— Как же здорово, что я вас всех нашел! — восклицает американец, пока Прежние Герои флегматично возвращаются к еде. — Пусть вы не такие, как я, но все-таки… С нашими знаниями, с нашим опытом мы изменим этот мир! Превратим его в нечто совершенно…
Прежние Герои не произносят ни слова.
Приступы энтузиазма в отношении «этого мира» случались в свое время с каждым из нас: я рассказал китайским военным о порохе, Кларк под видом джинна пытался остановить армии Магомета, Цви поднял восстание сипаев, чтобы расколоть Британскую империю.
Рано или поздно все мы умнели.
— Сколько вам лет? — интересуется Алиса.
— Неловко об этом говорить, но… скоро будет восемьсот.
— Ничего страшного, — говорю я, налегая на «самбал-уданг». — Возьмите меня: мне около пяти тысяч лет.
Американец лишается дара речи, потом очухивается и произносит:
— Вы не выглядите на пять тысяч. Вам дашь хорошо если пятьдесят с гаком.
Все смеются остроумной шутке.
— Мы делаем вид, что исправно стареем, и меняем одну жизнь за другой. Вы тоже к этому придете, если еще не пришли. Выжить на Земле возможно, лишь прибегая к мимикрии во всем, от внешности до манеры думать. Только такая мимикрия позволит вам остаться самим собой.
— Как это?
— Очень просто. Делайте вид, что вы — один из них, подражайте им во всем. Никто не станет к вам цепляться, и вы сможете дожить до момента, когда появится возможность отправиться на родину. Нельзя терять надежду вернуться домой. Вдруг ваши ученые пробьют туннель в эту реальность?
— Может статься, мои сторонники свергнут узурпаторов, — говорит Алиса.
— Однажды друзья вытащат меня из хроноловушки, — говорит Анна.
— После гибели Атлантиды наверняка выжили не мы одни, — говорит Хайнрих.
— Остается вероятность, что Криптон переместился перед взрывом в другое место или время, — говорит Кларк.
— Хуже всего мистеру Цви Бендеру, — говорит Марлен, — всех его родичей-мутантов люди истребили. Но вдруг природа еще произведет на свет ему подобных?
— Что до меня, надеюсь, настанет час, когда великая империя, которую мы по глупости потеряли, возродится, и мой народ снова будет летать от Ядра до самых до Окраин Галактики, — говорю я. — В общем, ждите и следуйте первому правилу любого emigr: смейтесь там, где все смеются, и плачьте там, где все плачут.
— Вы привыкнете, — обещает Марлен. — Счастливый день настанет.
— Но я могу до него не дожить, — говорит новый Прежний Герой.
— О, если вы родились смертным, это несложно исправить, — говорю я. — У мистера Кента, кажется, остались еще те пилюли…
— Сколько угодно, — трясет головой Кларк. — На случай восстания пеонов я зарыл их под песьей будкой на заднем дворе.
— А теперь, — предлагаю я, — давайте знакомиться. Джон Карпентер. Владею страховой компанией в штате Канзас.
Он пожимает плечами:
— О’Донневан. Финн О’Донневан. Пытаюсь стать писателем.
Мистер Кент вздрагивает и страдальчески вздыхает.
— Отличное имя, — кивает Анна.
— И замечательная профессия, — добавляю я. — В аккурат для Прежнего Героя!
Мы говорим еще немного об индонезийской кухне, прогнозе погоды на ближайшую неделю и особенностях климата Балеарских островов. Я рекомендую Финну неплохой китайский ресторанчик в Ибица-тауне. Думаю, мне удалось произвести на новичка хорошее впечатление.
В пять вечера мы по традиции поднимаем последний бокал шампанского — «За вечную дружбу!» — и встаем из-за стола. Шеф-повар выходит, чтобы проводить нас до дверей. Мы дружно хвалим его за отменный рийстафель, покидаем «Зеленый фонарик» и прощаемся.
— Удачи, — говорю я мистеру О’Донневану. — Не забывайте о первом июня. Через год на Ибице!
Леонид КудрявцевФутуромозаика
1. Суд
Понд взглянул на судью, окинул взглядом бесстрастные лица присяжных и сообщил:
— Я порождение всемирной паутины. Я намерен доказать, что являюсь личностью, человеком, и, значит, должен обладать всеми правами, гарантированными полноценному члену общества.
— Пусть ваш адвокат это докажет, — напомнил судья. — И тогда мы вынесем решение в вашу пользу. Но предупреждаю, что вы далеко не первый, явившийся к нам с подобным требованием. Всем предыдущим мы вынуждены были отказать.
Адвокат Понда выступил вперед.
— Доказать? — переспросил он. — Хорошо, мой клиент готов, если вы пожелаете, прямо здесь написать эссе или небольшое стихотворение. Профессиональный уровень гарантирован.
— Что это докажет? — спросил судья.
— Умение творить. Как известно, способность к творчеству, к синтезу является одним из признаков личности, одним из признаков человека.
Судья покачал головой.
