— Отчего же сразу в писечку, — загадочно усмехнулась Алена, — будто и других дырочек нет. Посмотрим еще, на что способен этот Галуа.
Вернувшись в комнату, Аленка полуприлегла на кровать, тут же задрав донельзя левую ногу. Оголилась пизденка, ничем уже не скрываемая, разошлись влажные губоньки, и девчонка, не стесняясь, начала их, нагло раздвигая и показывая все… все, что было, раздвигать их шире и шире. Настя замерла в дверном проеме. Держаться сил больше не было никакой возможности. Завороженно глядя на мастурбирующую Аленку, Настя не смогла бороться с соблазном и, запустив шаловливые ручки в под меру эротическое школьное платье, стала догонять подругу.
…— Теорема Эйлера, — проснулся Федоров, устав, видимо, щелкать клавишами, — это, гм, если а и m, собственно… — он внезапно обернулся, понервничал, увидев полуголую девчушку, и попытался продолжить: — Все различные натуральные числа… м-м…
— Вася, давай ебаться! Порви мне целочку. Вот сюда всунь.
Алена рывком привстала с кровати и ухватилась за топорчащийся Васькин бугорок. Федоровский член стоял, ожидая только прикосновения нежных ласковых рук. Чьих? ВАлентины Владимировны? Или, быть может, рук Агнессы Ксенофонтовны? Так или иначе, он позволил расстегнуть ширинку девочке (пуговиц было ровно четыре), и наконец юный петушок оказался пусть хоть и не в кулаке, но в нежных тонких девчоночьих пальцах.
— У-у… Сейчас мы спустим, — провозгласила Аленушка, подрачивая Васяткин пенис прохладными пальчиками. Тема не заставила себя ждать. Отличник извергнулся, заляпав лицо девочки. Членик при этом и не думал опадать; вот бы такое Виталию Петровичу! — Вставь, Васенька, в эту дырочку! — Аленка легла и, расставив ножки, сама направила детский пенисок себе во влагалище. Вася был вынужден всунуть, чувствуя себя джентльменом. Орган погружался все глубже; наконец целка лопнула с гудением, как басовая струна рояля. Счастливый Вася двигался взад-вперед в тесной девчоночьей вагинке. Наконец он судорожно выхватил свой стручок из вульвообъятий и, зажав его в кулаке, подвигал шкурку, а затем излился на одноклассницу.
— Теперь, Вася… — Алена явно млела, кончив, — поеби-ка ты Настенку.
— Что? — заорала Настя, мигом опустив подол. — Ебаться? Аленка, так нечестно! Мы так не договаривались! Впрочем… Ну уж и не знаю…
Настенька плюхнулась на кровать, на которой развлекались развратные однокласснички и продолжила теребить курок. Финал был недалек.
— О, — зашумела Настя, всхлипывая, — о-о.
— Что, приятно писю трогать? А ты еще раздумывала; тормозишь. Ну-ка, Вася, введи ей своего коротышку.
Его не пришлось долго уговаривать. Порвал он и вторую целку. Настя засучила ножками, когда Васькин член влез в тесную девчоночью вагинку. Алена с любопытством наблюдала за процессом.
— Теперь… — Алена с наслаждением созерцала, как половой орган одноклассника двигался туда и обратно в тесной щелочке подружки. — Васенька… Я так развратна… Как ты относишься к анальному сексу? Хочешь, дам в попочку?
Федоров направил свой мАленький острый хуек в тощее отверстие Аленкиной попки. Последняя расставила свои убогие полупопия. Настя, прикрыв ладошкой ротик, зачарованно наблюдала, как ее одноклассник поябывает подругу.
Процесс завершился быстро, и Федоров, поставив рачком Настену, опять засадил ей в анус. Приятно было свидетельницей того, подумала Алена, как миниатюрный пенис входил и выходил из этих сладких полупопий!..
— Скажи мне, Настенька… Вот интересно, понимаешь?..
Настя, увы, не была способна ответить.
— Настенька… Как приятней тебе ебаться? В попочку или в писю?
— А-а, Аленушка… Мне и так, и так приятно. Ай! Но… в попочку… я кончила быстрее!
Аленка села в кресло. Через некоторое время к ней присовокупились и оставшиеся участники детской оргии. «А давайте подрочим!» — кинула клич она. «Как? Это же стыдно», — Настенка попыталась опустить подол уже несуществующего платья. «Вась! Ты играешь со шкуркой?» — вопросила Алена.
Еще бы он с ней не играл! Вопрос был излишним.
«А тебе нравятся такие дрочульки, как мы? — продолжала она искушать. — Посмотри, как сладко мы трогаем свои писи, смотри на нас, и занимайся тем же самым делом».
Кресел было три, и дети уютно расположились в них. Вася удивился тому, как по-разному дрочат девочки: Аленка, нисколько не стесняясь, широко раздвинула свои точеные ножки, мастурбируя; Настенька же повернулась к Васе боком, будто стесняясь (а то не он ее только что сношал, как сидорову козу) и стыдливо водила пальчиком по вагинке. Вася наконец стрельнул так, что на потолке расплылось пятно спермы. «Что скажет папа, — подумала Аленка, засыпая. — Возможно, одобрит».
Спустя минуту дети спали крепким здоровым сном.
Перемена
Федоров ненароком стал звездой. Возможно, это преувеличение, но с фактом не поспоришь: каждая, пардон, почти каждая первоклашка и второклашка считала долгом ему пососать. Причем не по-детски. Васятка даже приустал. На каждой перемене трудились малолетки.
