— Вот и я о том. Ему всего сорок пять. Рановато для естественной смерти.
Слышать, что мысли о неестественной смерти посещают и другого человека, радостно. Значит, паранойя если и есть, то массовая. С ума сходят поодиночке, а не всей толпой.
— Давай решать все постепенно. Сегодня мне не хочется об этом говорить. Не хочу такой день омрачать еще и разговорами о подозрениях. Давай спокойно проводим его в последний путь, а завтра продолжим? — не лукавил.
Подозрения потерпят и до завтра. Сегодня слишком паршиво на душе. Впереди поминки, которые я терпеть не могу. Все лицемерно говорят о том, как им был дорог покойный, как много хорошего для них он сделал. Для чего? Не понимаю. Человек уже не услышит и не оценит подлизывания в нужном ключе. Неужели все будут говорить подобные вещи, потому что Князев был важной, даже исключительной, я бы сказал, персоной? Или все из-за незнания, кто станет преемником?
— Ты так спокоен. Неужели не интересно, что в завещании? Он ведь к тебе как к сыну относился. Явно что-то перепадет. Если нет, то я буду в шоке.
— Абсолютно. Меня волнует лишь то, кто его убил и, главное, как. Но об этом не сегодня. А насчет оставил или нет: разве это так важно? Он и без этого мне многое дал.
Чистая правда. До сих пор вспоминаю свой первый день в области. Если бы не он, меня могло бы и не быть. Я обязан ему жизнью.
Теперь для меня дело чести найти и отдать под суд того, кто виновен в его гибели.
Глава 3
Снежана
— Эм, Сереж, прости, но я не могу, — сбоку от нас раздаются смешки.
— Снежан, но почему? — смотрит такими глазами, что хочется провалиться сквозь землю. Настолько много в них надежды, которая рушится моим отказом.
Как мне объяснить парню, стоящему напротив с протянутой розой, что я не хочу быть его девушкой, поэтому не могу принять цветок? Шепотки вокруг нас начинают становиться все сильнее. Зачем только Селиванов решился на этот шаг в потоковой аудитории?
Я не хочу объяснять ему при всех, что он герой не моего романа. И дело не в том, что он выше меня на голову, худощав, в чем явно виновата генетика, в больших круглых очках и нелепом, растянутом свитере. Нет. Если он укоротит свои вьющиеся светлые волосы, сменит оправу, наденет рубашку и, конечно, перестанет зажиматься, то даст фору многим, благодаря хорошему чувству юмора, легкости на подъем и милым ямочкам, когда улыбается. Просто далеко не каждый хочет это рассмотреть, всем подавай сразу напускное, и неважно, какая душа скрыта по ту сторону внешней оболочки.
— Сереж, — смущаюсь от такого пристального внимания и не могу подобрать мягких слов.
Мы словно на кинополотне. Того и гляди сейчас все достанут попкорн из закромов и начнут давать комментарии нашим действиям.
— Да ладно тебе, Милова, заканчивай ломаться. Все равно для такого серого чулка, как ты, Селиванов — максимальный вариант, — раздается голос какого-то парня.
От шока даже не смогла понять, мой это одногруппник или нет. Почему люди такие злые, особенно с журфака? Нет, есть и добряки, но мало. Да, я не выряжаюсь в яркую и вульгарную одежду, как большинство сокурсниц. Разве это переводит меня в разряд серых чулок?
У меня милое лицо с мягкими чертами, и все благодаря маме, большие голубые глаза, которые явно достались от отца, стройная фигура, что вполне устраивает. И мне все равно, что есть маленький животик на фоне других девчат, у которых из-за вечных диет все впало и им недалеко до анорексии. Я люблю себя такой, какая есть.
— Ой, Селиванов, ну не видишь, что ли, Жанна принца ждет, а тут ты, ботаник, — а эту выдру я узнаю и в бессознательном состоянии.
Оксана Лобанова — звезда потока, писаная красавица, острая на язык и не самая прилежная студентка. Зато гордо занимает должность выпускающего редактора в студенческой газете. У нас с ней с самого первого дня сложилась великая «любовь» друг к другу. И только она называет меня Жанной, коверкая имя. Если спросите, что послужило первопричиной тихой войны, не отвечу, ибо самой неизвестно.
— Ну правда, жалко тебя, парень. Что ты унижаешься перед убогой? Хочешь, я тебя поцелую, чтобы не плакал? — подхватывает волну Александра Гонор.
И если вы прочитали с ударением на первый слог, тогда прячьтесь, потому что она гонор, чтобы вы понимали. Но, по мне, первый вариант ей больше подходит. Достойная свита для нашей королевы.
— Нет уж, если ты его поцелуешь, то лишишься меня. Как я такому хлюпику конкуренцию составлю? — и, конечно, Савелий Перцев.
Без этого паренька не обходится ни одна травля. Сегодня честь стать эпицентром насмешек выпала нам, и все из-за розы. Ненавижу эти цветы, от них одни беды! Они приносят только неприятности в мою жизнь!
— Сереж, прости, но я уже занята, — выпаливаю не обдумав, на эмоциях, лишь бы прекратить нелепицу.
Плевать, что на личном фронте полный штиль, что живу в общаге с противной соседкой, которая легко может выдать всю правду. Главное сейчас, заставить всех замолчать. На долгую минуту в аудитории становится настолько тихо, что, если бы на пол упал листок, мы бы услышали шелест его полета.
