Газель понимала, что, отдав алмаз Дараю, она может накликать на него беду. «Люди обвинят моего господина в воровстве, – думала она. – А то и разбойником объявят… Нет, я распоряжусь этим сокровищем умнее». Спрятав алмаз за щёку, газель стрелой полетела на восток. Она слыхала, что там, где восходит солнце, лежит богатая страна – Аравия. И что правит этой страной могущественный султан по имени Ахмед. Ему-то она и решила отдать алмаз.
Три долгих дня бежала Наиль и наконец достигла Аравии. Стражники у ворот дворца, услыхав, что газель говорит человеческим голосом, долго не могли поверить своим ушам, а потом решили, что Наиль не газель, а заколдованная принцесса, и пропустили её в сад, к золочёной беседке, где отдыхал на мягких подушках султан.
– Приветствую тебя, о великий султан! Да благословенны будут годы твоего правления! – бережно положив на подушечку алмаз, промолвила газель. – Прими это скромное подношение от Дарая – повелителя богатого царства, что лежит за широкими реками и высокими горами… Мой господин спрашивает, не породнишься ли ты с ним, отдав ему руку своей любимой дочери. Слух о её красоте заставляет трепетать его сердце.
Султан щёлкнул пальцами – и чернокожий мальчик-слуга подал ему на подушечке сверкающий всеми своими алмазными гранями камень.
«За этот алмаз и полцарства отдать не жалко, – подумал султан. – Как, наверное, богат человек, который называет такое подношение скромным!»
Однако произнёс султан другое:
– Поблагодари своего господина за прекрасный подарок и скажи, что я желаю лицезреть его самого, прежде чем приму решение о свадьбе моей дочери – радости моей жизни и надежды моей старости.
– Мой господин Дарай, повелитель богатого царства, – с достоинством ответила Наиль, – будет счастлив навестить тебя, о великий султан! Не пройдёт и месяца, как он появится перед твоими очами!
И Наиль отправилась в обратный путь.
А Дарай-горемыка тем временем от долгого ожидания едва не потерял рассудок. Он бродил по городу, донимая прохожих вопросом, не видал ли кто его любимую газель, и не обращая внимания на едкие насмешки, которые градом сыпались в ответ. Когда Наиль наконец вернулась, он был счастлив, как ребёнок.
– А ведь я уже оплакал тебя! – то и дело повторял он. – Расскажи, где ты пропадала так долго?! Не болезнь ли тому виной? Не обидел ли тебя кто?
– О мой господин! – в изнеможении опустившись на грязную охапку соломы, сказала Наиль. – Дай мне утолить голод и отдохнуть, ведь завтра нам предстоит далёкий путь. Не спрашивай ни о чём. Положись на меня – и скоро ты станешь богат и знатен!
– Милая моя газель! Ты единственное моё утешение в жизни! – отвечал Дарай. – Я обещаю не спрашивать ни о чём и делать всё, как ты скажешь.
Почти месяц шагал Дарай за своей верной газелью в далёкую страну, которая зовётся Аравией. В последний день пути они остановились у реки, неподалёку от дворца владыки Аравии – султана Ахмеда.
А в это время султан Ахмед с высокой стены глядел на дорогу. Он ждал, что там вот-вот появится многочисленная свита Дарая – повелителя богатого царства. Он хорошо помнил слова газели о том, что Дарай навестит его не позднее чем через месяц.
Однако день уже клонился к закату и срок истекал, а ни правителя Дарая, ни его пышной свиты на дороге не было.
Подведя своего господина к самому берегу реки, газель неожиданно ударила его копытом, и он полетел в воду.
Горемыка Дарай начал было кричать и ругать газель, но та ему напомнила:
– Ты обещал меня слушаться! Поверь, всё это для твоего блага.
Газель велела Дараю сбросить свои лохмотья, а сама прошла берегом реки и позвала павлинов.
– О прекрасные мои братцы павлины! Это я, ваша сестра, – газель. Не откажите мне в помощи. Видите, мой господин – человек, добрее которого в целом свете нет, – несчастен и наг. Подарите ему украшения и яркие одежды! Не пожалейте для него и золотого кафтана, чтобы он предстал перед султаном Ахмедом в виде царственном, достойном его добродетелей.
– Не можем отказать тебе в такой малости, милая сестра, – отвечали павлины. Каждый из них выбрал в своём наряде несколько ярких, переливающихся всеми цветами радуги перьев и положил их к ногам газели. Та топнула копытцем – и павлиньи перья обратились в украшенный золотыми узорами кафтан, атласные шаровары, новые туфли с загнутыми носами и роскошный белоснежный тюрбан, украшенный сапфиром. За пояс кафтана главный из павлинов спрятал редкой красоты изумруд.
– О мой господин! Отныне никто не признает в тебе горемыку Дарая, – сказала Наиль. – С этого дня ты Дарай – повелитель богатого царства. Шествуй во дворец степенно, как положено правителю. Во дворце помалкивай и слушайся меня во всём.
Сказала так Наиль и побежала к султану Ахмеду.
Увидав газель, султан недовольно нахмурил лоб:
– Где же твой господин со своею свитой? Так-то он держит слово!
– О Владыка Аравии! – нежным голосом молвила Наиль, – Мой господин, могущественный повелитель Дарай, верный своему слову, обогнал свою свиту и шествует сейчас берегом реки.
