⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀Как Хаубан говорил с Нэркэс⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
А Нэркэс так сказала:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Пойдем, не опаздывай, егет,
О том, что сказала я, не забывай!
Отец тебя в гости давно уже ждет
В уединении сидит во дворце.
Когда он место тебе предложит, —
Ты садись от него справа,
Когда он тебе питье предложит,
Принимай чашу левой рукой,
Еду же бери двумя руками.
Нож подаст —
Бери правой рукой.
Он на тебя быстро посмотрит
И тут же ласково улыбнется —
Ты же в ответ не улыбайся,
Только правый прищурь свой глаз.
Будет сидеть он, руки сложив,
Потом вытянет правую ногу
И быстро приподнимется с места —
Ты же как ни в чём не бывало
Лежи себе пред ним, развалясь.
И даже в зубах ковыряйся пальцем.
Если он в руки возьмет клинок,
Страх на своем лице не проявляй.
Руки протянет он —
Ты откинься.
Дворец задрожит —
А ты не пугайся.
Лежи спокойно и улыбайся.
Если всё сделаешь, как я сказала,
Вернешься на землю родного Урала.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Хаубан кивнул согласно и, перебивая Нэркэс, спросил:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Можно ль узнать,
В чём смысл этой тайны?
Или у вас
Есть такой обычай?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Услышав вопрос этот, переменилась в лице Нэркэс, пристально посмотрела на Хаубана и, обняв его, поцеловала. Из глаз ее полились слезы. Нэркэс ответила так:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
То, что сказала тебе старуха,
Большего я сказать не могу.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
И показалось Хаубану, что Нэркэс удаляется от него.
Сморил вдруг Хаубана сон. Сколько он спал — никто не знает.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀Как Хаубан проснулся на берегу озера Шульген⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Вот вздрогнул он от упавших на лицо солнечных лучей и проснулся. Видит — нет ни Нэркэс, ни дворца и лежит он на траве на берегу озера.
Тогда подумал он: «Уж не во сне ли всё это было?» Посмотрел по сторонам и увидел — неподалеку на берегу озера стоит Акбузат, прядая ушами, а рядом — Айхылу сидит…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Хаубан еще больше удивился и подумал: «Кажется, Нэркэс обиделась на меня и не повела к своему отцу. А как тут оказалась эта девушка? Как Акбузат оказался — ведь я не звал его и не запалил вырванные из его хвоста волосы!»
Акбузат подошел к нему и сказал:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Если б не слушал ты Нэркэс,
Во дворце у батши ты был бы;
Свергнувши его с престола,
Всей воде властелином был бы.
Справил с Нэркэс свадьбу,
Если б старухе руку подал, —
В ней нашел бы и мать свою.
А дал бы ногу поцеловать,—
Тайну смерти узнал бы отца.
А с красавицей Айхылу
Распрощался бы навсегда.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Удивился Хаубан и попросил до конца раскрыть эту тайну. И Акбузат сказал так:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Если ты настоящий егет
И способен сесть на меня,
То пусть же ветер степной
Тебе за пазуху не залетит, —
Пусть рот твой будет всегда закрыт,
Будь насторожен в час любой!
Не полагай, что сердце той,
Кого ты любишь сегодня,
Всегда
Распахнуто настежь перед тобой.
Остынет душа ее и тотчас
Станет для тебя чужой,
И будешь ты охвачен огнем.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Сильно опечалилась Айхылу, услышав эти слова, но виду не подала.
Хаубан поводья поправил, ловко вскочил на Акбузата и посадил Айхылу перед собой.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀Как Хаубан и Айхылу достигли дворца Масем-хана⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Так вдвоем на Акбузате они поехали ко дворцу Масем-хана. Не доезжая до него, остановил коня Хаубан и спросил у девушки: «Вместе ли войдем во дворец или порознь?»
Айхылу так отвечала:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Я в смятении вся, егет,
И не верю своим глазам:
Неужели на воле я —
Не в силах я в это поверить.
Что и ответить не знаю тебе
На вопрос, что мне задал ты…
Чудится: стоит мне отойти —
И не миновать мне опять беды,
Вновь окажусь у врагов в плену.
Если скажу тебе: «Вместе пойдем»,
Боюсь, за злодея примут тебя —
Вот чего опасаюсь я.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
На эти слова Хаубан так ответил:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Пока голова у меня цела
И ты, красавица, будешь цела.
Никакой враг не похитит тебя.
Если к отцу мы пойдем вдвоем,
Он не станет меня винить.
Но всё же к нему ты иди одна —
Ты всё ему рассказать должна.
Услышав правдивые слова,
Пусть узнает,
Кто его враг.
И если сердцем не робок он,
Пусть поднимет повсюду клич:
И узнает коварный Шульген,
Что такое святая месть.
