С явной иронией.) – священные книги такие тягомотные… Вот кабы они в пару эсэмэсок укладывались.
– Ты странный.
– Все так говорят.
– И словно постоянно недоволен. Совсем как мой бывший.
– Ну, во-первых, мне около пяти миллиардов лет – в таком возрасте старческое брюзжание как минимум неизбежно. Во-вторых – да, не стану скрывать, я крайне разочарован современностью. Я ожидал не такого. Всё равно что оставить в комнате ненадолго прекрасного розового младенца, вскоре вернуться и увидеть, что тот вырос в небритого здоровяка-грузчика, с ног до головы покрытого татуировками в стиле «якудза».
(Сонный бармен-кавказец подаёт новый бокал.)
– (Глоток.) Позволь поинтересоваться, как тебя к нам занесло? Очень любопытно.
– (Пожимание плечами.) Если бы я знал. Всё просто. Меня предали. Распяли. Сняли с креста. Ученики отнесли моё тело в пещеру. Потом я должен был воскреснуть, но этого не произошло. Я пришёл в себя здесь. И вот сейчас мне нужно выпить… (Собеседник заказывает кубинский ром.) Извини, за кучу лет отвык от фалернского. Да, я не кривлю душой. Я огорчён минусами современного бытия, но есть и плюсы. Ваш алкоголь намного лучше тогдашних напитков. В древности вино часто прокисало, его разбавляли – бедные морской водой, а богатые мёдом. Сейчас повсюду сплошная химия, но зато общий вкус не меняется.
– (Скептически.) Поразительная история. Где же и когда ты очнулся?
– Десять лет назад, в районе метро «Новослободская». Я был замотан в окровавленную материю, ничего не понимал. Для начала, дабы разобраться в ситуации, пришлось срочно создать себе одежду, немного денег, машину и двухкомнатную хижину возле Сухаревки. Квартира по неизвестной причине создалась с трудом, – я уже потом узнал, что поселиться в центре Москвы не так просто. Наверное, это распространяется и на высшие сферы. Тут очень много людей молятся о собственной квартире, но молитвы явно легче доходят, если ты просишь хату в Бибиреве, а не у Кремля.
– (Поперхнувшись вином.) Вот так легко?
– Для меня нет невыполнимых вещей. Продолжу скорбное повествование. Уснув вечным сном в иерусалимской пещере и проснувшись в стольном граде Москве две тысячи седьмого года от моего рождения, я слегка удивился сему обстоятельству. Но больше всего меня поражал не факт воскрешения, хотя куда уж круче. Пройдясь по улицам, я обнаружил странные здания. Из мрамора, из кирпича, местами даже из древесины. Их венчали сверкающие круглые купола, на макушках коих красовались кресты. Я подумал, это римляне празднуют победу надо мной и моим учением: торжествуя, показывают место, где меня распяли, и демонстрируют – так будет с каждым, кто покусится на власть цезаря. Но вскоре удалось выяснить: эти помпезные постройки в мою честь… Что же тогда случилось? И тут, извини, мне следует выпить второй раз…
(Стакан с двойной порцией рома и льда опустошается.)
– (С усмешкой.) Я всё жду, пока тебя развезёт.
– (Спокойно.) Меня никогда не развозит. Я не испытываю головокружения от алкоголя, чувства голода или сытости, потребности в сексе. Мне до крайности просто жить.
– (Несколько раздражаясь.) Хорошо, дорогой Господь. Объясни тогда, чем ты занимаешься ночью в баре низкой ценовой категории, подсев к изрядно подвыпившей грешнице?
– Тем же, чем и в Палестине. Мне интересно разговаривать с грешницами. Имя Марии Магдалины о чём-нибудь тебе говорит? О, вижу вспышку интереса в твоих глазах. Да, воскресни Маша сейчас, точно бы поразилась, какой она бренд. Ну, так вот, мы с ней постоянно общались по душам, как и со многими другими. Грешницы прикольные. Иные грешат с каким-то вызовом к обществу. Ах, вот буду я назло всем такая плохая. Тоже определённая линия фронта, с окопами, блиндажами, огневым сопротивлением.
– (Задумчиво.) Ладно. Докажи мне, что ты действительно бог. Сотвори чудо.
– Позже.
– (Торжествующе.) Ага-а-а-а…
– Да не, оно успеется. Я просто хочу продолжить рассказ, о грешница. Так вот, в честь чего воздвигли столько построек с символом моей ликвидации? Оказалось, когда ученики не нашли тело Учителя в пещере, они впали в отчаяние. Возникло много версий – что меня съели дикие звери, унесло сильным потоком воздуха… До инопланетян тогда ещё не додумались, а то бы и их приплели. Но факт – я исчез. Иоанн, самый креативный из соратников, предложил лучший вариант: я воскрес и вознёсся на небо. И эту историю рассказали всем вокруг. Ученики объясняли, как я им явился, а впоследствии отбыл на своё место работы – в Рай… и сами искренне поверили в случившееся. Это была колоссальная работа. Подумай – в эпоху отсутствия Интернета двенадцать человек разнесли мою историю по всему миру, да так, что население Земли пришло в восторг. Разумеется, первосвященники иудейские тоже не даром мацу ели, они приказали подчинённым распространять на базарах Иерусалима слухи – «мол, ученики его, придя ночью, украли мёртвое тело, пока мы спали». Информационная война. Эх, ничего на Земле за две тысячи лет не поменялось. Те же фарисеи, цезарь в столице, постоянные метания трусливых наместников в провинции – «а что скажут в Риме?».
