Глава 6
— Это что за заведение за колючей проволокой? Психушка, что ли? — Яна крутила головой во все стороны.
— Вот-вот. А в психушке у тебя нет знакомых лечащих врачей? Сейчас бы пригодились, — покосился на нее Виталий Николаевич. — Это ведомственная больница для сотрудников. Охраняемая. Подожди меня, я ненадолго отлучусь.
Вернулся Виталий Николаевич чернее тучи.
— Что? Умер твой Мартин? — ахнула Яна.
— Типун тебе на язык! Уперся как баран, и всё. Травма зафиксирована, кто ее нанес, записано, а Мартин обладает особым статусом неприкосновенности. Посадить он тебя хочет лет на пять. Чтобы сбить спесь и чтобы другим неповадно было.
Яна внимательно его выслушала.
— Виталий, ты серьезно? Пять лет за один удар по этой кудрявой башке?
— Средний ущерб здоровью. А потом, если честно, ты и убить его могла. Повезло еще.
— А если я попрошу прощения? — спросила Яна.
— Попробуй, конечно. Я просил по-дружески, но все зря, — расстроенно произнес Виталий Николаевич. — И вообще, Мартин сказал, что не тебя надо спасать, а от тебя. Он в палате номер восемь.
Яна сделала несколько неуверенных шагов по больничному линолеуму и робко постучала в дверь восьмой палаты.
— Если симпатичная медсестричка, то заходи! — раздался знакомый наглый голос.
Яна вошла в палату и в нерешительности остановилась у порога. Мартин уставился на нее.
— А-а, это ты. Точь-в-точь костлявая смерть. Не хватает только косы.
У Яны мгновенно пропало желание извиняться.
— Что-то ты не похож на смертельно больного, — хмуро посмотрела она на мужчину.
Мартин в модных рваных джинсах и клетчатой рубашке сидел на подоконнике, мощной фигурой загораживая фактически всё окно, и курил в форточку. В одну руку была воткнута капельница.
— Дверь плотнее закрой, — скомандовал он. — Что мнёшься, как ходоки у Ленина? Зачем пришла?
— Чтобы ты забрал заявление о нанесении тебе мной тяжких, тяжелых или, там, среднетяжелых… — замямлила Яна, отмечая, какой у Мартина ироничный взгляд. А морщинки в уголках глаз выдавали то, что этот человек часто улыбался.
— С чего это мне его забирать? — усмехнулся он. — Чтобы ты еще кого-нибудь прибила? Хорошо еще, моя голова крепкая. Между прочим, три шва.
— Извини. У меня ребенок.
— Отец-то есть у ребенка? — совершенно серьезно спросил Мартин.
— Есть.
— Вместе живете?
— Мы в разводе.
— Почему-то я не удивлен. Ну, так и что? Ребенок поживет с отцом, пока ты посидишь, подумаешь о жизни, — улыбнулся он.
— Как ты так можешь! — ахнула Яна, не понимая, чему тут можно улыбаться. — Я же извинилась. Могу компенсацию предложить. Небольшую, правда, но могу.
— Попросишь у бывшего мужа? — спросил Мартин.
— Я сама зарабатываю! — вспыхнула Яна.
— Позволь узнать. Модельный бизнес?
— Стоматология, — ответила Цветкова. — Я врач-стоматолог. Могу полечить тебя совершенно бесплатно у себя в клинике, — предложила она, делая еще один шаг к примирению.
— Зубы ты мне не выбила, слава богу, — и Мартин сверкнул белозубой улыбкой. — У меня с ними все в порядке. Тебе бы, Яна, травматологом работать. Проломила голову — зашила, сломала ногу — наложила гипс.
— Я разберусь, чем мне заниматься, если не буду в тюрьме шить одежду.
— А ты умеешь шить? — спросил Мартин.
— Нет, — повесила голову Яна.
— Так вот и научишься! — рассмеялся он. — Ладно. Значит, в тюрьму ты не хочешь?
— Нет, — честно ответила Цветкова.
— Три шва! — напомнил ей Мартин и внимательно посмотрел на нее. — Ну-ка, покрутись!
— Зачем?
— Покрутись! Посмотреть на тебя хочу.
Яна неуклюже покружилась, путаясь в бахилах, натянутых на шпильки.
— Ладно, сойдет! Если хочешь, чтобы я забрал заявление, то выполнишь три моих желания, как золотая рыбка.
— Не жирно будет? — спросила Яна.
— А три шва? По желанию на шов, — напомнил Мартин.
Выбросив окурок в форточку, он подошел к Яне. Цветкова снова почувствовала дискомфорт, глядя на мужчину снизу вверх.
— У тебя рост два метра, что ли? — поежилась она.
— Метр девяносто, — ответил Мартин, пожирая ее глазами.
— И что за желания? — Казалось, Яна съежилась в размерах.
— Первое. Мы уезжаем в Питер, и я представляю тебя своей маме как невесту.
— А вот с этого места поподробнее, — Цветкова сделала шаг назад.
— Живу я в Питере, понимаешь? В Москве бываю редко, по делам. Личная жизнь для меня тема закрытая, а вот моей мамуле очень больно умирать, оставляя сына одного. Конечно, женщины у меня есть, но это мимолетные увлечения, без глубокой привязанности и длительных отношений, но маме я сказал, что у меня есть постоянная женщина, что живет она в другом городе — в Москве. А когда я пропадаю в командировках или, бывает, загуляю с друзьями, говорю, что был в Москве у своей любимой. Это очень удобно. Но в последнее время мамуля стала проявлять настойчивость, чтобы я все-таки познакомил ее со своей женщиной. А то она боится умереть, так и не увидев мою избранницу.