Он не очень-то к этому стремился, погруженный в формулы. Ну и вот как всегда! Его просто атаковали. Что за дурацкая мода! Ему просто некогда было пойти, пардон, в сортир. Малолетки буквально висли на нем, облепляя. Слух о великом секс-символе, удовлетворяторе, вышел далеко за пределы школы. Домогались даже из соседней. Отличник стал, что называется, в теме. Типичная ситуация: семилетние девчонки просто раздирают ему штанцы, сдирают старомодные семейники и борятся за право впервые взять в рот. Быть талисманом тяжело. Васю спасало только воображение: спуская девчатам в рот, последователь Тьюринга и прочих имел в мозгу лишь широкий теплый анус математички.
Надо сказать, что школа, в которой учились развратные детки, представляла собой довольно-таки необычное творение архитектуры. Похоже, автор постройки соорудил шедевр не без умысла. Куда там учебному заведению из «Приключений Электроника». Наличествовали интимные кулуары с мягкими банкетками, скорее, кушетками, на которых сидели, ожидая очереди, первоклассницы в ряд. Вот вам и арифметика. Вася торопливо водил девчонкам по губам, одной, другой, третьей, четвертой, спуская наконец в нежный алый ротик какой-нибудь Наташеньки Селезневой из первого «А». Вот и сейчас — да, к счастью, нимфетка была одна, — Вася торопливо начал сношать девочку в рот. Таков был долг.
Машка Сидорова, пионервожатая с не по возрасту развитым бюстом, увидела это. Конечно, ей было не впервой созерцать подобное. Однако, хмыкнув и поправив очочки с умным видом, она напустила на себя строгий вид.
— Федоров! Ты когда-нибудь отвлечешся от сего разврата? Постыдился бы, наконец! Где материал для доклада? А стенгазета? Ведь конь не валялся! Честь школы!
— Не видишь, я занят?! — огрызнулся Федоров. — Эти же дурочки кончать сами не умеют, все приходится объяснять на пальцах!.. (Левая рука девочки, ебомой Васькой орально, словно опровергая его слова, неутомимо трудилась под подолом платья. Трусики, заблоговременно снятые, мирно лежали в портфеле. Она воображала, что Васька объясняет ей, что такое секс).
Отличник извергнулся. Это был уже третий оргазм за нынешнее утро. Ученику нравилось выдергивать член за мгновение до оргазма и размазывать обильный эйякулят по крошечным губкам малолеток. На этот раз не успел — девчонка (Вася даже не знал ее имени, о фамилии и говорить нечего) оперативно заглотила всю жидкость, сладенько-похабно причмокнув.
— Вася! Совесть поимей! Ума хватает только на то, чтоб первоклашкам вставлять?
— Отстань! — не на шутку завелся Федоров. — У меня, как видишь, еще общественная нагрузка!
«Сношай тут всех в рот», — подумал он с досадой.
Тем временем, глядя на эту сцену, стали подтягиваться другие малолетки. Их задолбало заниматься какой-то хренотенью под предводительствованием старой дебильной училки.
Сидорова внезапно возбудилаь. Умные якобы мысли куда-то испарились. Да и были ли они?
Машкины руки сами собой полезли под коротенькое школьное платье. Пальчики скользнули внутрь полупрозрачных подростковых трусиков. Нашарили толстый влажный клиторок. Мысль? Да, какая-то мысль была… Надо бы ее высказать…. Вожатая, на х… Стыдно, ох и стыдно. Но ведь приятно! Ой, Васенька ебет первоклашку в рот.
Машкины трусы были почти насквозь мокры; запах влажного влагалища шестиклассницы был, конечно, внятно обоняем отличником.
Сидорова, буквально один раз прикоснулась к мокрому девичьему курку, быстро спустила.
Малолетние девочки, приспустив трусики до коленок, брали наглядный урок победителя олимпиад. Васькин член, похоже, и не собирался изменять конфигурацию…
Под лестницей
Развращенная математичка в довольно-таки гадостном расположении духа меланхолично пересчитывала лестничные пролеты. Вот один, вот другой. Швабра, забытая Натальей Петровной… Хм…
Чу! ей послышались некие довольно похабные звуки. ВАлентина Владимировна сделала еще три или четыре шага вниз, и тут-то…
Труффальдино никогда не жаловалась на недостаток фантазии. Но теперь-то она поняла, что даже для ее плоских мозгишек увиденное — как-то чересчур.
Это был разврат. Настя, поставив Аленушку раком, заставив ее наклониться, бесстыдно лизала девчоночке между ног. Так все это было бы совсем ничего, если б не Вася. Он ебал Настеньку сзади.
— Ох! — пришла в макет головы учительницы мысль. На большее она не была готова.
— Вот вам и «ох»! — возразил (а может быть, согласовал, засинхронизировал бытие и мысли доморощенный философ.) — Нам тут не до вас, ВАлентина Владимировна, мы просто сношаемся.
Действительно, детки совокуплялись. Самые гадкие фантазии Труффальдино, казалось, начали претворяться в жизнь — хотя вроде бы и не так, как до́лжно. По крайней мере, визуально.
Тетенька, у которой, оказывается, были и другие методы решения задач, кроме опирающихся на таблицу Пифагора, подзаинтересовалась слегка идейками похабства. Вася, поябывая однокласссницу в задик, был настроен таким образом, что явно не собирался отчитываться перед надзира… учительницей. Иные цели, иные задачи. Вася не то чтобы стесняся — кого стесняться-то, Труффльдинки? — но ее приутствие чуточку н