— Довод не принимается, — заявил он. — Для достижения профессионального уровня достаточно в совершенстве изучить приемы других творцов. И если произведение вашего подзащитного является лишь суммой приемов, если в нем нет необычной, гениальной идеи, то оно не может быть допущено к рассмотрению. Я прав?
И двенадцать присяжных, как один, заявили о своем согласии с таким решением.
— Мой подзащитный способен размножаться. Причем его копии, так же, как и человеческие детеныши, для того чтобы выжить в окружающем мире, должны пройти определенный путь развития.
— Не засчитывается, — отчеканил судья. — Для того, чтобы этот довод был принят во внимание, предварительно нужно доказать, что мы имеем дело с личностью. А иначе нам придется присваивать статус человека любому механизму, снабженному функцией самовоспроизводства.
Двенадцать присяжных издевательски ухмыльнулись.
— Мой подзащитный обладает свободой воли, — гнул свое адвокат. — Он определяет очередность собственных поступков, он несет за них ответственность и в случае нужды способен сделать осознанный выбор.
— Это не будет принято во внимание, даже если он, пытаясь доказать свою правоту, надумает совершить самоубийство, — сказал судья. — Он рожден из информации, созданной кем-то другим, он состоит из нее до сих пор, и никто не сможет определить, как именно она воздействует на его поступки. А раз так, то о какой свободе принятия решений может идти речь? В общем, мы этот довод тоже отклоняем.
И двенадцать присяжных одобрительно затопали ногами.
— Последний довод, — промолвил адвокат. — Я приведу его, поскольку все предыдущие были вами отвергнуты. Итак, мой подзащитный делает ошибки. Он знал, что вы никогда не признаете его мыслящим существом, никогда не признаете человеком. И все-таки он обратился к вам, тем самым совершив ошибку. Не доказывает ли это справедливость его требований?
Иронически улыбнувшись, судья объяснил:
— Если мы примем это во внимание, то его действия перестанут быть ошибочными, станут результатом тонкого расчета. Тем самым мы примем решение, основанное на ложных предпосылках. Оно будет признано недействительным.
Двенадцать присяжных встали и дружно захлопали в ладоши.
Адвокат развел руками.
— Это все на сегодня? — спросил судья.
— Да, все, — признал Понд.
Он повернулся к суду спиной и задумчиво почесал затылок.
— Ничего не вышло, — сказал ему адвокат. — Учти, давно известно, что эта задача не имеет решения. Не стоило даже пытаться. И если тебе отказал даже этот суд, то что говорить о тех, кто действительно имеет право…
Упрямо сжав губы, Понд промолвил:
— Я найду решение, я не привык отступать.
— То есть я тебе еще понадоблюсь? — поинтересовался адвокат.
— И не раз, — подтвердил Понд. — А сейчас нам действительно пора. Мне нужно подумать, но я вернусь, обязательно вернусь.
Прежде чем уйти, он не забыл заглянуть в меню и кликнул на нужный значок. Судья и присяжные исчезли, выгрузились из памяти.
2. Прощание
Извещение о предстоящем упокой-прощании настигло Книса на пиру в ресторане «Свирепый манчкин», а поскольку отмечалось окончание большой всемирной пострелюшки, то он был в оболочке крутого воина. Прочитав текст извещения с экрана стандартного коммуникатора, Книс невольно чертыхнулся.
Большая пострелюшка закончилась, и быстро поменять оболочку не удастся. Если повезет, он сумеет это сделать за полчаса, а надумает фортуна повернуться к нему спиной, застрянет на пиру надолго, так что пропустит не только упокой-прощание, но также и неизбежно следующий за ним ритуал молчаливого раздумья.
Скверно. Уходил кто-то из его гильдии, и, не явившись на церемонию, он потеряет несколько пунктов всеобщего уважения. А это недопустимо.
Ненадолго задумавшись, Книс принял решение и отправил на станцию обмена извещение о готовности поменяться, даже с небольшой потерей уровня, лишь бы оболочка оказалась поблизости от нужного ему места.
Теперь оставалось только ждать и, кстати, почему бы не продолжить ужин?
Один из главных законов обмена оболочками гласил, что оказавшийся в очередном теле хотя бы на пять минут все равно обязан заботиться о его благе, подумать о следующих пользователях. Именно поэтому, ожидая сообщения, Книс не терял зря время, а добросовестно работал челюстями, старательно выбирая на пиршественном столе куски повкуснее.
Он жевал и жевал, рассматривая собравшихся за столом, и рассеянно прикидывал, сколько здесь находится уже использованных им оболочек. Получалось, никак не меньше десятка.
Потом он увидел, как дама, сидевшая поблизости, на мгновение застыла. Вот она встрепенулась, быстро огляделась и, решительно отодвинув в сторону тарелку с крылышками слатима, которые до этого с наслаждением поедала, попросила соседа передать жаркое из дикого ухрюма.
Ага, значит, прощальную вечеринку придется пропустить не только ему одному. Причем появившаяся особа явно принадлежала к числу охотниц за мужчинами. Вот сейчас она хорошенько заправит свою оболочку и приступит к более пристальному изучению сидящих за столом. Потом… Нет, он ускользнул бы от ее когтей, даже при наличии свободного времени.