— А тебе не кажется, что выбор не совсем удачный? Мама может расстроиться.
— А что, лучше девку из борделя привести? Мамуля умнейшая женщина, она сразу же поймет, кто есть кто. А потом, у меня на данный момент нет ни одной женщины, которая была бы мне так должна, как ты. Попалась, птичка? Но будь спокойна. Ты не в моем вкусе, поэтому я не буду покушаться на твою честь.
Яна почувствовала, как у нее снова темнеет в глазах.
— В последний раз, когда ты сказал, что я не в твоем вкусе, получил тяжелой лампой по голове. Я теряю терпение. Не думаешь ли ты, что мужлан типа тебя с таким завышенным самомнением, несносным характером, любитель проституток и к тому же конопатый — предел моих мечтаний? Если ты пообещаешь отстать от меня потом раз и навсегда и не выдвигать обвинений за нанесение увечий, то я поеду в Санкт-Петербург, ненадолго.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Мартин.
— Когда ехать? — спросила Яна.
— Сейчас, — ответил он, выдергивая иглу капельницы из руки.
— Как сейчас? — не поняла Цветкова.
— Сию минуту едем на вокзал, — повторил Мартин.
— Мне бы хоть вещи собрать.
— Нет времени. Я куплю всё, что тебе понадобится.
— А как же билеты?
— Не волнуйся, я могу достать на любой рейс и на любое место. Или ты предпочитаешь самолет?
— Нет! Лучше поездом, — быстро ответила Цветкова. Что-что, а летать самолетами Яна боялась больше всего.
— Хотелось бы поиздеваться над тобой и полететь самолетом, но я хочу доказать, что добрый и буду очень мил с тобой, но и ты должна постараться, чтобы мама поверила в мою милую ложь во спасение. У тебя есть артистические способности?
— Врожденные, — кивнула Яна.
— Вот и отлично! Мамуля тоже творческий человек, надеюсь, вы поладите. Хотя ей никто еще не нравился, кроме моей жены, конечно.
— Не надо было расставаться с женой и нервировать маму, — буркнула Цветкова.
— Она погибла в результате несчастного случая четыре года назад, — ответил Мартин.
— Извини.
— Ничего.
— А какие еще два желания?
— Я пока не придумал. Ну что, едем? — Мартин подхватил Яну под руку и потащил из палаты.
Навстречу им попалась молоденькая медсестричка.
— А куда это вы?
— Мы уходим.
— Как уходите? — растерялась она. — Вам прописали покой на неделю.
— Твои ставки растут, — прошептал Мартин Цветковой на ухо. — У нее нет уверенности, что я буду в покое рядом с такой женщиной, как ты… — и хохотнул. — Извини, сестричка, я здоров и должен уйти!
— Такого пациента надо было класть в психиатрическое отделение, — заметила Яна.
— Мы с тобой на одной волне, — подмигнул ей Мартин и сунул медсестре в карман халата пять тысяч рублей. — Купите тортик, конфеты и устройте чаепитие за мое здоровье.
Они вышли на улицу, и Мартин остановил частника.
— На Ленинградский вокзал, шеф.
— Всё-таки я должна заехать домой, взять хоть какие-то вещи, деньги, — пробормотала Цветкова. — Нет, у меня с собой кредитка и паспорт, но…
— Я тебя арестовал, я тебе всё и оплачиваю! — беззаботно ответил Мартин.
Яна отметила выражение лица, с которым посмотрел на нее водитель.
Но Мартина явно не беспокоило, что о нем могут подумать окружающие.
— А я люблю путешествовать налегке, — заметил он.
— Конечно! Ты же едешь домой. Это я отправляюсь в никуда. — У Яны настроение было явно не приподнятое.
— Обычно девушки идут со мной с большой охотой, — посмотрел на нее Мартин.
— Сейчас не тот случай, — заверила его Яна.
Приехав на вокзал, Мартин расплатился с водителем и побежал покупать билеты. Вернулся он в прекрасном расположении духа.
— Всё, купил! А тебя, Цветкова, ничему жизнь не учит. Как можно было кому-то отдать свой паспорт? Теперь я тебе его не отдам, пока сам этого не захочу. Считай, что ты у меня в рабстве! Класс, правда?
Яна побледнела.
— Я никогда не имела дел с такими наглыми типами. Отдай мне паспорт. Это противозаконно!
— Ничего страшного. Пусть пока побудет у меня. У нас до отправления поезда уйма времени! Пойдем в универмаг, прикупим тебе все необходимое.
— Я не одеваюсь в универмагах, — ответила Яна.
Мартин внимательно посмотрел на нее.
— Ну, конечно! Как же я мог подумать, что ты одеваешься как все. Извини, был не прав.
— И что делать? Может, всё-таки заедем ко мне?
— Исключено. И где же ты одеваешься?
— В основном, за границей. А в Москве… Ну, есть один бутик для своих.
— Значит, берем такси и едем туда.
— Цены там не низкие. Не боишься, что твой счет сильно пострадает? — спросила Цветкова.
— Мой счет выдержит любую атаку, — заверил ее Мартин.
Решив отомстить ему, что называется, материально и стереть самодовольную улыбку с его красивого лица, Яна оторвалась в бутике по полной.
Куда же она без черного короткого платья? А еще без красного и ярко-бирюзового. Кремовая прямая юбка подойдет к загару, если Яна получит красивый загар. Ей также шли юбки-годе, юбки-полусолнце, в клетку, в горошек, однотонные… А куда же Яна без чулок и белья?