– Нет. Я просто ради адреналина рисковала своей жизнью ложась под нож для вшивания капсулы в сердце.
– До сих пор не понимаю, как Кармелита разрешила тебе пойти на это.
– Твоя мать, конечно, была против. Считала, что я могу подождать с обретением капсулы и до тридцати лет. Но Спиро с Клэр тоже были заинтересованы в обретении сердечных капсул. Так что я была не одна. Вместе мы буквально додавили Кармелиту через Беорегарда и Теону.
– Эти двое были за? Несмотря на то, что летальных исходов было больше девяноста процентов?
– Наш лучший медик достиг восьмидесятилетия. Он был единственным, кто смог провести целых пять успешных вшиваний капсул в человеческие сердца. Все летальные исходы были не в его послужном списке. У нас было мало времени: старик хотя и держался бодрым, его время иссякало. А значит истекало и время на успешное вшивание капсул. Он пытался обучить молодое поколение медиков, но, как выяснилось, поистине талантливых кардиохирургов в Руднике нет. Вроде как он утверждал, будто нашел одного подающего большие надежды молодого медика, но парень ещё слишком молод, всего на пару лет старше меня, он мог не успеть перенять знания. Беорегард с Теоной настояли на том, что мы не можем рисковать. Если с опытным медиком уйдёт возможность обращать людей в Металлов без использования прямых инъекций в сердце, секрет производства которых Рудник так и не разгадал, получается, что Металлов больше не будет.
– Вы сказали Кармелите, что если упустите возможность вшить капсулы в свои сердца, тогда лет через пятьдесят она всё ещё останется молодой и красивой, но без своих детей. Коварный ход.
– Оказавшийся единственным верным. Первую капсулу вшили мне.
– Почему тебе?
– Думаю, меня Кармелите было менее жаль.
– Брось, это не может быть правдой. Я помню, как она души в тебе не чаяла.
– Во-первых, Спиро её родной сын. Во-вторых, Клэр любимица Кармелиты, потому как до того, как стать её дочерью, она являлась дочерью её подруги, погибшей в первой волне Стали. Плюс Клэр любит платья, банты, косметику… В общем всё то, что нравится и Кармелите, но не мне.
– Хочешь сказать, что ты росла нелюбимым ребёнком?
– Вовсе нет. Я была любима. Особенно Теоной. Просто… На операцию первой пошла я. Заняла место Спиро. Спиро даже не знал, что я собираюсь его опередить. Знала только Кармелита. Она знала, что я изначально хотела идти первой, так что она помогла мне попасть на операционный стол раньше Спиро.
– Ты серьёзно?! Моя мать не могла так поступить!
– Она в первую очередь мать. Твоя и Спиро. Потом она мать для Клэр. После для меня. И я ни на секунду не сомневаюсь в том, что она меня действительно любит. Просто на полпроцента меньше, чем Спиро с Клэр. На те же полпроцента меня больше любят Беорегард с Теоной. Так что чаши весов всеобщей любви, быть может, в сумме перевешивают в мою сторону. В любом случае, всё прошло так, как прошло – три успешные операции по вшиванию за одну неделю: я, разозлившийся Спиро, не пропустивший вперёд Клэр, ставшую последней, – я загнула три пальца. – После того, как Спиро узнал о том, что Кармелита помогла мне попасть на хирургический стол раньше него, он перестал общаться с ней. Думал, что Кармелита поступила так, чтобы в случае неудачи со мной, он не пошёл под нож, что, собственно, правда, но кому какое дело?
– Они до сих пор в ссоре? – в его голосе послышалась скрытая боль.
– Новость о помолвке Спиро с Клэр смогла их померить. Так что не переживай: твоя семья всё ещё сохраняет свою целостность, – я отвлеклась на пролетевшую мимо маленькую чёрную птичку. – Теперь ты рассказывай.
– Какую из тысяч моих историй ты хочешь услышать?
– К примеру, ту историю, которая пояснит мне, по какой причине ты сразу не уведомил Джекки о том, что она обратилась в Металл.
– Ответ на этот вопрос прост: чтобы, почувствовав себя всесильными, вы вдвоём не натворили глупостей вроде преждевременных побегов, которые могли сорвать наши с Фло планы, выстраиваемые нами не один месяц.
– Что ж, этот ответ принимается. В таком случае следующий вопрос: откуда у тебя инъекция Тантала? В Руднике когда-то находились инъекции Палладия и Золота, которые ты, насколько я понимаю, уходя забрал с собой, но инъекции Тантала у нас точно не было.
– Эта вакцина из Камчатки.
– Откуда? – я остановилась и посмотрела на собеседника в упор. – Из Камчатки? Но это ведь противоположная сторона континента. Хочешь сказать, что бывал там?
– Это уже история о том, чем я занимался первые пять лет после своего ухода из Рудника.
– Что ж, расскажи мне эту историю, – я пошла дальше, по пути сорвав стебель высокой травы.
– Рудник с первых времён Павшего Мира владел информацией о том, что на Камчатке сохранился один из последних оплотов человеческой цивилизации. Но у нас не было точной информации о том, что именно там происходит. Из Рудника я ушел с разведывательной миссией. Я думал, что найду укрепленный город с сумевшими спастись людьми. И я нашел его: по размеру в четыре раза крупнее Рудника, вот только стена выполнена из менее надежного, деревянного материала. Внутри этого города обнаружились не только люди.
