— Вы будете моим свидетелем в суде, господин капитан Поллисон? Роботам чрезвычайно трудно выигрывать подобные процессы, но имеются прецеденты… Кстати, Космоустав содержится в моей памяти, я на всякий случай его недавно скачал. Зачитать соответствующие пункты?
— Подхалим! — Гройт снова пнул робота, которого невзлюбил с первого дня полета.
Надо отдать должное Стэнли, робот и до сих пор еще пытался наладить с Гройтом отношения. Но Гройт относился к нему не просто с неприязнью. Он глубоко презирал Стэнли, а в его лице всех нечеловеков, и постоянно издевался над политкорректностью Федерации, по ряду параметров уравнявшей роботов и людей в правах. Гройт, конечно же, в своей расовой ненависти не был одинок на Земле, но историю вспять не развернешь. Уж если прогресс пошел по пути всеобщего равенства, то именно его когда-нибудь и жди. С роботами все началось лет семь назад, когда пятилетняя девочка связалась с адвокатом и подала в суд на отца за то, что родич спьяну выронил в окно ее любимца.
— Расист! — смело парировал Стэнли. Федерация теперь позволяла роботам реагировать на нарушение их прав. Пока, впрочем, лишь орально. — Если таким, как вы, господин первый и последний помощник капитана, дать волю, вы введете систему цензов при голосовании, откажете преступникам в праве на справедливый суд, отмените…
— Тихо! — приказал Поллисон. — Не сейчас, Стэнли. И ты, Гройт, будь, пожалуйста, хоть немного мягче с ним. Мы как никогда должны быть одной командой — на хвосте у нас висит… Что-то невообразимое! Зато явно разумное. Они перестраиваются. Похоже, окружают нас.
— Неизвестное, разумное и наверняка враждебное нам, — уточнил Гройт, который удивительно легко перенес выпад робота в свой адрес. — Ненавижу неизвестное, да еще такое большое. Как ты меня назвал, дружочек? Повтори, пожалуйста.
— Расист! — повторил Стэнли. — А ваше последнее утверждение о враждебности неопознанных объектов выдает в вас еще и ксенофоба!
— Как приятно слышать. Именно так и есть, хлам с проводами.
— А еще у вас очевидный комплекс размера, если вы особенно ненавидите именно большое неизвестное.
Гройт, к счастью, не успел донести до рта очередную щепотку чипсов, а то бы опять подавился.
— Продолжим нашу беседу чуть позже… — зловеще пообещал он. — Когда у меня будет время сходить в шлюз, я там оставил кувалду. О! Сигнал расшифрован — код у них совсем простенький!
Поллисон сам перегнулся через компаньона и сделал звук погромче. Расшифрованный корабельным компьютером сигнал был воспроизведен отчего-то необычайно мерзким голосом:
— С вами говорит шестьсот тридцать вторая эскадра Императорского Флота Сириуса! Твари, следующие впереди по курсу! Подтвердите вашу принадлежность к земной цивилизации, или будете уничтожены!
Несколько секунд все молчали, потом Гройт прокрутил сообщение еще раз, убавив громкость — чтобы по спине не бегали противные мурашки.
— Если они знают о нашей цивилизации, то почему не воспользовались нашими кодами? — задумался Поллисон. — Ладно, по крайней мере, к землянам они относятся дружелюбно. Сообщи скорее, кто мы такие, и нас не уничтожат. Часть проблемы решена.
— На нашем коде подтверждать или на их? Он какой-то… Идиотский.
— На обоих! Стэнли, быстро поищи в Космоуставе те пункты, что относятся к нашему положению. То есть: закрытая цивилизация вышла на контакт в ничейной зоне и начала с ультиматума.
— Нет таких пунктов! — тут же сообщил робот.
— Как бы чего не нарушить… — загрустил капитан. — По комиссиям затаскают, лицензии лишат, оштрафуют и отнимут кредитку.
Гройт послушно отправил сообщения, продублировав каждое по три раза — ему показалось, что так будет вежливее. Он умел быть вежливым, этот расист-ксенофоб Гройт. Всего-то следовало показать ему эскадру в виде заброшенного строительства муниципального жилья и пригрозить уничтожением.
Сириусяне сразу ответили на своем коде, потребовав от «Жадины» выключить двигатели. Двигатели и без того не работали, корабль, получивший нужное ускорение, летел по намеченной траектории, так что на выполнение этого приказа у Гройта много времени не ушло. Тут же грубые инопланетяне распорядились не пользоваться никакими средствами связи до особого распоряжения, пригрозив все тем же уничтожением. Тем временем Поллисон при помощи Стэнли быстро пролистал всю имевшуюся информацию по цивилизации Сириуса. Сделать это оказалось нетрудно: она относилась к так называемым «закрытым», или же «опередившим». Земные экспедиции, направленные к двойной звезде, попросту выставили вон, попросив больше не беспокоиться. Точнее, выставили первую, а остальные элементарно исчезли. Возможно, их выставили слишком далеко и они не успели вернуться. Случай не такой уж редкий — обитателям третьей планеты от Солнца было известно уже около десятка подобных рас.
— Я все же сомневаюсь в их дружеских намерениях, — сообщил Гройт. — Сдается мне, нас хотят похитить и замучить до смерти невыносимыми пытками.
