– Куда же?
Тишина.
Княжна
У юной грузинской княжны
Плечи нежны.
И какие слова тут важны?
Никакие.
У княжны на верхней губе пушок.
Вспоминается шелк,
Абрикос и зной летней ночи.
Хорошо.
Мне бы красного выпить вина
И заснуть. Да не те времена –
Все сижу, забывая налить в бокал.
Вспомина…
«Не сравнивай поэта …»
Не сравнивай поэта
С лирическим героем,
Пускай мы даже пишем
От первого лица.
Лирическим героям
Мы каверзу устроим,
А сами сядем тяпнем
Бутылочку винца!
«Спасибо, Господи, за хлеб …»
Спасибо, Господи, за хлеб
Для тела и ума,
За то, что дал пожить в тепле,
Когда кругом зима,
За день и ночь, за цвет и тлен,
За пряник и за плеть,
За невозможность петь в петле
И за возможность петь.
Спасибо, Господи, за жизнь,
За тьму, за свет, за дом.
Ты только, Господи, держись,
Пока мы подойдем.
«Что-то я не патриот …»
Что-то я не патриот,
Не такой, как остальные –
Идеалы не стальные…
Вот.
Что-то с верою беда –
Не восславил, Боже, лик Твой
Офейсбученной молитвой…
М-да.
Что-то я не монархист
И не слишком либерален –
Тот стрелял, иные крали…
Скис.
Извиняюсь, не срослось,
Не втопталось сапогами…
Вот, сижу, трясу рогами.
Лось.
«Словарный запас …»
Словарный запас
Не вмещается в пасть,
И струйки запаса
Стекают на пальцы.
И взрослые дяди,
И малые дети
Те струйки читают
Потом в интернете.
«А крылья для того и дарены …»
А. С.
А крылья для того и дарены,
Чтоб быть при вас,
Пожалуй, это вальс, сударыня,
Конечно, вальс.
Пускай пылит автобус старенький
По серой стрит,
Летите над землей, сударыня,
На раз-два-три.
Кружитесь в вальсе понад крышами,
Встав на крыло.
И раз-два-три, и все услышали,
И всем светло.
Кошмар
Мне снился странный сон, неведомо какой,
Но странность я запомнил навсегда:
Там были да и нет, взорвавшие покой,
И я смотрел, как пляшут нет и да.
Мне снился странный сон в знобящей тьме жилья,
Он в памяти откладывался так:
Там были я и ты, но были ты и я
Не прежними и не на тех местах.
Мне снился странный сон – испарина на лбу,
Под сердцем колотьё, в груди пожар.
Во сне румяный пупс в самшитовом гробу,
Как яблоко на блюдечке, лежал.
Я встал, я принял душ, я выпил кофейку,
Я выслушал рулады воронья,
Нет, я уже не сплю, не дрыхну на боку —
Но да и нет, но пупс, но ты и я…
«Жила национальная идея …»
Жила национальная идея,
Как в финской бане, медленно потея,
Как после пьянки, спрашивая: «Где я?»
Как на погроме, взрыкивая львом.
В кого ни ткни в процессе мировом
От эллина до смуглого халдея,
Не говоря уже про иудея —
Всяк богоизбран. За своих радея,
Топи чужих. Свои – халва халвой,
Свой свят монах, своя невинна дева,
Чужие – зло.
Инкарнация
Ты возродишься картофелем,
Клубнем в дырявой авоське.
Ах, мефистофельским профилем
Не улыбнуться по-свойски –
Режет ухмылка бесовская
Бритвою, кухонным ножиком.
Грязен картофельный социум?
Выпадешь – жалуйся боженьке.
Топаешь гневною ножкою,
Машешь дырявою ложкою…
Ты возродишься картошкою,
Впрочем, и жил ты картошкою.
«Вот беда! Скажите, чем мне …»
Вот беда! Скажите, чем мне
Вас увлечь без приключений,
Без стрельбы и шпаг,
Без разбойничьей харчевни,
Чертовщины под сочельник,
Бешеных собак?!
В битве-бритве, треске-блеске,
В беготне, пальбе, бурлеске
С драками и без,
В мелкой клиповой нарезке,
В королевиной подвеске –
Там ваш интерес.
Я уже кручусь юлою,
С ятаганом под полою,
С бластером в руке –
Скушай ложечку, красавец!
Темы скользкой не касаюсь,
В рыжем парике,
В пестрых тряпках, в ярком гриме,
В Средиземье, Древнем Риме,
Так его растак,
На задворках балагана
Персты зябкие влагаю
В язвы от креста.
2014
Года получше, года поплоше,
То взлёт, то хлоп –
Змею сегодня сменяет лошадь,
Ну что ж, в галоп!
Рванем наметом за синей птицей,
Вся грудь в крестах:
Удаче – сбыться, добру – случиться,
Да будет так!