Услыхав такие речи, владыка посмотрел с высокой стены на реку, заметил Дарая, и сомнение, а так ли тот богат, вдруг закралось в его сердце. Виданное ли дело, чтобы одетый по-царски человек шёл один, без пышной свиты – бесконечного каравана верблюдов, увешанных тюками, и без сопровождающих караван крикливых погонщиков, силачей-носильщиков, поваров и слуг?
Помня о наказе, что дала ему Наиль, Дарай в новом пышном наряде степенно подошёл к воротам дворца, и слуги султана немедленно провели его в главный зал, к трону своего повелителя.
– Поклонись султану, – шепнула газель Дараю, – но не в пол, как это принято у рабов и слуг.
И Дарай сделал всё, как подсказала ему Наиль. Он убедил султана Ахмеда в том, что лишь огромное желание поскорее увидеть невесту, о красоте которой он был наслышан, заставило его на целую неделю пути обогнать собственную свиту. И Ахмед, вспоминая о подаренном ему алмазе, рад был этому поверить.
А когда Дарай вынул из-за пояса своего расшитого золотом кафтана редкой красоты изумруд, владыка Аравии, обняв Дарая, позвал свою дочь.
В тронный зал вошла девушка, красотой не уступающая луне во время полнолуния.
– Повелитель богатого царства, благословенный Дарай, просит твоей руки, Фатьма́, – сказал ей отец.
Фатьма из-под полуопущенных ресниц взглянула на Дарая, и в его сердце расцвела любовь. А газель с радостью отметила, что лицо у девушки не только красивое, но и доброе, и что Дарай, похоже, пришёлся ей по душе.
Когда начались приготовления к свадьбе, Дарай потерял голову от счастья. А вот газель день ото дня становилась всё задумчивее.
– В какой дворец ты отвезёшь свою молодую жену? И что станешь делать, когда её могущественный отец пожелает увидеть твоё царство? – спросила она Дарая, а тот в ответ лишь рукой беспечно махнул…
– К чему волноваться?.. Ты и на этот раз придумаешь что-нибудь, милая моя подружка!
Печально вздохнула газель и, едва дождавшись ночи, побежала в лес.
– О мудрая сестра моя, прекрасная совушка, – позвала Наиль, – отзовись, помоги мне! – Послышался шелест крыльев, прилетела ночная сова. – Не слыхала ли ты о заколдованной стране или о городе, которые надо избавить от злых чар или от какой другой напасти?
– Есть у меня один город на примете, – не сразу ответила сова. – Страшный семиголóвый змей овладел им, всех жителей усыпил. Дыхнул на них огнём – они и уснули. Так злодей один с тех пор во дворце и живёт.
– Но можно ли справиться с тем змеем? – спросила Наиль.
– Ух, – глухо ухнула сова. – Слыхала я, что в поле, за городской стеной, пунцовые цветы растут. Сваришь из них волшебное зелье, дашь его семиголовому – он и испустит Дух.
Утром, едва рассвело, газель покинула дворец султана и пустилась в путь. Она летела стрелой, пока не увидала город, о котором ей поведала сова. Странная тишина царила в нём. А ведь там было немало людей: мужчин, женщин, стариков и детей. Но все они как один разом уснули – кто в доме, кто на улице. Некоторые даже стоя, не успев сесть или лечь. Печально глядела Наиль на спящих.
Самая широкая в городе улица привела её ко дворцу. Это был красивый дворец с высоким мраморным крыльцом и белоснежными колоннами, украшенными золотыми листьями. «Вот бы моему господину такой!» – подумала газель. Обойдя дворец кругом, она увидела, что одна из дверей чуть приоткрыта и сквозь неё пробивается полоска яркого света. Это была дверь в кухню, где в семи больших котлах что-то варила маленькая сгорбленная старушка по имени Фарра.
Увидав Наиль, она всплеснула руками.
– Беги отсюда, глупая! Вот-вот семиголовый злодей на кухню пожалует! Самое время ему обедать!
– Если я уйду, – ответила газель, – кто с семиголовым справится?!
По душе пришлись Фарре такие речи.
– Что ж, – говорит она, – раз ты такая смелая, попытай счастья. Может, и я подсоблю тебе чем-то, ведь больше некому. Во всём городе одну меня злодей в сон не вогнал! А всё потому, что я его кормлю. Вот явится он сейчас во дворец, сразу есть и пить потребует. Ты уж спрячься, милая, не искушай судьбу. А после, когда злодей спать завалится, мы с тобой обо всём и потолкуем.
Не успела старушка договорить, как во дворе ветер свистнул. Клубы дыма заволокли солнце. Стены дворца задрожали, окна зазвенели. Воздух запылал жаром.
– Уноси ноги! – закричала старушка.
Наиль опрометью бросилась из кухни и притаилась в пустых покоях дворца.
В кухню поочерёдно просунулись семь змеиных голов чудища.
– Ф-фу, чужим духом запахло, – сказала первая голова.
– Если ты, кухарка, задумала нехорошее, – начала говорить вторая, – то я на тебя дыхну, – продолжила третья, – и тебе настанет конец, – закончила четвёртая. Оставшиеся три головы согласно кивнули.
– Что ты, что ты, семиголовый, – испугалась Фарра, – кому тут быть, кроме меня? Почудилось тебе с голодухи… На вот, поешь лучше. – И она поставила перед чудищ