– Ты что, всерьёз обижена? Из-за того, что я ушёл?
Мысленно я сжала свои кулаки, но внешне попыталась сохранить хладнокровие:
– Ты ушёл даже не попрощавшись. Однажды утром я проснулась, и мне сообщили, что ты покинул Рудник. На мой вопрос о том, когда именно ты пообещал вернуться, Беорегард ничего мне не ответил, и я разъяснила себе его молчание, как утверждение того факта, что больше никогда не увижу тебя. По твоему собственному желанию. Вот так вот просто, безо всяких прощаний. Просто бросил.
– Я вовсе не бросал ни тебя, ни всех остальных…
– Не знаю, что там по всем остальным. Знаю только о себе. Может, с остальными ты и попрощался. Может, остальным ты и не обещал всегда защищать их и всегда быть с ними рядом, как обещал это мне. Ты обещал мне это, глядя прямо в мои глаза, а потом, после стольких повторений одного и того же обещания, по итогу оказавшегося бессмыслицей, просто взял и ушёл, не сказав мне при этом ни слова, никак не предупредив. Для тебя это совсем ничего не значило, да? Твоё обещание, твой уход. Всё было… Просто. Просто так.
– Прости, очевидно я действительно виноват. Уходя из Рудника я действительно был сосредоточен на своих собственных волнениях. Мне стоило подумать о маленькой девочке, обожающей по ночам читать книги под одеялом.
Ещё одно тёплое, но преданное воспоминание.
– Я знала, что это ты тайком менял батарейки в моём фонарике. Я перечитала с ним сотни книг, но он ни разу не разрядился. А потом однажды разрядился. Спустя семьдесят два дня после твоего ухода. И я перестала читать по ночам. А потом выросла. Так что нет больше маленькой девочки с бесконечно светящимся фонариком под тёмным одеялом. Батарейки сдохли. И теперь я лучше буду землю ложками есть, чем позволю себе быть рядом с тем, кто хотя бы единожды решился предать меня.
Титан смотрел на меня откровенно ошарашенным взглядом:
– Я нанёс тебе урон? – я не ответила. Просто отхлебнула горячий чай из своей кружки. – Всё, что я делал за пределами Рудника, я делал ради тех, кто в нём остался. И я очень часто думал именно о тебе, а не о ком-то другом, оставшемся за моей спиной. Даже чаще, чем о Спиро, а ведь он мне брат.
– Зато я о тебе с тех пор не думала ни дня.
Уверенно поднявшись на ноги, я отошла от костра. Устроилась на ночь под клёном с раскидистой кроной и глубоко порезанным стволом.
Где-то далеко в долине протяжно завыли вышедшие на охоту волки…
Глава 10.
День 3.
Этой ночью было ещё прохладнее, чем предыдущей. Плед немного спасал, но всё же не до конца. Я пару раз просыпалась и оба раза не видела Титана ни у костра, ни где-то поблизости. Но это не вызвало у меня беспокойства: что может произойти с Титаном в Диких просторах? Да, собственно, ничего из того, что он не смог бы спокойно пережить.
Третий раз я проснулась из-за упавшего прямо мне на лицо крупного кленового листа ярко-алого цвета. Покрутив его между пальцами, я, не отбрасывая пледа, села и бросила взгляд в сторону долины. В прохладных лучах рассветного солнца красно-оранжевое одеяние осенней природы выглядело фантастической картиной на бескрайнем полотне. Решив, что осень в этом году будет особенно красивой, я обернулась и увидела пылающий костёр, на котором жарилась очередная некрупная птица. Титан вертел её на металлической ветке, пил чай и наблюдал за мной. Интересно, сколько дел одновременно он способен делать? И что он делал ночью?
Близился полдень. Мы шли без остановки, периодически отвлекаясь на лёгкие темы: крупное семейство белок, перепрыгивающее с ветки на ветку и как будто следующее за нами; облако в виде надтреснутого сердца; семетрично разделившаяся на жёлтый и зелёный цвета крона бука; пробежавшая в десяти шагах перед нами лисица с роскошным, словно огненным хвостом; нити паутины, аккуратно развешанные в высокой, сухой траве… Мы оба не хотели возвращаться к вчерашней теме. А быть может не хотела я одна. В любом случае о событиях прошлого, хотя и не связанного с Рудником, первым решил заговорить Титан. Мы не проронили ни слова за последние полчаса монотонного шагания вперед, поэтому когда он вдруг подал голос, я чуть не вздрогнула.
– Ты всерьёз желаешь однажды стать Металлом?