Миссис К. и полковник П
— Ну, что ж, — сказала толстая женщина, поправляя обеими руками необъемных размеров грудь, — кажется, все в порядке. — Когда она говорила, ее толстый тройной подбородок дрожал. Круглая голова с рыжими волосами склонилась в одну сторону. Маленькие глазки сузились, а рот с толстыми губами приоткрылся. — Бедняга. Что это с ним сделали?
— Мы не знаем, миссис Корнелиус. — Полковник Пьят отошел от гроба, который стоял на том же месте, где Уна Перссон оставила его. Двух остальных нигде не было видно, а маленькая полосатая кошечка все еще была здесь. — Теперь, когда мы точно определили, кто он такой… — Он снял белые лайковые перчатки. Они идеально подходили к хорошо сшитой, отделанной золотом форме, к ботинкам из лайки и франтоватой фуражке. — …мы попытаемся выяснить. Мы один раз чуть было не встретились с ним в Афганистане. Но мой поезд, как это часто случается, опоздал.
— Мне помнится, он всегда был немного слабоват здоровьем, — сказала миссис Корнелиус задумчиво.
Полковник Пьят подошел к роялю, на котором были аккуратно расставлены бокалы, а также стояла бутылка водки. — Могу я предложить вам выпить, мадам?
— А куда делись все эти воздушные шары? Я слышала…
— «Цеппелины» улетели из города. Они принадлежали немцам, которых мы вчера разбили наголову.
— Налейте мне выпить. Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на Рональда Колмана?
— Но мне бы больше хотелось быть похожим на Джесси Джеймса. — Полковник Пьят улыбнулся и указал на проигрыватель, стоящий на камине. Из колонок звучала песня Боба Дилана. Полковник налил унцию Петербургской водки в бокал из богемского стекла на длинной ножке и подал его миссис Корнелиус, столько же он налил и себе. Она мгновенно выпила его до дна.
— Да, — сказала она довольно и со стуком поставила бокал на камин. — Потрясающе! Да! Ха! Ха!
Полковник Пьят с заинтересованным видом посмотрел на костяшки своих белых пальцев, затем выпрямился и медленно выпил содержимое своего бокала.
Миссис К. провела грязным пальцем по вороту своего дешевого ситцевого платья красного цвета.
— Не слишком ли это крепко для вас?
— Вы так считаете? — Пьят приложил палец к губам и с умным видом поднял брови. — Пожалуй.
— Никогда бы не подумала. Вы же не из этих чертовых немцев?
— Нет, а что?
Она немного отвернулась и ногтем большого пальца стала ковыряться в зубах, из-за этого трудно было разобрать, что она говорит:
— Он выздоровеет, полковник?
— Только врачи могут сказать наверняка, мадам.
— Понятно. Его брат Фрэнк всегда относился ко мне лучше, чем он, я сделала все, что было в моих силах, но…
— Мы живем в беспокойное время, миссис Корнелиус.
Миссис Корнелиус посмотрела на него с притворной серьезностью, слегка улыбнулась уголками ярко-красного рта. Затем открыла рот. Рыгнула. Рассмеялась.
— Вы не шутите — ха, ха, ха, — давайте еще…
— Что вы сказали?
— Ничего. Все в порядке. Я себе налью еще, ладно? — Она переваливающейся походкой подошла к роялю. Издавая довольные звуки, она вылила почти все, что оставалось в бутылке, в бокал с длинной ножкой. Повернулась, подошла к полковнику, подняла бокал и с вожделением выпила его почти до дна. — Ваше здоровье! — Ей стало жарко от выпитого, и капли пота выступили на ее довольном лице. Она бочком подошла к полковнику Пьяту и слегка подтолкнула его локтем в бок. — Неплохо. — Она опять рыгнула. — Раз — и половины нет. Хи-хи-хи!
Полковник щелкнул каблуками и отдал честь.
— Я благодарю вас…
Из гроба раздался пронзительный крик. Они оба повернули головы в его сторону.
— О, Боже! — воскликнула миссис К.
Полковник П. подошел к гробу и осторожно заглянул внутрь:
— Интересно, они его хоть кормили?
— Он всегда ел мало. — Миссис Корнелиус встала рядом с полковником, ее грудь то вздымалась, то опускалась. Она уставилась на сына с умильным выражением на лице. — Я никогда не могла понять, чем он питается, где берет энергию. Он был настоящим маленьким чертенком, так ведь, Джер?
Голова качалась из стороны в сторону. От вони, исходившей от него, просто тошнило. Он опять пронзительно закричал. Его тонкие руки были все в ссадинах и синяках, ногти обломаны, веревки, которыми он был привязан, стерли ему запястья до крови. Он то открывал, то закрывал рот, то открывал, то закрывал; были видны только белки глаз.
Миссис К. с решительным видом отвернулась от своего сына, как бы слегка осуждая его, и допила водку. Прежде чем поставить бокал на буфет эпохи Иакова I, она внимательно посмотрела на полковника. Повела массивными плечами и потерла левый глаз указательным пальцем левой руки, затем подбадривающе усмехнулась и сказала — Ну и…
Полковник Пьят склонил голову.
— Мои люди проводят вас до Лондона.
— А, — сказала она. — Так вы хотите…
— В чем дело, мадам?
