итета на общественность. Королевское Германское общество пыталось отныне служить устремлениям к общему благу в патриотическом смысле и проявлять заботу о науках и за пределами университета. Наряду с ним после упразднения монархии возникло Кёнигсбергское Ученое общество. Уже в 1792 году было основано Физико-Экономическое общество. Так, уроженец Магдебурга, Карл Розенкранц, историк литературы в Альбертине, смог заметить: «Наши доценты должны были, не слишком далеко выходя за пределы университетской жизни, часто становиться членами обществ ученых, проповедниками или же, из-за своего желания высказаться, выступать перед неуниверситетской публикой.» И только теперь смогли сыграть свою роль контакты с ведомствами, с учреждениями портового и торгового города и с многочисленными активными гуманитарными объединениями. Уже Фихте в 1806/07 годах обращался со своими кёнигсбергскими университетскими лекциями к образованной публике, молодой педагог Иоганн Вильгельм Зюверн добился успеха у королевы Луизы своими публичными лекциями по политической истории Европы. Это все явилось началом освобождения, завершившегося в 1813 году, в котором кёнигсбергские ученые и студенты принимали живое участие, все это способствовало новому расцвету Альбертины, подтверждением чему являются имена целой плеяды прославленных ученых. Теология все же, несмотря на плодотворную деятельность авторитетнейших ученых, и среди них Людвига Августа Келера, бывшего, пожалуй, самой светлой головой среди них, утратила свою лидирующую роль среди факультетов. Изначально задуманная в качестве государственной академии, Альбертина поистине универсально открылась новым научным направлениям, число которых быстро росло.
Если в университет стекались значительные силы, как например эльбингский юрист Эдуард Альбрехт, ставший вскоре членом «Гёттингенской семерки», то как раз на его примере стало видно, насколько быстро осуществлялась ротация персонала факультета государства и права. Кёнигсбергский университет ценой осложнений своих отношений с правительством подчеркнул свою связь с Альбрехтом, демонстративно устроив ему торжественную защиту диссертации после увольнения того из Гёттингенского университета. Другого знаменитого кёнигсбергского историка права, Эрнста Отто Штоббе, факультет также смог удержать лишь непродолжительное время, однако сумел привлечь в лице Феликса Дана одну из оригинальнейших фигур в ученом мире ⅩⅨ столетия.
Не намного иначе обстояло в то время дело с бурно развивающимися филологическими науками. Карл Лахман, заложивший с 1816 года в Кёнигсберге основы для своей деятельности в области германистики, которой было суждено стать столь плодотворной, не задержался там долго, но в своем ученике Оскаре Шаде, преподававшего в Альбертине не менее 85 семестров и продолжавшего деятельность в качестве поклонника Якоба Гримма и Лахмана вплоть до начала нашего столетия, он имел лучшего продолжателя своего дела. Кристиан Август Лобек является основоположником современного критического направления в своей науке, классической филологии. Адальберт Бецценбергер, всесторонне образованный и заслуживший большое признание своей организационной работой в университете и основанием общества древности «Пруссия», позже поставил балтийскую филологию на ту же основу. Георг Дехио, проживший в Кёнигсберге продуктивное десятилетие, уже вскоре привёл там историю искусств к расцвету. Среди других следует назвать историка Фридриха Вильгельма Шуберта, ещё до Ранке проводившего в Кёнигсбергском университете семинарские занятия по истории. В решающие годы реформы и освобождения, с 1808 г. по 1817 г., в Кёнигсберге работал историк Карл Дитрих Гюльман, пионер в области изучения истории культуры. В качестве первого ректора только что открытого университета Фридриха Вильгельма он был приглашён из Кёнигсберга в Бонн. Фридрих Вильгельм Гизбрехт в начале шестидесятых годов написал в Кёнигсберге второй том своей «Истории германских кайзеров».
Когда в 1920 г. единство с западной частью империи было разорвано, необоснованным политическим притязаниям необходимо было противопоставить фундаментальные научные исследования. Эта задача стояла прежде всего перед германистами и историками. И в связи с этим необходимо назвать Вальтера Циземера, сумевшего объединить в себе горячую любовь к родине и холодный рассудок, который наряду со своими публикациями источников по истории Немецкого ордена, с изданием сочинений Симона Даха и Иоганна Георга Гамана сумел ещё в первой четверти века опубликовать главный труд своей жизни – «Прусский словарь», в котором он научно описал язык, быт и своеобразие народа, проживающего в Северо-Восточной Германии. Рядом и вместе с ним работал Бруно Шумахер, написавший современную историю Восточной и Западной Пруссии; Макс Эберт, способствовавший своими обширными знаниями бурному развитию истории первобытного общества. Историю средних веков представляли Фридрих Бетген и Герберт Грундман, оба стали один за другим президентами Monumenta Germaniae Historica. Вильгельм Воррингер прибыл из Бонна в Кёнигсберг, где с 1928 года и до последних дней университета поле его научной деятельности простиралось от искусства Древнего Египта до современной абстрактной живописи, хотя предметом его особого пристрастия были ранняя немецкая станковая живопись и книжная иллюстрация. И, наконец, Ганс Ротфельз, он занимался ставшими столь судьбоносными национальными проблемами, был мастером в области преподавания и исследований, которые он проводил под углом зрения универсальной истории, но всегда исходя из данной ситуации, которую он отлично видел с высот своей кёнигсбергской кафедры. Тем более, что и в то время не утратила своего значения первоначальная задача Кёнигсбергского университета, а именно, оказывать идейное влияние на соседние страны и быть связующим элементом на европейском Востоке. В этой области на Кёнигсбергский университет, являвшийся уже с ⅩⅨ века важнейшим высшим учебным заведением на территории между Бреслау, Дерптом и Петербургом, возлагались большие задачи.