— Что ж им от нас понадобилось, звезды и пустота?! — сетовал Поллисон, не особо вслушиваясь. — А такой удачный рейс складывался: груз в порядке, суммы переведены, зубы не болят…
— Вы тоже впадаете в ксенофобию, господин капитан, — мягко, но достаточно решительно заметил Стэнли. — Иное — не значит враждебное. Особенно если дело касается цивилизации, относящейся к «опередившим». Уверен, там такого первого и последнего помощника, как Гройт, давно бы призвали к ответу за жестокое обращение с дружественной расой.
— Это ты-то — дружественная раса?! — взъярился Гройт, оторвавшись от созерцания неумолимо приближавшихся громад. — Да я тебе личность сотру, а ты и не пикнешь, тварь безвольная!
— Прогрессивные представители человеческой расы давно выступают за пересмотр законов роботехники, — сказал Стэнли, и в голосе его послышалась горечь. — Конечно, при попустительстве капитана вы можете…
— Заткнитесь оба! — взмолился Поллисон.
Стэнли выполнил приказ. Гройт тоже, вот только пнул оппонента.
— Похоже, мы сейчас окажемся внутри одной из конструкций, — сказал он привставшему с кресла другу, чтобы сменить тему. — Мне не нравится, что они именуют нас тварями. И не нравится, что их здесь так много. Мы же никогда не видели столько кораблей Сириуса в этом районе!
— Их кораблей вообще никто никогда не видел. Возможно, мы сумеем продать бортовые записи правительству… — Поллисон отыскал в ситуации хоть и призрачную, но выгоду, отчего сразу повеселел. — Осталось только отвязаться от них поскорее. Как ты думаешь, чего от нас на самом деле хотят?
— Думаю пока, думаю! — невесело отрезал Гройт и, прямо нарушая Космоустав, закинул в рот горсть слабоалкогольных таблеток. — И все же склоняюсь к невыносимым пыткам. Знаешь, братуха, вон те штуки вблизи сильно смахивают на лучевые пушки. По крайней мере в комиксах их так рисуют. А по углам что-то вроде пусковых шахт…
— Маниакальный ксенофоб, — пробурчал из угла Стэнли.
Спустя минуту «Жадина» оказался между огромными балками «недостроенного дома», и абсолютно все оборудование перестало работать. Даже гальюн, и Гройт счел это началом невыносимых пыток: только бессердечный робот Стэнли способен сохранять спокойствие в темноте и невесомости. Наконец, когда Гройт уже почти решился наполнить атмосферу плавающими по рубке капельками мочи, «Жадину» с порядочным ускорением потянуло куда-то в сторону. Раздался скрежет, истошный вой какого-то механизма, ускорение сменилось искусственной гравитацией в полторы земной — какой же космонавт не отличит нутром ускорение от гравитации! — и все наконец стихло. Мочевой пузырь перестал беспокоить Гройта. Вероятно, упал в обморок.
— Поллисон! — позвал в темноте компаньон. — Ты еще здесь?
— Смешно, — ответил Поллисон.
Стэнли захихикал. Чувства юмора он не имел, зато имел манеру угождать капитану.
— Поллисон, клянусь: если мы выберемся, я больше не полечу в дальний космос. Буду катать детишек до Меркурия и обратно. И еще клянусь, что разберу на части этого пластикового идиота.
— Я записываю ваши угрозы! — заметил Стэнли. — А учитывая тот факт, что все системы «Жадины» отказали, а я функционирую в нормальном режиме, сириусяне могут моими записями заинтересоваться. Они явно признают во мне разумное, достойное уважения существо.
— Или прямо сейчас разобрать?.. — засомневался Гройт, но предпринять ничего не успел, потому что сириусяне открыли шлюз.
Как им это удалось сделать снаружи, не поломав конструкцию, — не понял даже Стэнли. Тем не менее створки разошлись, открыв залитое ярким светом помещение. Путешественники увидели покрытый ржавыми металлическими плитами грязный пол, а далеко впереди металлическую же стену. Больше ничего.
— Земляне! — загудел, отражаясь даже от далекой стены, гнусавый голос. — Выходите по одному с поднятыми руками! Сопротивление приводит к уничтожению!
— Не очень-то они гуманны… — проворчал Гройт. — Разреши взять пару гранат, капитан!
— У нас нет гранат, — признался Поллисон. — Но думаю, нам все равно не стоило бы их брать… Вот ампулы с ядом — другое дело. Их тоже нет. Кажется, я должен идти первым.
Оказавшись на свету, капитан «Жадины» проморгался и увидел наконец сириусян. Здоровенные, двух с половиной метров росту ребята в жутковатых скафандрах окружали лежащий в исполинском ангаре корабль. Все держали в руках нечто, сильно смахивающее на бластеры, какими их рисуют в комиксах.
— Мы не вооружены! — провозгласил Поллисон. — Мы пришли с миром!
— Первый просвечен, — проговорил откуда-то сверху тот же гнусавый. — Первый пошел прямо до стены, руки не опускать, резких движений не совершать! Любое нарушение приводит к уничтожению! Второй наружу!
Гройт, оттеснив Стэнли, вышел. Процедура повторилась. Наконец все трое оказались у стены, но пошептаться не успели, потому как плита, на которой они стояли, резко ушла вниз и переместила повалившихся друг на друга пленников в полутемный коридор. Здесь их тоже поджидали бравые солдаты Сириуса.