Меня слегка тряхнуло и что-то кольнуло в бок. Опустив руку, благо мы не галопом летели, я нащупал в кармане что-то довольно массивное. Ах да, я же что-то с каминной полки снял. Вытащив предмет, поднёс его к глазам.
Это была коробочка, настоящее произведение искусств. Вот только один её угол был залит чем-то бурым. А ещё от коробочки просто разило табаком. Сразу захотелось чихнуть. Зато сразу же пришло понимание, что это табакерка. А ещё я, кажется, понял, кем был покойный император, и кто я такой.
Так что, планы немного меняются. Мне сейчас нужно найти подтверждение моей догадки. А также хоть что-нибудь, что укажет мне, был ли замешан сынок в устранении родителя, или всё же нет. Потому что именно от этого надо будет отталкиваться в моих дальнейших действиях.
Глава 2
Боже, благослови регламент. Наверное, он пока называется как-то по-другому, но суть от этого не меняется. Во всяком случае, блуждать по Зимнему дворцу мне не пришлось, гадая, где же мои комнаты расположены. И усиленно делая вид, что прогуливаюсь.
Наверное, в этом случае, меня бы точно не поняли. И никакие отговорки про потребность в одиночестве, не прошли бы. Потому что в одиночестве, вон, по галерее можно болтаться, удовлетворяя свои извращённые потребности. Это сейчас модно, в одиночестве дзен постигать. А заглядывать в каждую комнату, большая часть из которых обязательно будет женскими спальнями — это как-то странновато. Даже для слегка поехавшего на почве горя от потери родителя нового императора.
Но, существует регламент, благодаря которому я не плутал сейчас по дворцу, привлекая излишнее и нездоровое внимание.
Как только мы спешились во дворе Зимнего, поручик Зимин пошёл впереди меня, а корнет Розин позади. Таким образом, они неосознанно показывали мне дорогу, за что моя благодарность к ним только усилилась. Это, кроме того, что Розин вывел меня из замка, скорее всего, Михайловского. А Зимин набросил шинель и очень быстро организовал мне эскорт, позволяя покинуть это проклятое место.
Кроме этих двоих, никто со мной больше не пошёл. Остальная свита осталась во дворе. Скорее всего, они разбредутся, как только я скроюсь из вида, но для меня это уже будет неактуально. Скорее всего, Зимин и Розин таким вот образом выполняли видимость охраны. Если покойного Павла Петровича также охраняли, неудивительно, что с государем удар приключился.
Мне надо себя обезопасить. Вот что нужно сделать в первую очередь. Но, как это сделать, если я понятия не имею, кто участвовал в заговоре. И всё, что я про это помню — заговорщиков было много.
Рука в кармане нащупала табакерку. Мне во что бы то ни стало надо себя обезопасить. Это будет первое, что я сделаю, если в ближайшие месяцы вообще выживу. К чёрту Наполеона, в задницу небо над Аустерлицем, мне пока точно не до них. Главное — выжить. Потому что, один неверный шаг, и похороны будут двойными.
Я снова сжал в руке табакерку. Павел сопротивлялся, это факт. И никто, вообще никто на шум в спальне не отреагировал. Удар с государем случился, бывает, мать вашу. Тут явно очень серьёзная прополка необходима. Но главное, дров не наломать.
Я покосился на своих сопровождающих. Интересно, они знали про заговор? Так, Саша, успокойся. Паранойя — это всегда хорошо, но в меру. Если подозревать вообще всех, то проще побежать обратно, чтобы вернуться в Михайловский замок. Благо я теперь знаю, где нахожусь, и точно не заблужусь. Подпереть все без исключения двери, и на глазах изумлённой гвардии спалить этот чёртов дворец, громко хохоча. Вместе со всеми находящимися там заговорщиками, теми, кто молчаливо позволил заговору осуществиться, и покойным императором. А потом всем говорить, что вот такой оригинальный поминальный костёр отцу организовал.
К счастью, мои размышления прервал Зимин, остановившийся перед одной из дверей. А то не знаю, до чего бы я в итоге додумался.
Дверь, перед которой мы остановились, вообще ничем не отличалась от всех остальных в этом крыле. Так что да, бродил бы я в поисках своей комнаты долго.
— Ваше величество, вам что-нибудь нужно? — спросил меня Зимин, прежде чем открыть дверь.
— Нет, благодарю, поручик. Да, спасибо за шинель. Без неё я бы точно замёрз. — Только сейчас до меня дошло, что Зимин стоит передо мной в мундире.
— Это мой долг, ваше величество, — совершенно серьёзно ответил поручик.
— Да, долг, точно, — я смотрел на них и лихорадочно соображал, каким образом задержать этих людей здесь. Потому что они, скорее всего, в заговоре не участвовали, и вроде даже искренне переживали за меня. Опять же, не побоялись вывезти меня из Михайловского замка.
Открыв дверь, я заглянул в комнату. Она была проходной и больше напоминала гостиную напополам с кабинетом. Значит, вон та дверь ведёт в спальню. Это, если рассуждать логически. Хотя логика в этих апартаментах порой может пасовать.
— Вот что, поручик, корнет, я хочу, чтобы вы со мной остались сегодня. Как-то мне не по себе. — Признался я, пошире открывая дверь.
— Слушаюсь, ваше величество, — они ответили одновременно переглянувшись. В глазах обоих я разглядел тревогу. Всё-таки они знают, промелькнуло в голове. Или догадываются. Но судя по их поведению, боятся, что заговорщики могут не ограничиться одним Павлом.
