- Все понятно. Чиновничий заговор молчания, столпотворение, прорывы зверья из зоны… это реальная головная боль, но в целом-то обстановка под контролем, разве не так?
- В целом, да.
- Чего ж вы меня выдернули, если все настолько замечательно?
- Отставить. Я не сказал, что все замечательно. И насчет новых тварей неясно. Откуда они прорвались - большой вопрос. Так что комплекс проблем еще тот, потому тебя народ и потребовал. Без Старого, говорят, никак не обойтись.
- И давно вас мнение народа стало волновать? - усмехнулся Старый. - В депутаты не метите, случайно?
- По какому округу? - поморщился Остапенко. - По зональному? Нет, Старый, можешь не беспокоиться. Я позвал тебя не для рекламной поддержки своей предвыборной кампании. Действительно твоя помощь требуется. Бойцов у меня много, спецы имеются высшего класса… ты и сам в курсе. В общем, выбор есть, но сейчас мне нужен именно ты.
- Вам?
- Нам всем, - не моргнув, исправился Остапенко. - Опасаешься, что снова подставлю?
- Было такое опасение, - кивнул Старый. - Но раз вы об этом так вот прямо спросили - больше не опасаюсь. Теперь я в этом уверен.
- Тяжелый ты человек, Старый, - вздохнул Остапенко. - Но пусть будет так, думай что хочешь. Главное - проблему реши. Бибик обрисовал тебе ситуацию?
- В общих чертах. Но пока на месте не осмотрюсь - не уляжется в голове. Так что выводов у меня пока нет.
- Их и у меня пока нет. Знал бы я, с какой стороны к проблеме подойти, сам бы размотал клубок этот змеиный. Но намек я понял. Грузить вводными и ценными указаниями не буду. Только одну установку озвучу сразу, как говорится, на берегу. Если ситуация не осложнится до предела, играй по правилам, Старый. Как бывший морпех, а не как наемник, понимаешь меня? Много будет глаз за тобой наблюдать.
Остапенко указал взглядом вверх. Это можно было понимать двояко: и как «держать руку на пульсе будут высшие чины», и как «наблюдать будут компетентные органы с помощью спутников». В любом случае, просьба была ясна - обойтись без гражданских жертв.
На самом деле Старый никогда не жертвовал гражданскими. Даже в бытность наемником. Разве что перегибал палку и «зачищал» некоторых негодяев, чью вину перед обществом еще лишь предстояло доказать. Вот на недопустимость подобной практики и намекал Остапенко.
- Это вас в Киеве попросили?
- Это уже не твоя забота. Просто сделай, как я сказал, и будет тебе счастье. Понимаешь меня?
- Если ситуация не осложнится, - повторил Старый слова генерала, делая акцент на «если», и кивнул: - Хорошо. Но ведь не все зависит от меня, за желающих осложнить ситуацию я не в ответе.
- О чем и речь. Соображаешь по-прежнему быстро. Это хорошо. А теперь давай поговорим о чем-нибудь постороннем. Как там на Алтае?
Старый покачал головой:
- У меня тоже один предварительный вопрос имеется. Что делала Татьяна в Дымере?
- Может, лучше про Алтай? - вздохнул Остапенко. - Мы ведь не хотели раньше времени забивать тебе голову работой.
- Ответьте, и поговорим о чем угодно, хоть об Алтае, хоть о политике, хоть о конце света.
Генерал вдруг уставился в окно:
- Коля, ты это видишь?
- Так точно, жмется к нам кто-то, - ответил шофер. - Четвертая машина взяла его на заметку.
Когда машины вырулили с Воздухофлотского проспекта на полосу разгона Кольцевой, Андрей тоже увидел, что в стройные ряды черных «Ауди» настойчиво пытается вклиниться серый «Ленд Крузер». При этом серый «японец» вел себя не совсем так, как это делает «дорожное быдло». Он не «наезжал», не сигналил и не моргал фарами. Просто ехал, словно приклеенный, в левом ряду, не позволяя замыкающей машине группы себя отсечь или притормозить. «Крузер» будто бы готовился к финишному спурту: «вот вырулим на Кольцевую, я вам покажу, как умею ускоряться!» И все же Лунев был уверен, что «Тойота» готовится не к гонкам, а к чему-то другому.
- Лучше на прицел его возьмите, - посоветовал Старый. - Он не жмется, он позицию занимает.
- Мы в броне, - заявил водитель. - Уровень защиты «Б шесть». Пусть хоть из «калаша» лупят, если мозгов нет.
В этот момент группа выехала на Кольцевую, и «Крузер» вполне ожидаемо резко ускорился. Замыкающая машина попыталась прижать его к разделительному ограждению, но «японцу» вполне хватило мощи протиснуться и даже «отбортовать» черную машину к обочине.
Андрей вдруг заметил, что глухая тонировка стекол «Крузера» стала чуточку светлее. Отчего вдруг?
На поиски ответа ушла треть секунды.
- Тормози! - крикнул Лунев.
- Чего ради?! - нервно спросил шофер.
- Они окна открыли!
- Ничего они не открыли, - возразил шофер, бросив взгляд в боковое зеркало.
- Вот ты баран! - Лунев бесцеремонно толкнул локтем Остапенко в бок: - Они с другой стороны стекла опустили, понимаете, что это значит? РПГ у них!
- Коля, притормози, - приказал Остапенко. - Всем машинам, атака слева с тыла! Серая «Тойота Ленд Крузер». Приказ - обезвредить!
