С нею идти согласилась. Хитон мой нарядный из бисса[35]
Быстро накинула я и закуталась в плащ Клеаристы.
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Я половину дороги прошла, но у дома Ликопа
Дельфиса встретила я; с Эвдамиппом он шел мне навстречу.
Вился пушок их бород, золотистей цветка златоцвета.
Блеском их грудь отливала; он ярче тебя был, Селена.
Шли из гимнасия[36] оба, покончив со славной работой.
80 Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Глянула, — дух занялся, будто в сердце мне что-то вонзилось,
Краска сбежала с лица, — я о празднестве больше не помню;
Даже не помню, когда я и как в свой дом воротилась.
Знаю одно, что меня пожирала болезнь огневая,
Десять ночей на постели и десять я дней пролежала.
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Кожу на теле как будто покрасили в желтую краску,
Падал мой волос густой, и скоро остались от тела
Кожа да кости одни. И как я в ту пору лечилась!
90 Скольких старух я звала, что лечили от сглаза шептаньем!
Легче не стало ничуть мне, а время все дальше летело.
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Молвить служанке моей я правдивое слово решилась:
«Средство скорее достань, Фестилида, от тяжкой болезни.
Всей мной, несчастной, владеет миндиец; и ты поскорее
Стань, карауля его, у ворот Тимагета палестры.
Часто заходит туда; там бывать ему, видно, приятно».
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Выждешь, чтоб он был один, и, кивнув головой потихоньку,
100 Скажешь: «Симайта зовет», — и ко мне его тотчас проводишь.
Так я велела; и вот за служанкой послушною следом
Дельфис пришел белокожий; а я-то, лишь только заслышав,
Как он к порогу дверному притронулся легкой ногою, —
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена, —
Вся я застыла, как снег, и холодные капельки пота
Лоб мой покрыли внезапно, подобные влажным росинкам.
Рта я открыть не могла и ответить хоть лепетом слабым,
Даже таким, что малютка к родимой во сне обращает;
Тело застыло мое, я лежала, как кукла из воска.
110 Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Он на меня поглядел, и, безжалостный, очи потупив,
Тихо на ложе присев, он молвил мне слово такое:
«Да, сознаюсь, забежала вперед ты немного, Симайта,
Так же, как давеча я обогнал молодого Филина:[37]
В дом свой меня пригласила ты раньше, чем я собирался».
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
«Да, я и сам бы пришел, в том клянусь я Эросом сладким!
Трое иль четверо нас; мы сегодня же ночью пришли бы,
Яблоки, дар Диониса, припрятавши в складках накидок,
120 В светлых венках тополевых;[38] священные листья Геракла
Мы бы украсили пышно, пурпурною лентой обвивши».
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
«Коли б меня приняла, то и ладно бы; ловким красавцем,
Право, меж юношей всех меня почитают недаром.
Только б коснулся тогда поцелуем я губок прекрасных.
Если б меня оттолкнула, засовами дверь заложивши,
С факелом, с острой секирой тогда бы я в дом твой ворвался».
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
«Первое дело теперь — я Киприде воздам благодарность.
130 Ну, а потом — и тебе. Ты спасаешь от огненной пытки.
Милая, тем, что меня пригласила сегодня на ложе;
Я ведь почти что сожжен; ах, губительно Эроса пламя!
Жарче палить он умеет, чем даже Гефест на Липаре».[39]
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
«Девушек чарами злыми он манит из девичьей спальни,
Жен новобрачных влечет с неостывшего мужнина ложа».
Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена.
Вот что он мне говорил, и впивала я все легковерно.
За руку взявши его, я на ложе к себе привлекала.
Тело приникнуло к телу, и щеки от счастья горели
140 Жарче и жарче, и сладко друг с другом мы тихо шептались.
Многих я слов не хотела б терять, о Селена благая,
Как до предела дошел он, и вместе мы страсть разделили.
Вплоть до вчерашнего дня он не мог бы мне сделать упрека,
Также и я б не могла. Вдруг знакомая нынче приходит —
Мать Меликсо и Филисты, искусной флейтистки самийской,
Рано, едва рассвело, и чуть на небо кони взбежали,
Что розоперстую Эос несут из глубин Океана.
Много она наболтала, и, кстати, как Дельфис влюбился:
Снова он страстью пылает, но к девушке или к мужчине,
150 Точно не знает она; во имя любви своей новой
Чистым вином возлиянье[40] свершив и не кончив пирушки,
Он поспешил убежать, чтобы двери венками украсить.[41]
Вот что сказала мне гостья, и знаю я — все это правда.
