— Так вы что, знаете испанский? — спросил Хант; Бредли показалось, что он услышал в его голосе радостные нотки.
— И не только испанский. Еще я владею немецким, русским, португальским и французским языками. Может быть, вы все-таки предложите мне сесть?
— Что? Ах… да, да, извините… Присаживайтесь, пожалуйста, — хозяин кабинета жестом пригласил на стул у стола-приставки. Не дожидаясь, когда Бредли усядется, радостно начал разъяснять ситуацию: — Ну, наконец-то… Долго же они раскачивались… Когда я еще запрос делал?! Вы знаете, у нас остался один переводчик; нарасхват… Прямо беда какая-то… Не все эмигранты знают английский язык, а те что знают… точнее, они думают, что знают, говорят на нем так, что разобрать ничего невозможно. Сколько бы вы хотели, чтобы мы вам платили? С вами этот вопрос обсуждался?
Всю нелепость и комичность ситуации Бредли понял, и теперь ему стало понятно, почему в голосе Ханта было столько радости и оптимизма: тот его принял за присланного переводчика. Хмыкнув, Бредли ответил:
— Если бы мне платили столько, сколько я бы хотел, я стал бы самым богатым человеком в мире. А вообще-то та зарплата, которую мне платит мое любимое ведомство, меня вполне устраивает.
— Подождите… — недоумевал Хант, он явно не улавливал ситуацию. — Могу я узнать, о каком ведомстве вы говорите?
— Можете. Я говорю о Центральном разведывательном управлении. Разрешите представиться: Стэн Бредли, контрразведка ЦРУ. Вот моя верительная грамота.
Бредли подал Ханту запечатанный конверт. Тот вскрыл, молча прочитал послание, затем откинулся на спинку кресла и с прищуром воззрился на Бредли. От понимания нелепости своего монолога о переводчике спросил:
— Так что же вы мне голову-то морочите?
— Это я вам голову морочу? Интересно чем? Вы спросили меня про языки, я вам ответил. А уж что вы нафантазировали, это ваше дело.
Помолчав, Хант глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и сказал тихо и примирительно:
— Вообще-то вы правы, мистер Бредли. Извините. Это действительно какой-то сумасшедший дом; голова кругом идет. А эти… — Хант кивнул в сторону двери. — Мы действительно обещали некоторым из них министерские портфели в новом правительстве Кубы. Надежда на то, что похороненная мечта вдруг может сбыться — самая надежная гарантия в преданности лиц, в которых ты заинтересован. Аксиома. Для выполнения поставленной перед нами задачи приходится прибегать к разным мерам, в том числе и к такой. А вообще… — он пожал плечами, — почему бы и нет? Может быть, кто-то из них действительно окажется в числе членов правительства, а нам нужны будут там люди, которые бы чувствовали перед нами обязанность, а лучше, если такую обязанность будет чувствовать все правительство в целом. Вы не согласны со мной?
«Прав был Эдвардс, когда говорил, что ты умен и хитер; в одном он тебе не дал оценку. Ты еще и коварен, — думал Бредли, слушая Ханта. — Идти с тобой рядом, а тем более впереди тебя — опасно, можно получить удар в спину. С такими, как ты, лучше на шаг отстать, чтобы всегда держать „попутчика“ в поле зрения».
— Ну что ж, возможно какая-то логика в этом есть, — дипломатично согласился Бредли и продолжил с сомнением в виде рассуждения: — Только ведь такой… кандидат в министры, который о своих мечтах и планах разглагольствует вслух, больше походит на клоуна, а не на государственного деятеля.
— Может быть, такой клоун-министр для нас окажется полезнее, чем министр настоящий. Настоящим не поуправляешь; рано или поздно — взбрыкнет. Ну да ладно. Отвлеклись… О вашем приезде я был предупрежден. Мне звонили из Вашингтона. А принял вас за переводчика… Ну уж… — Хант развел руками. — Переводчик для меня сейчас важнее, уж извините.
Бредли понимающе кивнул — понятно, не извиняйтесь.
— Здесь, — Хант постучал пальцем по «верительной грамоте», лежащей перед ним на столе, — мне предписывается оказывать вам всяческую помощь и содействие. Еще здесь говорится о том, что цель своей командировки вы назовете сами. Почему не написали-то?
— Не обо всем можно говорить вслух и не все можно придавать бумаге. Вам ли этого не знать? Попади эта бумага в чужие руки?
— Ну хорошо, хорошо… — кивнул Хант. — Называйте цель своей командировки.
— Спецподразделение «Москит». Мне сказали, что без вашей санкции попасть туда я не смогу. Это так?
— Нет, не так. К «Москиту» я не имею никакого отношения. Им занимается мой заместитель Дональд Роуч. Это без его санкции попасть туда вы не сможете. Сейчас объясню, — видя непонимание во взгляде Бредли, сказал Хант. — Дело в том, что как такового спецподразделения «Москит» не существует. То есть его не существует официально — оно не проходит ни по одним документам, оно не зарегистрировано нигде. Его нет. Все обеспечение той базы: материально-техническое, продовольственное — производится за счет гватемальской бригады. Но «вести» «Москит» кто-то должен. А так как гватемальская бригада моя там, — Хант кивнул на потолок, — приняли решение: посадить ко мне заместителя по «Москиту». Теперь вы меня поняли?