— Я собиралась осмотреть достопримечательности, раз уж я сюда приехала, — подмигнула она.
— Я отдам распоряжение своим людям показать вам город. Хотя достопримечательностей почти не осталось.
— 0-о! Столько солдат, и все мне одной? О-о!
— Еще раз благодарю вас за помощь, миссис Корнелиус. Мы приведем вашего сына в норму. Не беспокойтесь.
— В норму! Что ж, это было бы неплохо! — Все ее тело затряслось от смеха. — Я надеюсь, вам удастся сделать это, полковник. Ха-ха-ха!
Она, переваливаясь, вышла из комнаты со словами:
— Я уверена, вы это сделаете!
Бокал из богемского стекла свалился с буфета на персидский ковер, но не разбился.
Из гроба послышались печальные звуки. Грусть наполнила полковника Пьята. Он поднял упавший бокал и поставил на рояль. Затем вылил себе остатки водки из бутылки.
Последние новости
Воспоминание (А)
Прекрасная любовь. Прекрасная любовь.
Теренс Грин, девяти лет, и Мартин Харпер, восьми лет, умерли вчера вечером во время купания от того, что задохнулись дымом, исходившим от нагревателя воды. Это произошло на Истагон-роуд в Норвиче.
По крайней мере 90 вьетнамских женщин и детей, содержавшихся за колючей проволокой в камбоджийском городе Пресот, были убиты выстрелами из пулеметов и винтовок во время атаки камбоджийских войск в этом районе.
Обстоятельства убийств выясняются.
Вчера в Луневилле француженка 37 лет, мать троих детей, напала на них с ножом, одного из них убила, а затем покончила жизнь самоубийством, сообщила полиция. Мадам Мария-Мадлен Амет ранила четырнадцатилетнюю Джоан и одиннадцатилетнего Филиппа, которым удалось убежать от нее, а девятилетнюю Кэтрин зарезала насмерть.
Апокалипсис (вариант 1)
— Досадно, в самом деле, — сказал майор Най, стоя на крыше разграбленной аптеки рядом с Джерри Корнелиусом и наблюдая, как варвары переходят через раскачивающиеся остатки того, что еще недавно было мостом Тауэр-Бридж. Начало светать, и это определенно положительно сказалось на общем впечатлении, которое производила толпа людей, разодетых в грязный шелк, атлас и бархат. Одни взгромоздились на лошадей, другие ехали на мотоциклах, велосипедах, но большинство устало тащилось пешком по мосту с узлами на плечах. Кое у кого в руках были двенадцатиструнные гитары фирмы «Гибсон», «Ямаха», «Фрамус», «Мартин» и даже «Хофнерс», и они наигрывали что-то примитивное. — Стыдно за них. Но кто может их винить за это?
Джерри натянул новые перчатки.
— У вас с ними больше общего, чем у меня, майор.
Майор Най сочувственно взглянул на него.
— Но вы ведь одиноки, мистер Корнелиус?
Жалость к самому себе захлестнула Корнелиуса. В его глазах заблестели слезы.
— Да, черт побери.
Майор знал, чем его можно пронять.
Когда часть толпы достигла южного берега, раскачиваемый тысячами мокасин и замшевых сапог мост медленно рухнул в грязную Темзу. Огромные камни сорвались с башен, стоявших по обеим сторонам моста. Камни, куски асфальта падали и раскалывались, так же легко, как кусочки сахара, раскусываемые щипчиками. Псевдоготическое сооружение из гранита целиком обрушилось вниз. В воздухе развевались чьи-то длинные волосы, падали младенцы, вывалившиеся из рук, сыпались гитары, узлы, бусы, меха; в воздухе кружились, медленно падая, чьи-то кружева. Варвары, пролетев по воздуху, стремительно падали в реку, и она их поглощала. Какое-то время еще было слышно, как чей-то магнитофон играет «Ты не всегда можешь получить то, что хочешь» в исполнении «Роллинг Стоунз», но затем и он смолк.
Патруль подразделения «Пантера» прибыл слишком поздно и, как бы салютуя умирающим, опустил свои 280 EM1S. Они выстроились вдоль северного берега и наблюдали, как тонут дети.
«Пантерами» руководил высокий аристократ в великолепно сшитом костюме, борода в форме эспаньолки и усы у него были аккуратно подстрижены, волосы коротко выстрижены на затылке, в руке он держал «веллингтон ХР-100». Этот пистолет был ему нужен, скорее всего, для того, чтобы произвести нужное впечатление, чем для практических целей. Он стоял, сложив руки на груди, дуло пистолета покоилось на сгибе левой руки. «Пантеры», одетые в хорошо сшитую форму, вопросительно посмотрели на своего командира. Несомненно, основное в жизни «Пантер», в отличие от варваров, было — жить красиво и со вкусом. Именно поэтому они враждебнее всех относились к варварам. Война между ними была войной двух стилей жизни, и «Пантеры» под предводительством американских главарей всегда и во всем одерживали верх.
«Пантеры», находившиеся на северном берегу, приняли наконец решение. Облокотясь о перила, они встали спиной к реке и, опустив головы, стояли и слушали крики умирающих, которые становились все тише и тише, и в конце концов наступила полная тишина. Они сели в «мерседесы» и «бентли» и укатили.