А потом раздался оглушительный смех.
— Ой, насмешила, — первой от услышанного отошла Оксана. — Кто он? Я хочу на него взглянуть, и, пока не увижу доказательств, ты будешь носить почётное звание лживой неудачницы, — бросает в мою сторону великое одолжение.
— Это только твои проблемы, Ксюша, — знаю, что девушку запрещено так называть, но она разозлила.
Она может коверкать чужие имена, имеет право унижать окружающих, пожалуйста. Пусть тогда будет готова к тому, что люди могут ответить. Два года терпела, больше не буду. С меня хватит.
— Ой, чулок стрелку пустила. Посмотрите, — обманчиво бархатисто смеется, но я знаю, чем подобная фальшь заканчивается, особенно в ее исполнении. — Раз такой смелой стала, тогда завтра здесь должны быть доказательства того, что ты с кем-то крутишь амуры. Поняла?
Смех сменился на низкий рокот. Стервоза подалась вперед, словно дикая львица, готовящаяся к прыжку. На мгновение стало страшно от ее выпада, но старалась не подать вида.
Ничего не понимаю. Чем вызвана такая агрессия? В каждой группе случаются романы, расставания, так почему мы с Сережей вызвали бурный интерес? Может, сегодня планеты в острой фазе и все сошли с ума? Или они его подбили к действиям от скуки и теперь наслаждаются его раздавленным состоянием?
— Не дождешься. Моя жизнь на то и моя, чтобы никому ее не демонстрировать, — фыркнула, стараясь показать, что разговор окончен, но она, видимо, только этого и ждала, именно на эту фразу рассчитывала.
— Тогда, — ее глаза опасно сверкнули, обещая месть высшей категории, — твоя стипендия моя, и ты идешь на свидание с продолжением с… да вон, даже с Сережей, — и откидывается назад, подчеркивая неестественно большую грудь скрещенными руками. — Мальчик заслужил компенсацию за такое публичное унижение. Селиванов, ты же хочешь оказаться под юбкой у нашей Жанночки? Ну и можешь потом нам похвастаться достижениями бревна, я про Жанну, если что. Ты-то у нас орел!
Все ждут моего ответа, я медлю. Сергей вообще готов дать стрекоча, лишь бы скрыться от всеобщего внимания. Только поздно, дружок, раньше думать нужно было. А сейчас остается только доигрывать партию, которую тебе навязали.
— Или признайся, что солгала, и, так уж и быть, я ограничусь стипендией за этот семестр, и…
Оксана прожигает во мне дыру, надеясь, что я сдамся, признаю свою ложь. Только этого не случится. Не сегодня. Поэтому обрываю девчонку на полуслове.
— Да пожалуйста, стипендия же твоя. А своей я найду достойное применение.
Снова игра в гляделки, никто не рискует вмешиваться. И только она хотела ответить, как в аудиторию вернулся преподаватель.
Если бы я только знала, что лучше бы она закончила свой монолог.
Если бы только знала…
— — — — — — —
«Мисс Осень. Конкурс красоты состоится тридцать первого октября. К участию допускаются студентки с первого по четвертый курсы. Анкета для участия находится в студенческом совете в аудитории 307а. Список отобранных участниц будет оглашен пятнадцатого октября. Заявки принимаются до двенадцатого октября. Главный приз — годовой абонемент в спортивный зал «Фитнес бой». Номинантам достаются абонементы на шесть и три месяца соответственно!» — гласит плакат на доске объявлений.
Если неделю назад я отнеслась бы к нему весьма нейтрально, то сегодня всерьез задумываюсь об участии. Нет, я не зависима от мнения окружающих, просто хочется доказать в первую очередь самой себе, что могу нравиться другим.
Остаток лекции кожей ощущала пристальное внимание всего потока. Видимо, все пытались понять, блефую я или нет и чем закончится столкновение слона и моськи.
— Отлично, снял. Когда еще застанешь серый чулок за разглядыванием подобных плакатов? Такое надо сохранить в истории, — сбоку раздается голос Перцева. — Милова, решила показать нам свою фигуру в бикини? Может, не стоит? Мы не готовы к таким душевным потрясениям, — еще и руку к сердцу для театральности момента приложил. — Ладно было бы на что посмотреть, — и толкает в бок приятелей, — а так зря время потеряешь и нервы.
Ничего не отвечаю, пытаясь пройти, но парни встают полукругом, не выпуская.
— Дайте пройти, — тихо прошу, потому что морально вымотана.
Я слишком миролюбивый и неконфликтный человек, чтобы два раза за день выдержать войну с зазнайками, для которых человеческая жизнь — игрушка. На сегодня мой лимит храбрости исчерпан, поэтому их поведение вызывает чувство дичайшей паники. Ведь за меня никто не вступится.
— Ну куда ты так торопишься? — Савелий перехватывает за талию и держит в воздухе, вызывая всеобщий смех. — Можешь без конкурса нам все показать. Мы ведь дадим самую честную оценку и скажем, какие у тебя шансы на победу. Да, ребят?
Рука парня начинает задирать юбку, я же сильнее начинаю вырываться из захвата, не желая демонстрировать окружающим всю себя.