— Более или менее… Наше финансовое управление экономит на всем. Посадить к вам заместителя по «Москиту», как вы его назвали, дешевле, чем содержать самостоятельный контролирующий орган, подобный вашему.
— Вот именно, — чуть ли не воскликнул Хант. — Легко ставить задачи, выполнять их значительно сложнее… — он сокрушенно махнул рукой. — Хотя, на содержание баз — тут надо отдать им должное — средств не жалеют. Все, чем необходимо, обеспечивают по первому требованию. Особенно сейчас…
— Чем «сейчас» отличается от «вчера»? — моментально зацепил Бредли.
Хант кольнул его быстрым взглядом. Свою оговорку он понял — невольно намекнул на скорое начало операции, хотя ни о конкретном сроке, ни о месте операции известно еще не было даже ему, Говарду Ханту, куратору основных сил десанта.
— Это я так, к слову, — отмахнулся Хант и тут же вернул разговор в прежнее русло. — Так что Роуч — заместитель у меня только номинально; он — фигура самостоятельная. У него даже канал связи с Вашингтоном свой. Вот поэтому, мистер Бредли, ваш вопрос — это его вопрос, не мой.
Вошедший в кабинет стремительно, без стука мужчина лет тридцати остановился, словно натолкнулся на невидимую преграду — он явно не ожидал, что у Ханта кто-то может быть. Или взаимоотношения у них были на таком уровне, что тому позволялось заходить подобным образом.
— Извините, сэр, я, кажется не вовремя. Зайду позже.
— Нет, вы как раз вовремя, я сам собирался… — Хант, глядя на вошедшего, оборвал себя на полуслове и встревоженно спросил: — Что-то случилось?
— Нет, случиться ничего не случилось… Вы шифрограмму из Вашингтона еще не получили?
— Ничего не получал, — ответил Хант и, заметив скованность мужчины, свою оплошность исправил:
— Знакомьтесь… Мой заместитель — мистер Роуч, это — мистер Бредли из контрразведки.
— Дональд. — Роуч протянул Бредли руку, тот пожал ее и, в свою очередь, тоже представился:
— Стэн.
— Так что там в шифрограмме? — спросил Хант, когда Бредли и Роуч расселись напротив друг друга у стола-приставки.
— Там… указаны предварительные данные: срок и координаты… — закамуфлировал как смог свой ответ Роуч. В его понимании такой ответ мог быть ясен только посвященному.
«А вот этого, дорогой Дональд, вслух тебе говорить не следовало. Ты должен был написать ответ на листочке бумаги и отдать его шефу, пусть даже фиктивному», — подумал Бредли, сохраняя при этом вид стороннего наблюдателя, непонимающего сути происходящего. Он заметил, какой недовольный взгляд бросил на Роуча Хант, опыта у него было больше на порядок — начинал работать еще в Управлении стратегических служб.
— Хорошо, — Хант прервал Роуча, едва поняв, о чем идет речь. — Об этом мы поговорим с вами позже. Мистер Бредли, я буду вам мешать при вашем разговоре?
— Нет, не будете. Мистер Роуч, я в курсе вашей компетенции в отношении группы «Москит», мистер Хант посвятил меня. Поэтому я прошу вашего содействия в решении моего вопроса. Мне необходимо попасть в лагерь подготовки этой спецгруппы.
— Такой спецгруппы в природе не существует, — с ехидцей заметил Роуч.
— Мне необходимо попасть туда завтра, — не придал значения его реплике Бредли. — Документ о моих полномочиях я предъявил мистеру Ханту.
— Кем подписан этот документ?
— Полковником Эдвардсом.
— Мистер Бредли, у меня свое руководство и от него в отношении вас я никаких указаний не получал, — продолжал гнуть свою линию Роуч. — Мне очень жаль, но думаю, что помочь вам я ничем не смогу.
Бредли с непониманием посмотрел на Ханта; такого препятствия со стороны Роуча, впрочем, как и самого Роуча, встретить он не предполагал.
— Дональд, указания в отношении мистера Бредли из Вашингтона получал я, — сказал Хант, разряжая обстановку; это противостояние, возникшее вдруг на пустом месте, ему явно было не по душе. Сказав это, Хант в какой-то мере слукавил — никаких прямых указаний от руководства он не получал, его лишь предупредили, что у контрразведки возникли какие-то вопросы и что возможен приезд их представителя. — Надо помочь мистеру Бредли — одно дело делаем.
Уязвление самолюбия Роуч перенес стоически, выдержав паузу, заговорил с достоинством.
— Ну хорошо. А мы можем узнать причину, по которой вы так рветесь в лагерь подготовки «москитов»? Что может интересовать контрразведку в той группе? Или это тайна за семью печатями?
— Разумеется, это тайна за семью печатями, но так как «Москит» — ваше подведомственное подразделение, вам я ее открою. Есть мнение, что в группе «Москит»… или около нее, — Бредли многозначительно посмотрел на Роуча, — действует враг. — Он сказал эту «приятную» новость с интонацией словно поведал о результатах прошедшего футбольного матча: ровно, с легким безразличием, обыденно, но при этом продолжал внимательно наблюдать за Роучем. Ему было крайне важно видеть его первую реакцию. — Моя задача — определить так это или не так. И если так, выявить этого врага. Только и всего, — закончил Бредли, пожав плечами.