– Господи… нет, то есть, я не это… Ты мне мозг напрочь вынес…
– Это я умею.
– Хорошо, давай доступнее. Если ты бог, расскажи обо мне.
– Тебе тридцать лет, тебя зовут Маша, и ты нажралась до поросячьего визга.
– Охуенчик просто. Да-а-а, ну теперь я тебе точняк поверю. Ты меня убедил.
– (Не обращая внимания, без запинки.) Ты лишилась девственности в восемнадцать лет, у тебя было десять мужиков, и только с двумя ты кончила. Один из них – с твоей работы, причём всё случилось по пьяни во время корпоратива, на офисном столе. Когда ты моешься в душе, поёшь песню «Скорпов» Still loving you, ужасно фальшивишь. В детстве ты хотела стать врачом. Твоё любимое животное – слон. Иногда ты фотографируешь свои сиськи, анонимно выкладываешь в Инет и смотришь на реакцию.
(Жуткий кашель… Мужчина стучит собеседницу по спине, бармен оглядывается.)
– Мда… вот почему я не люблю подобные вещи… давятся ВСЕ.
– (Продолжая кашлять.) Ты… ты взломал мой аккаунт на «Одноклассниках»?
– Для меня это не составит труда, но… нет. Вот заново повторюсь: в вашем веке неинтересно демонстрировать чудо. Вспоминаю Иудею – покажу нечто, и вся толпа – вау-у-у, хором в экстазе. Дай прикоснуться, разреши поцеловать полу хитона, благослови ребёнка. А здесь? Взломал аккаунт, загипнотизировал, подсыпал что-то в напиток. Вам не скучно от собственной серьёзности? Ведь так здорово верить в чудеса.
– (Щёлкая пальцами, показывая бармену на бутылку «Боржоми».) Пожалуйста, помогите.
– (Участливо.) Сушняк? Налейте даме за мой счёт вон ту минералку. Спасибо. Хлебни. (Звук глотка, прерывистое дыхание.) Вода?
– (С опаской.) Само собой.
– Отлично. Теперь отведай снова.
– (Опять кашель.) Это… это… ЭТО ЖЕ ВИНО! Ты превратил воду в вино?! Боже мой!
– (Несколько усталым, снисходительным тоном.) Ну наконец-то. Попросишь автограф?
– (Нервно оглядываясь.) Боже! Я до безумия рад нашей встрече, но испытываю тревогу вкупе с первобытным страхом. Ты не скажешь, где мы находимся?
– Слушай, какая разница. Во Вселенной, которую сотворил мой отец. Может, в глубинах нашего создания давным-давно образовалась тёмная комната, где мы можем общаться, и я прихожу к тебе на дружеские беседы. Объяснить более подробно вряд ли получится, посему не стоит отвлекаться, дорогой мой. Как я понимаю, ты умер?
– Да… но больше я ни в чём не уверен, Господи.
– Расслабься, Иоанн. Я сам не разобрался, в чём дело. Столько раз собирался с тобой поговорить и вдруг обрёл такую способность. Давай не станем терять время.
– Хорошо. Прости, я иногда заикаюсь. Где ты обрёл своё убежище?
– Я не знаю, стоит ли тебе рассказывать. Некая страна, каковой в наше бытие ещё не существовало: занесённая снегами и обожающая салат из крабовых палочек.
– (В некоторой панике.) Святая матерь и все ангелы небесные, что это такое?
– Уж поверь, Иоанн, некоторые вещи лучше не знать.
(Длительное молчание.)
– (Упавшим тоном.) Начни отсчёт. Примерно спустя две минуты я сойду с ума.
– Разве мы перманентно не находимся в состоянии умопомрачения? Знаешь, что забавно? Меня считали сумасшедшим тогда в Иудее и считают здесь – через целых две тысячи лет. Хоть в чём-то созданный мной мир постоянен. Даже те, кто твёрдо уверовал, полагают: я появлюсь не прямо сейчас. То есть обязательно, но всё-таки не в данную секунду. Оставив иллюзии, людей понять можно. В разное время из ниоткуда возникали уйма моих поддельных копий, включая даже Китай, где мной объявил себя один безумный учитель, или на Украине – там некая женщина сообщила: она не только я, но также одновременно и моя единокровная мама[1].
– (Хрипло.) Слушай… но как такое в принципе может быть?!
– Ты думаешь, я понимаю? Вышеупомянутая особа была весьма практична: во имя победы христианства на планете она попросила верующих перевести ей все свои сбережения, а также добровольно подарить квартиры – ведь для чего греховная недвижимость в Царствии небесном? Логично, что после огромного количества самозванцев, стоит появиться в хитоне и с улыбкой сказать: «Благословляю, чада мои», – кто-нибудь обязательно позвонит в «психушку».
– (Глупо улыбаясь.) Куда?
– Такое заведение с девушками в белых одеждах и бесплатным питанием. Ещё там дают снадобья, вызывающие эйфорию и спокойствие, а также предоставляют ночлег. Знай люди, насколько внутри мило, они бы толпами ринулись туда. Правда, ты не можешь покинуть стены по доброй воле, но зачем это делать? Ведь на улице ещё худшая «психушка», только кормить тебя даром уже не станут.