Вопрос о причастности Александра, а именно он становился императором после получившего удар табакеркой Павла, встал для меня в полный рост. Чтобы я мог опереться на таких вот всё ещё восторженных Розиных, или решивших поймать удачу за хвост Зиминых, мне нужно полностью обелить своё имя. А для этого нужно знать, прежде всего, самому. Чтобы в какую-нибудь ловушку не попасться.
— Ну, что застыли, заходите, — я кивнул на дверь.
— Нам прямо здесь расположиться? — неуверенно уточнил корнет.
— Да, прямо здесь, — помимо воли в голосе появились нотки нетерпения. Зимин с Розиным снова переглянулись и вошли. Я зашёл следом и закрыл дверь. Охраны возле моих комнат не было. Даже интересно стало, а возле комнат Павла стояли гвардейцы? И если стояли, то как убийцы мимо них прошли? Или охрана тоже замарана по уши?
От бесконечных вопросов начала болеть голова.
— Зимин, — я потёр лоб. Поручик тут же подскочил ко мне.
— Да, ваше величество.
— Найди кого-нибудь, кто мне кофе приготовить сумеет. Да, чтобы вам чай запарили. Вам согреться не помешает, а мне с мыслями собраться. — И я открыл вторую дверь. Да, к счастью, это была именно спальня. — И не пускайте ко мне никого. Разве только тех, кого совсем послать по матушке не сможете.
Не дожидаясь ответа, вошёл в спальню. Здесь всё можно было охарактеризовать только одним словом — роскошно. А вот кровать подкачала. Узкая какая-то, совсем не императорская. Засунута в нишу в стене. Вместо балдахина — шторки. Мебели немного и вся по периметру комнаты расставлена. Какие-то пуфики, пара жутко неудобных на первый взгляд кресел. Секретер с множеством ящиков и письменными принадлежностями. Огромные французские окна, выходящие прямо в сад. Не спальня императора, а мечта для убийцы.
Огонь в камине горел ровно, значит, за ним следили. Так же, как и за свечами. Они были всё ещё высокими, без наплывов воска, получается, их не так давно заменили. Вопрос, зачем? Хозяина спальни нет, на хрена зря свечи жечь?
Пол без ковров. Только у постели что-то небольшое брошено. Чтобы босыми ногами на мрамор не наступить. В углу ширма. Заглянув за неё, увидел таз для умывания, ремень. Бритву, что ли, об него затачивают? Я такое в кино видел, не думал, что можно воочию наблюдать. Тут же стояло большое зеркало.
Скинув в кресло шинель, я вернулся к зеркалу. А чего это Сашка, ты вырядился, как на парад? Ночь на дворе. Известия об ударе отца должны были тебя в шлёпках, пижаме и ночном колпаке прямо из постели вытащить. Нежели всё-таки участвовал? Или просто знал и ждал во всём парадном. Ну как же, император же теперь. Какой же это император в шлёпках? Правда, Саша?
Раздражённо сорвав с себя мундир бросил его на стул и подошёл к зеркалу поближе. Ну, что тут сказать. Двадцать с небольшим. Молод ещё император. Как тот корнет, который в гостиной сидит. Наверняка такой же восторженный, на том и подловили. Блондин. Как все блондины слегка блёклый. Немецкие корни на раз просчитываются. А вот тело не подкачало. Довольно высокий и хорошо сложенный. Сразу видно, что физические упражнения для него, а теперь и для меня — не пустой звук.
На портреты, которые я когда-то мельком видел, похож мало. Но на эти портреты, подозреваю, вообще мало кто похож. Слишком уж разные люди у разных художников получались. Ну, на то они и художники, чтобы вот так видеть.
Дверь приоткрылась, и я вздрогнул, замерев за ширмой. Сердце пустилось вскачь, а рука потянулась к поясу, пытаясь что-то нащупать. Шпагу, наверное, искал, подчиняясь рефлексам этого тела. Шпаги не было. Непорядок. Надо кинжал какой-нибудь прикрепить, чтобы всегда под рукой был.
— Ваше величество, — голос Зимина заставил выдохнуть с облегчением. — Я вам кофе принёс.
— Поставь на стол, — я выглянул из-за ширмы, чтобы он меня увидел.
Зимин так же, как и я, перевёл дух и прошёл по комнате, таща целый поднос. Кофейник, чашки, какие-то маленькие чашечки. Сахар, наверное, да сливки. Что там ещё может быть, даже не представляю.
— Ваше величество, — он остановился и посмотрел на меня. — Может быть, кого-то позвать, чтобы нас заменили?
— Нет, — я покачал головой. — Нет, не нужно. Вы останетесь при мне, пока я не решу отослать вас в обратно в полк. Или у тебя есть возражения, поручик?
— Нет, никак нет, ваше величество, — Зимин для наглядности покачал головой.
— Вот и хорошо, что нет возражений.
— Разрешите идти? — спросил он, прямо глядя на меня.
— Иди. Поручик, если что-то понадобится, я тебя позову. — Он развернулся и направился к выходу. — Стой. — Зимин тут же остановился и развернулся ко мне. — Кофе кто готовил?
— Так, я и готовил, — ответил он. — Ночь на дворе. Дворовые кофе только испортить могут, а повар дюже заспанным выглядел. Я же его, почитай из постели вытащил.