аутичных детей. Они так никогда и не вылупляются из своего нарциссического кокона, не находят в матери объекта любви, не испытывают ни к кому привязанности. Они смотрят сквозь людей, как будто это неодушевленные предметы, а интерес проявляют чаще всего к механическим объектам.
Представим себе континуум индивидуальных случаев, расположенных между двумя полюсами: на одном из них находятся аутичные дети, а на другом — дети с нормальным развитием эмоциональной сферы. Среди этих случаев несомненно найдутся дети, которые не являются аутичными, но очень к ним близки: аутизм выражается у них в мягкой форме. Возникает вопрос: что происходит с такими детьми, когда у них образуется инцестуаль-ная фиксация?
По-видимому, у них никогда не возникнет теплого, эротического, а позднее сексуального чувства к матери, и не будет желания быть рядом с ней. Не будут они потом и влюбляться в женщин, похожих на мать. Мать для них останется просто символом, призраком, а не реальным человеком. Это символ земли, дома, крови, расы, нации и той почвы, из которых все живое выходит и в которую возвращается назад после смерти. Это также символ самой смерти и хаоса. Это не мать, дающая жизнь, но — мать, дающая смерть. Ее объятия — объятия смерти. Ее лоно — могила. Притяжение к матери-смерти — не любовь, не привязанность в обычном психологическом смысле, предполагающая эмоционально теплое отношение. Здесь скорее подойдет образ магнита или сил гравитации. Человек, привязанный к матери злокачественными инцестуальными узами, полностью сохраняет свой нарциссизм, остается холоден, неконтактен. Его влечет к матери, как влечет кусок железа к магниту. Она — океан, в котором он хотел бы утонуть[48], могила, в которой желал бы быть погребен. Причиной такого развития является, по-видимому, невыносимое состояние абсолютного одиночества нарциссической личности. Если нет способа сблизиться с матерью в теплой, душевной связи, пусть связь с нею и с остальным миром станет последним единением в смерти.
Двойственная роль матери как богини творения и богини разрушения отчетливо выражена во многих мифологических и религиозных сюжетах. Прах, из которого сотворен человек, лоно, из которого вышли деревья и травы, — это то же самое место, куда после смерти возвращаются все тела. Лоно матери-земли — одновременно могила. Классическим примером двуликой богини-матери является индуистская Кали, дарующая жизнь и ее отнимающая. Есть неолитические богини, выступающие в тех же двух ипостасях. Эта двойственная функция матери выражается и в сновидениях, где она может выступать в двух обличьях. В одних случаях она проявляется как благодетельная, любящая покровительница. Но мне известно и много случаев, когда материнским символом в сновидении оказывалась ядовитая змея или опасный зверь, например лев, тигр или гиена. Я располагаю обширными клиническими материалами, свидетельствующими о том, что страх перед матерью-разрушительницей является гораздо более сильным, чем страх перед карающим, кастрирующим отцом. По-видимому, от опасности, исходящей от отца, можно защититься покорностью, послушанием. Но от разрушительного материнского начала защиты нет. Ее любовь нельзя заслужить, ибо она безусловна. Ее ненависть ничем не смягчить, ибо она тоже не имеет причины. Любовь матери — благословение, ненависть — проклятье. И ни то, ни другое не подвластны тому, на кого они обращены.
Таким образом, доброкачественная инцестуальная фиксация является нормальной переходной стадией в индивидуальном развитии, в то время как злокачественная инцестуалъностъ — это ярко выраженная патология, возникающая в тех случаях, когда какие-то условия не дают сформироваться доброкачественным инцестуальным связям. Моя гипотеза заключается в том, что злокачественная инцестуальность является одной из глубинных причин некрофилии, а может быть, и вообще главной ее причиной.
Такое патологическое влечение к смерти, если оно возникает, вступает в конфликт со всеми остальными импульсами, направленными на сохранение жизни. Поэтому оно действует скрытно и почти всегда является бессознательным. Человек, одержимый этой злокачественной страстью, будет пытаться общаться с другими людьми, используя более приемлемые типы отношений, например, станет контролировать других как садист или будет стремиться вызвать всеобщее восхищение, питающее его нарциссизм. Если ему удастся найти более или менее удовлетворительное решение, например добиться профессионального успеха и признания, его деструктивность может никогда по большому счету себя не обнаружить. Но если его станут преследовать неудачи, злокачественные тенденции могут выйти наружу и страсть к саморазрушению и разрушению других проявится в полную силу.