Прежде ко мне приходил он на дню по три раза и чаще,
В склянке дорийскую мазь оставлял он, как дома, нередко;
Нынче двенадцатый день, как я его больше не вижу.
Видно, нашел себе радость иную, меня позабывши.
Нынче его волшебством я свяжу, но Мойрой клянусь я:
Коль оскорбит он опять — стучать ему в двери Аида!
160 В этом вот ларчике здесь сохраняются страшные зелья.
Мне ассириец-пришелец поведал, что делают с ними.
Ныне прощай же, царица, коней поверни к Океану!
Я же опять понесу, как несла, мое горе доныне.
Светлой Селене привет! И привет вам, светлые звезды.
Вслед за небес колесницей плывете вы, спутники ночи!
Идиллия IIIКОЗОПАС, ИЛИ АМАРИЛЛИС
Песню сейчас я спою Амариллис, а козы покамест
Бродят пускай по горам! Сторожит их мой Титир, подпасок.
Титир, послушай, дружок дорогой, ты за стадом присмотришь
И к водопою сведешь; да построже за тем пригляди-ка
Старым ливийским козлом: он бодается, будь осторожен!
Прелесть моя, Амариллис, ну, что же ты в сумрак пещеры
Милого друга к себе не поманишь? Иль стал я немилым?
Иль я, красотка, вблизи показался уж очень курносым
Иль длиннолицым тебе? Вот увидишь, я, право, повешусь!
10 Яблок десяток принес я с собою, и там, где велела,
Их постарался набрать; да и завтра я столько ж добуду.
Видишь ты муки мои. Как хотелось бы мне обернуться
Пчелкою, звонко жужжащей! Проникнуть я мог бы в пещеру,
Плющ раздвинув густой, за которым от глаз ты укрылась.
Эроса нынче узнал я: жесток он. Как видно, недаром
Львиным вспоён молоком и воспитан он в чащах дремучих;
Пламенем жжет он меня и до мозга костей пробирает.
Глянь же, краса-чернобровка! Ах! Вся ты — как свежее сало!
К сердцу прижми ты меня, козопаса, — уж как расцелую!
20 В деле пустом — в поцелуях, — а сколько же радости сладкой!
Видно, заставишь сейчас разорвать ты на мелкие клочья
Этот венок, Амариллис моя, для тебя принесенный:
Плющ обвивает бутоны, и с ним — сельдерей ароматный.
Горе мне! Что я терплю! Ты, злодейка, и слушать не хочешь?
Сброшу я шкуру с плеча и в пучину с берега прыгну,
С места, где Ольпис-рыбак на тунцов свои сети раскинул.
Если я там утону, тебе это будет на радость.
Давеча вспомнил тебя и подумал, что больше не любишь.
Маковым хлопнул листом[42] и увидел, что лист, не порвавшись,
30 К локтю прилип моему и тотчас же без силы свернулся.
Правду недавно Гройо мне сказала, на сите гадая.[43]
Молвила то ж Парабайтис, которой все травы знакомы:
Полон тобою я весь, ты ж со мной не считаешься вовсе.
Козочку белую я воспитал тебе с двойней козляток.
Знаешь служанку Мермнона? Просила не раз уж, смуглянка,
Ей подарить. И отдам, коли ты меня так презираешь.
Правый мой глаз замигал;[44] это значит — ее я увижу.
К этой сосне прислонясь, запою-ка я новую песню;
Может быть, взглянет она — неужель ее сердце стальное?
40 «Как захотел Гиппомен[45] получить себе девушку в жены,
Яблоки взял он с собой; Аталанта же, с ним состязаясь,
Глянув, лишилась ума, да и прыгнула к Эросу в бездну.
Пригнано стадо Мелампом[46] — кудесником с Отриса в Пилос.
И в награжденье за это в объятья попала к Бианту
Дева, что матерью стала разумнейшей Алфесибои.
Что же? Адонис-пастух, свое стадо по высям гонявший,
Разве не смог он разжечь Киферею до страстного пыла,
Так что от трупа его она оторваться не может?
Эндимиону[47] завидую я, уснувшему крепко,
50 И к Язиону[48] я чувствую зависть, моя дорогая,
Знавшему много такого, чему даже трудно поверить».
Ах, как болит голова! Что тебе до того? Вот не стану
Петь я, в траву упаду — пусть съедят меня волки на месте!
Слаще, наверно, чем мед, тебе моя будет погибель!
Идиллия IVПАСТУХИ, ИЛИ БАТТ И КОРИДОН
Чьих же коров ты пасешь, Коридон? Это стадо Филонда?