– Металлы? – удивилась я.
– Ты не знала о том, что вакцину обращения человека в Металл изобрели русские учёные?
– Нет.
– Великое достижение великих русских умов, опороченное великими глупцами той же страны.
– Русские опорочили своё достижение? О чём ты?
– Слишком тёмная глубина истории. Может быть, расскажу тебе когда-нибудь позже.
Я закусила губу. Было очевидно, что он действительно не хочет углубляться в нечто по-настоящему тяжеловесное, а я никогда не была склонна к настойчивым расспросам, так что я решила продолжать эту тему в другом ответвлении:
– Значит, ты встречал Металлов из Камчатки?
– Да. Было странно узнать, что Рудник – не единственное место обитания Металлов.
– У нас целых четыре Металла: Беорегард, Теона, Кармелита и, самый первый, ты. Плюс у нас ещё есть восемь носителей металлических капсул в сердцах, которые не факт, что смогут пережить обращение в Металл. А, ну ещё теперь у нас будут Тантал, Палладий и Золото. Итого: семь Металлов плюс восемь потенциальных. Один Металл непобедим, а у нас их уже так много…
– На Камчатке я увидел больше Металлов.
– Насколько больше?
– Сто двадцать.
От шока я резко затормозила и посмотрела на собеседника широко распахнутым взглядом:
– Сто двадцать Металлов?! Ты серьёзно?!
– Они ведь были изобретателями металлической инъекции, так что успели наделать себе больше Металлов. Фактически, их технология попала в наши руки совершенно случайным образом.
– И какие же там были Металлы? – я всё ещё была в шоке.
– Ты знала, что к металлам относится бóльшая часть периодической системы?
– Восемьдесят два элемента.
– Именно. На Камчатке были представлены почти все.
– Но ты сказал, что ты видел целых сто двадцать Металлов…
– Да, некоторые из Металлов повторялись. К примеру, там было два Кадмия и два Кобальта. Повторялись и другие.
– Титан?
– Нет, Титанов среди камчатских Металлов не было ни одного.
– Значит, ты единственный Титан на планете?
– Согласно той информации, которой я обладаю – да, я единственный.
– И как камчатские Металлы восприняли тот факт, что к ним из Диких просторов внезапно заявился ещё один Металл? Они ведь наверняка думали, будто они единственные Металлы на всей планете.
– Они не знали, что я Металл.
– Не знали? – я высоко приподняла брови. – Но как же ты…
– Давай лучше полностью закроем тему Камчатки. Может быть когда-нибудь я и расскажу тебе всё, но не сегодня.
Глава 11.
– Почему ты обратил в Металлы именно Джекки и Яра? Ведь наверняка были и другие варианты.
– После того, как я обратил Конана в Палладий, у меня остались только две прямые вакцины. Джекки я обратил ради Конана, а Яра обратил потому, что его тело лежало рядом с телом Джекки. Он уже был мёртв, так что шансов было меньше обычного, но я всё же решил попробовать спасти его, рассудив, что этот парень, вроде как, из неплохих, а я давно хотел проверить теорию действенности обращения непосредственно после летального исхода.
– Ты ведь прежде говорил, что наблюдал за мной, когда я была в Паддоке и Конкуре? Не видел, как Яр, в компании с Абракадаброй, напали на нас с Джекки, что в итоге закончилось моим сотрясением мозга? Или тот момент, когда он пронзил рапирой Джекки? Куда ты вообще смотрел?
– А еще он всегда был на твоей стороне в Паддоке и неизменно поддерживал тебя. Как и в Конкуре.
– О чём ты? – в непонимании я сдвинула брови.
– Он поцеловал тебя.
Я резко затормозила.
– Ты видел? – моё напряжение ярко проступило в моём тоне. – Я думала, записи этого момента у Парадизара не было.
– Её никто, кроме меня и Фло, не видел. Мы её удалили.
– Что ж, тогда ты должен был рассмотреть, что то, что там произошло, было далеко от поцелуя.
– Что же это было, если не поцелуй?
– Почти поцелуй, ясно? Наши губы не соприкоснулись и вообще… Ой, да отвали. Я не должна объяснять тебе очевидное, – я уверенно пошагала дальше.
– И что же здесь очевидного?
– То, что между мной и Яром ничего не было. Даже поцелуя. А всё, что он и ты себе навыдумывали на этот счёт – или чушь, или бред.
– Что ж, тогда ты всё же должна знать, что на самом деле я спас Яра ради тебя.
– Да я не влюблена в него! Подожди… Что ты имеешь в виду, утверждая, будто спас Яра ради меня? – я прищурилась и мимолётным взглядом скользнула по серьёзному выражению лица собеседника.
– Я решил спасти его, чтобы ты не испытывала чувства вины.
Я едва не затормозила, но вовремя решила продолжать шагать дальше, хотя взгляда от ног теперь не могла оторвать. Он действительно сделал это ради меня? Чтобы всю оставшуюся жизнь я не корила себя за то, что импульсивно прикончила Яра, хотя после смерти Джекки он мог выбраться из Конкура живым вместе с остальными?.. Мысленно я выругалась нецензурным словом. Пожалуй, это лучшее из того, что для меня когда-либо делали. Даже лучше, чем обретение металлической капсулы в сердце. Я тяжело вздохнула.