Сопровождающие не успели никого обезвредить. Пока Остапенко приказывал шоферу тормозить, правое переднее окошко «Крузера» тоже поползло вниз, а в тот миг, когда генерал назвал марку опасной машины, в окне «Тойоты» показался гранатометчик с РПГ-18 «Муха». Старый не ошибся.
Выстрел с двадцати метров из гранатомета это гарантированный конец фильма. Рисковали при таком раскладе и сами стрелки, но, видимо, в данном случае противник решил, что дело стоит любых жертв. Лунев лихорадочно попытался сообразить, что можно предпринять, но никакого приемлемого варианта не нашел. Только один - смириться и достойно встретить смерть.
- Первый, на обочину! - прозвучало из гарнитуры водителя Остапенко. - Остановиться!
Коля почему-то замешкался, но его оплошность исправил водитель, который сидел за баранкой ближайшей машины сопровождения. Он резко вырулил влево и занял позицию чуть позади и слева от генеральского внедорожника, встав щитом между «Крузером» и «Ауди» генерала Остапенко.
И в ту же секунду хлопнул выстрел.
Что произошло дальше, Андрей запомнил частично. Сначала слева полыхнула вспышка, а затем послышался оглушительный грохот. Машина сопровождения взорвалась и врезалась горящим бортом в борт генеральского внедорожника.
Машину Остапенко сильно тряхнуло и буквально смело с дороги. Громыхнули, ломаясь, ограждения автомобильного моста, душераздирающе застонало сминаемое железо, затрещали бронестекла, хлопнули, надуваясь, занавески и подушки безопасности, а дальше последовал краткий миг полета. А вернее - падения прямиком на железнодорожные пути под виадуком.
Мир перевернулся, а через секунду Старый крепко приложился затылком к потолку и отключился.
Правда, как раз в эту секунду он все же успел поймать за хвост одну замечательно своевременную мысль:
«Говорят же, не возвращайся туда, где был когда-то счастлив, но нет, дернул меня черт…»
2. Украина, недалеко от Чернобыля, 14.07.2016.
Нудный и по-осеннему прохладный дождик в середине июля был как бы неуместен, но кого он спрашивал, когда ему идти, а когда нет? Дождик явление свободное, когда захотел, тогда и пошел. И где захотел, там и поливает. И каким ему быть - моросящим, крупным или вовсе грозой - это он тоже сам выбирает, ни с кем не советуется. Разве что с ветром. Тоже, кстати, с тем еще вольным казаком. Не хуже дождя. Где ему вздумается, там и гуляет.
Да что там говорить, свободнее этой парочки - дождя и ветра - в зоне отчуждения никого не сыщешь! Никакие вольные сталкеры и рядом не стояли. Пусть эти граждане думают о себе что хотят, а реальной свободы они не видели и не увидят. Настоящей свободы, без дураков, такой, как у ветра и дождя.
Ведь что такое «воля» для сталкеров? Да всего-то возможность выбора, куда отправиться за смертью. В какой из уголков затоптанного пятачка зараженной изотопами территории. И все, больше никакой свободы. Даже способ умереть они не могут выбрать. Зверье, радиация, пуля, несчастный случай… да просто болезнь какая-нибудь… никто даже угадать-то не сможет, как умрет и когда. А уж о выборе нечего и говорить.
Так что «вольные сталкеры» это одно название. Пустой звук. Самообман. На самом деле, никакие они не вольные. Они либо бестолковые, поэтому их не принимает ни одна группировка, либо слишком гордые - поэтому сами ни с кем не желают кооперироваться, либо чокнутые. Последнее самый частый вариант.
«Такие, как я, - вольный сталкер по прозвищу Скаут невесело усмехнулся. - У меня в этом плане вообще все четыре туза в рукаве. Мало того, что из военных проводников вытурили, так еще две ходки в психушку за плечами и подозрение в том, что я скрытый мутант. Послужной список что надо. Кто будет с таким типчиком работать? Только такие же долбанутые изгои. Вот, вроде Мухи», - Скаут покосился на спутника.
Михаил Мухин имел целых три прозвища, которые применялись его знакомыми в зависимости от ситуации. Если он был в относительном порядке, то есть более-менее соображал, узнавал знакомых и поддерживал разговор, то его называли Мухой. Если он впадал в тихое помешательство, то Михой Тормозом. А вот когда он начинал буянить - Михамухиным. Эта нехитрая градация помогала коротко и внятно доводить до знакомцев информацию о текущем состоянии этого чокнутого сталкера. «Видел Муху», значит, все в порядке. «В Копачи не ходи, там Михамухин» - значит, в Копачи лучше действительно не ходить. Буйный Михамухин проявлял чудеса изобретательности по части устройства всяких гадостей окружающим. И что хуже всего, в этом состоянии его никто не мог обезвредить. Очень уж ловким становился сталкер.
Теоретически можно было дождаться, когда он перебесится и впадет в ступор, но в состоянии безобидного «зависшего» Михи Тормоза убивать его было как бы грешно. Да и когда он откликался на Муху, тоже не находилось особых причин с ним ссориться. Парень был, как парень. Не подойдешь же к человеку и не влепишь ему пулю между глаз просто так, ни с того ни с сего. Просто потому, что тебе было слабо завалить его в состоянии Михимухина. Это все равно, что спящего убить. Полное западло.