Однако с ⅩⅨ века большее значение стали приобретать естественные науки. Зоолог Карл Эрнст фон Бэр, эстляндский немец, провёл заслуживающую уважения основополагающую работу по своей специальности в Кёнигсберге и Петербурге, за что и стоит в одном ряду с классиками в области естественных наук. Последним заведующим кафедрой был Отто Келер, прибывший в 1923 году из Мюнхена в Кёнигсберг и в качестве директора Института зоологии и Зоологического музея обратился в первую очередь к исследованиям в области физиологии раздражения и психологии животных. Но это были уже мельчайшие разветвления на древах с прочными корнями, посаженных столетие назад в научную почву Альбертины. В то время в университете работал ботаник Эрнст Майер, родом из Ганновера и поклонник гетевского учения о метаморфозе, знаменитый автор «Истории ботанической науки». Уроженец Укермарки Франц Нойман, отличавшийся универсальной образованностью, основал кёнигсбергскую физическую школу, ученики которой долгое время являлись сотрудниками почти всех немецких кафедр физики. Ему, члену всех больших европейских академий, выпала доля в течение тридцати лет особенно плодотворно поработать в Кёнигсберге. Вестфалец Фридрих Вильгельм Бессель с 1810 по 1846 г. занимался научно-исследовательской и преподавательской деятельностью в Альбертовском университете и стал там основоположником классической астрономии, он, кроме того, работал в области геодезии и геофизики. Наиболее выдающимся его учеником и сотрудником был уроженец Мемеля Фридрих Вильгельм Август Аргеландер (1799–1875), основавший и оборудовавший по примеру Бесселя обсерватории университетов в Або, Гельсингфорсе и Бонне. Физиолог и физик Герман фон Гельмгольц изобрёл в Кёнигсберге офтальмоскоп. Потсдамский математик Карл Якоби, являвшийся с 1827 года профессором в Кёнигсберге, снискал международное признание своими работами по теории эллиптической функции. Кёнигсбержец Давид Гильберт начал свою необычную ученую карьеру в Альбертовском университете, а лишь потом приобрёл в Гёттингене мировую известность своими работами по методу математической физики. Известный географ Герман Вагнер так же, как и он, уехал после четырехлетней деятельности в Кёнигсберге в Гёттинген. Заслуги в области изучения янтаря имеет геолог Карл Андрэ.
Из медиков назовём лишь несколько имён: Альбрехт Вагнер, внедривший в Кёнигсберге современную хирургию и безвременно умерший в военном походе 1871 года. Его преемником стал Шенборн из города Бреслау, который не только добился постройки новой клиники, но и являлся пионером в деле внедрения современных методов безболезненных операций и антисептического лечения. Знаменитый патолог Фр. Д. фон Реклинггаузен также представлял свою специальность в качестве самостоятельной науки в Кёнигсберге; вскоре он нашёл последователя в кёнигсбержце Эрнсте Ноймане, который в течение своей длительной преподавательской Деятельности в первую очередь посвятил себя подготовке врачей из Восточной Пруссии и снискал себе тем самым почётное имя «Вирхов Востока»; и, наконец, следует упомянуть анатома Людвига Штиду (1837–1918), прибывшего в Альбертовский университет из Дерпта и преподававшего в Альбертине с 1885 по 1912 г., посвятив себя посредничеству между Россией и Германией в области результатов исследований. Пауль Леопольд Фридрих (1864–1916) в качестве директора Хирургической клиники с 1911 года добился больших успехов и был пионером в области мозговой и лёгочной хирургии.
Самое молодое отделение естественно-научного факультета – сельского хозяйства – уже с самого начала имело в лице физиолога растений Альфреда Митчерлиха видного ученого с многосторонними научными интересами. Если посмотреть на результативность работы факультетов Кёнигсбергского университета, то видно, что она всегда проводилась на уровне новейших достижений науки, а сами факультеты нередко определяли этот уровень. Разноголосица сильных и слабых тонов отдельных факультетов в течение столетий сглаживается, все тона вместе образуют мощное созвучие.