Я позднее приду сюда,
(Как узнаю решенье отца,
Когда батыров он соберет),
Чтоб барымтою30 идти в поход.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Выслушала Айхылу Хаубана и решила идти одна. Хаубан начал было рассказывать коню о своем замысле, но Акбузат взметнулся и тотчас скрылся с глаз. Хаубан удивился и хотел позвать коня, запалив волосы, но Акбузат сам прискакал — старую одежду принес. Переоделся Хаубан в одежду бедняка, простился с конем и пошел ко дворцу Масем-хана.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀Как Хаубан пришёл в страну Масем-хана⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Там, возле дворца, сбившись толпами, суетясь, как муравьи в муравейнике, кипел и шумел народ.
Подошел Хаубан к людям, справился о их здоровье, а сам путником назвался. Послушал, о чём говорят — у всех на языке одна новость большая: ханская дочь вернулась!
Из дворца вышла женщина средних лет, все обступили ее, засыпали вопросами, а она лишь махнула рукой и, сказав: «Потом всё узнаете!» — через толпу пошла. Направился Хаубан следом за ней и вскоре остановил ее. Женщина, не спеша, начала расспрашивать Хаубана — кто он такой, откуда явился. Хаубан снова назвал себя странником и попросил у женщины разрешения переночевать.
— Что ж, переночуй, — сказала она, — куда податься чужому человеку…
Только разделся Хаубан, чтоб лечь спать, пришли старики да старухи и засыпали хозяйку вопросами:
— Ну, что, видела Айхылу? Наверно, исхудала она?
— Не спросила ли ты, где она была?
Хозяйка отвечает:
— Видела Айхылу, видела. Да только успела поздороваться с ней…
— Почему же не спросила ни о чём?
— Начала было спрашивать, да она прервала: «Оставь, говорит, енге31, меня в покое. Мне и самой не верится, что вернулась. Может, денька через два кое-что и скажу…» А хан говорил своим приближенным: «Слава аллаху, спас он моё дитя, внял моим молитвам».
И тут седобородый старик заговорил:
— Ну, значит, всё хорошо. А я уж подумал: не остался ли какой отпрыск от Сура-батыра и не взял ли Айхылу из мести за убийство отца… А раз спаслась она бескровно — радоваться надо. А то ведь Масем-хан поклялся уничтожить род Сура-батыра до седьмого колена.
— Да неужели наш хан ищет еще кого-то из рода Сура-батыра? — удивилась хозяйка. — Кажется, уж всех убил, даже жену его, которая в лесу скиталась в поисках пищи, и ту схватил и в Шульген-озере утопил. Неужели нашему хану и этого мало?
Тут еще одна женщина заговорила:
— Да жена Сура-батыра сама сплошала — встретила Масем-хана и сама ему призналась…
— Э-э! — воскликнул старик, — ничего вы не знаете. А я, как бросали ее в воду, в стороне стоял и всё своими глазами видел.
Тут женщины, сказав: «Говорим то, что слышали…» — прекратили разговор.
А Хаубан, молча слушавший всё это, подумал: «Неужели моего отца и мать убил Масем-хан?»
И решил он спросить у старика, сколько было Сура-батыров — один или два.
Старик так ответил:
— Сын мой, Сура-батыр, который был славен в народе и берег честь народа, один был. Ни на Урале, ни вдали от Урала я не слышал о другом человеке, который бы носил это имя. Когда топили в озере его жену, слышал я, как она, бедная, умоляла: «Сердце моё — дитя моё — сиротой остается. Оттого душа моя изнывает… Убили вы мужа, а я, за дитя страдая, клятву дала, что никому не скажу об этом: от болезни, мол, умер. Только меня пощадите…» Но не знал хан пощады и повелел бросить ее в озеро. А узнав о ребенке, решил и его убить, да так и не смог найти его. Никто не знал — что за дитя осталось — девочка или мальчик…
Хаубан еще больше удивился.
— А я слышал, олатай, что было два батыра по имени Сура. Рассказывают, когда умер один батыр, жена его выменяла хызму на саван, чтобы достойно схоронить мужа. Не было у нее ничего, чтобы справить поминки, и пошла она по стране скитаться да так и пропала.
— Нет, сын мой, — сказал старик, — всё произошло так, как я говорю… А то, что хызму выменяли на саван, — пустой разговор, его придумали, чтобы хан не потребовал ее. Лишь жена батыра знала о том, у кого осталась эта хызма.
— Но почему же хан не взял хызму, когда убил батыра?
— Конечно, он сразу бы взял ее, да не знал, у кого ее батыр оставил. А было так: Сура-батыр вернулся с охоты очень уставший, решил лечь отдохнуть, а хызму свою отдал старику Тараулу, с которым часто охотился вместе. А тут Масем-хан с Акбулат-бием32 появились, увидели спящего батыра и убили его. И стали думать, как быть: «Если бросить тело в воду — народ узнает и в гневе на нас с Акбулатом набросится. Лучше надо заставить его жену пустить слух, что муж ее от болезни скончался». Так и сделали.