«И тогда мы, брат, вложим шпаги в ножны …»
И тогда мы, брат, вложим шпаги в ножны,
Пистолеты заткнем за пояс,
И узнаем, брат, что смущаться можно,
И любить, душой беспокоясь.
Мы увидим, брат, что финал счастливый —
Не насмешка неба над нами,
И листва акаций гремит под ливнем,
И минует остров цунами.
И тогда мы, брат, станем третьим-лишним,
С пистолетом нашим и шпагой,
Да простит нам наши грехи Всевышний
Над приютом храмов и пагод.
«Ах, какие у меня …»
Ах, какие у меня
Рейтинги,
То встают, то вниз бегут,
Лапочки,
Вот в колокола звенят
Сплетники,
Вот мне белые несут
Тапочки.
Я сижу, пью вискарёк,
Радуюсь,
Жги-выписывай, строка,
Аусвайс!
Не снижаю в Рагнарёк
Градуса,
У меня от сорока,
А у вас?
Парадокс
Искусство жить с искусством умирать
Стыкуется всей плоскостью решений,
Поскольку мир – и я – несовершенен,
А обретений больше, чем утрат.
Искусство умирать с искусством жить
Ничем не сходны. Это ли не правда?
В изяществе рапирного парада
Скрываются мясницкие ножи.
Без парадоксов трудно рассказать
О том, чем жив и как продлишься дальше,
Но грезит чистый до-диез о фальши,
И остро пахнет майская гроза.
Смотри же мне в глаза.
Сказал, в глаза!
«Чтобы ножки не устали …»
Чтобы ножки не устали
От хождения,
Я сижу на пьедестале
В день рождения,
Попиваю коньячок
С умильной рожею…
А я чо? А я ничо!
Я новорожденный!
«Обычай есть у Громова …»
Обычай есть у Громова
Для дальнего и близкого –
Нальет немного рому вам,
Нальет немного виски вам,
Затем начнется бренди ли,
Коньяк ли, цинандали ли…
И вот уже зафрендили,
Ни разу не скандалили!
«Вы жрете вчерашних кумиров …»
Вы жрете вчерашних кумиров
Без соли,
Без масла,
Без хлеба.
Сбродило вчерашнее миро,
Вчерашнее зеркало слепо.
Вы жрете вчерашних кумиров
С причмоком,
С отрыжкой,
С ухмылкой.
Как славно, как клёво, как мило –
На мыло, на мыло, на мыло!
Любили, верней, обожали,
И гвозди
В ладони
Сегодня.
Не жаль их, ни капли не жаль их —
На всё лотерея Господня.
Какой-то десяток столетий,
И в кассе сыграет билетик.
«Подключился навек, не разово …»
Подключился навек, не разово:
Инсталлировать! Да. Нет.
Ваше слово, товарищ браузер!
Жизнь закончилась.
…интернет.
Дедушка из Нагасаки
Он – капитан, и родина его – Марсель,
Он обожает споры, шум и драки,
Но у него в Японии сэнсей,
Суровый дедушка из Нагасаки…
У дедушки мозоли на руках
И мышцы от затылка и до сраки,
И по ночам матросов в кабаках
Колотит дедушка из Нагасаки.
Кинжалов кованую сталь
И кимоно из шелка цвета хаки
Везет из дальних рейсов капитан
В подарок дедушке из Нагасаки.
А дед ладонью рубит кирпичи,
А дедушка хорош в портовой драке,
И вечерами ката Шисочин
Танцует дедушка из Нагасаки.
Вернулся капитан издалека,
И он узнал, что джентльмен во фраке
Однажды, накурившись терьяка,
Влюбился в дедушку из Нагасаки.
Они теперь в Америке живут
И медитируют в законном браке…
Уходит капитан в далекий путь,
На поиск дедушки из Нагасаки.
Стихи 14-го года
Мой внук Эрнест Алексеевич, серьезный мужчина трех лет от роду, зашел с мамой в магазин. У входа располагались полки с игрушками, где Эрнесту Алексеевичу предложили выбрать себе машинку. Он решил, что здесь стоят машинки мелкие и не слишком привлекательные, и предложил идти дальше, туда, где ждет счастье. Но дальше игрушки закончились и начались суровые будни: продукты, зубная паста… Пройдя магазин насквозь, Эрнест Алексеевич остановился у выхода, посмотрел на свои пустые руки и громко закричал на весь магазин:
– Спасите! Меня обманули!
…почему, читая сообщения экспертов и знатоков, стратегов и политологов, патриотов и отцов отечества, я все чаще слышу голос трехлетнего ребенка, оставшегося без машинки?
Когда все будет хорошо,
А это будет, вне сомнений,
Я соберу в один мешок
Весь хлам своих стихотворений.
Дичь, неформат, цена – пятак,
Шаги крестового похода…
Я сборник назову вот так:
«Стихи 14-го года».
«Меня окружают сплошные эксперты …»
Меня окружают сплошные эксперты,
Они утверждают: «Поверьте! Проверьте!
Мы в курсе, откуда, куда и почём,