Мы сегодня немало знаем о том, как формируется доброкачественная инцесту ал ьность, но знания об условиях, ответственных за детский аутизм и, следовательно, за злокачественную инцестуальность, пока еще очень бедны. Пока можно лишь высказывать различные предположения. Так, судя по всему, известную роль здесь может играть генетический фактор. Это не означает, что есть ген злокачественной инцестуальности, но может быть генетическое предрасположение к холодности, чреватое неспособностью сформировать теплое отношение к матери. Вторым условием может оказаться характер самой матери. Если она холодна, неконтактна и демонстрирует некрофильскую ориентацию, ребенку будет непросто привязаться к ней сердцем. Однако и ребенка, и мать надо рассматривать только в процессе их взаимодействия. Ребенок, предрасположенный к проявлению душевного тепла, может растопить лед материнской холодности либо найти заместителя матери, с которым у него сложатся теплые отношения. Это может быть дедушка или бабушка, старший брат или сестра, а в принципе — кто угодно. С другой стороны, холодный ребенок может испытать благотворное влияние глубоко любящей и заботливой матери. Правда, иной раз бывает трудно разглядеть принципиальную холодность матери, скрывающуюся под маской заботы и ласки, являющейся данью принятым в обществе правилам игры.
Третья возможность — это травма, полученная ребенком в первые годы жизни, которая стала причиной развития в нем активной ненависти, холодности, а затем и злокачественной инцестуальной фиксации. Эту возможность надо всегда иметь в виду, не забывая, однако, что она является скорее исключением, нежели правилом. В литературе, анализирующей причины детского аутизма и ранней шизофрении, особенно подчеркивается защитная функция аутичного поведения по отношению к чересчур навязчивой матери.
Данная гипотеза, объясняющая механизм возникновения злокачественной инцестуальной фиксации и ее роль как причины некрофилии, несомненно нуждается в дальнейших исследованиях. Как эта гипотеза «работает», мы еще увидим на примере анализа характера Гитлера.
Инстинкты жизни и смерти по Фрейду и их отношение к биофилии и некрофилии
Завершая обсуждение некрофилии и ее противоположности — биофилии, сравним эти понятия с понятиями инстинкта смерти и инстинкта жизни (Эроса), введенными Фрейдом. Эрос соединяет органическую субстанцию, связывает ее в живые целостности, в то время как инстинкт смерти стремится их разъединить, умертвить, разложить на части. Соотношение некрофилии с инстинктом смерти вряд ли нуждается в объяснении. Но вот относительно Эроса и биофилии надо сказать несколько слов.
Биофилия — это страстная любовь к жизни и ко всему живому. Это стремление поддерживать рост и развитие независимо от того, идет ли речь о развитии личности, растения, идеи или социальной группы. Биофил как тип личности предпочитает конструктивную деятельность охранительной. Он стремится скорее кем-то быть, чем что-то иметь. У него есть воображение, и он любит искать новое, а не подтверждать старое. Он ценит в жизни неожиданность больше, чем надежность. Он видит целое прежде частей, структуры предпочитает совокупностям. Он стремится воздействовать любовью, разумом и примером, но не силой, не разъединением, не администрированием и не манипулированием людьми как вещами. Поскольку он находит радость в жизни, во всех ее проявлениях, он не принадлежит к числу страстных потребителей искусственных «развлечений» в модных упаковках.
Этика биофилии основана на выработанных ею представлениях о добре и зле. Добро — все, что служит жизни, зло — все, что служит смерти. Добро — благоговение перед жизнью[49], утверждение жизни, роста, расцвета. Зло — все, что сковывает жизнь, сужает ее возможности, разделяет на части.
Отличие концепции Фрейда от описанных представлений относится не к их содержанию. Но у Фрейда обе тенденции равнозначны и биологически заданы. В то же время биофилия понимается как биологически нормальный импульс, а некрофилия — как психопатологическое явление. Некрофилия возникает как результат ненормального развития, как психическое «уродство». Это продукт неживой жизни, результат неудачной попытки преодолеть нарциссизм и безразличие. Деструктивность не параллельна, но альтернативна биофилии. Любовь к жизни или любовь к смерти — это основополагающая альтернатива, стоящая перед каждым человеком. Некрофилия дает свои побеги там, где увяла биофилия. Способность быть биофилом дана человеку природой, но психологически он имеет возможность ступить на путь некрофилии как альтернативного решения.
Психическая необходимость развития некрофилии как проявления фундаментальной ущербности заключена в экзистенциальной ситуации человека. Если он не в состоянии ничего создать и никого взволновать, если он не может вырваться из тюрьмы своего тотального нарциссизма и одиночества, он может уйти от невыносимого чувства собственного бессилия и никчемности, только утверждая себя в разрушении того, что он не способен создавать, — в разрушении жизни. Усилия, внимание, осторожность здесь ни к чему; все, что нужно для разрушения, это крепкие кулаки или нож, или пистолет