высовываться. И после ужина – спать!
– Как спать, бабушка? Отец завтра возвращается, а у меня юбка недовышита! Да там всего-то до полуночи работы! – взмолилась Анна.
– Хорошо, заканчивай работу. А потом уже точно спать!
В зале горели свечи в большой люстре и по стенам, в камине пылали огромные дрова, кухонная прислуга сбивалась с ног, таская тяжёлые подносы, заваленные дичью, хлебом, сыром, сладкой выпечкой. И кувшины с элем и чем покрепче, ясное дело.
Гостя усадили на почётном месте рядом с леди Кэтрин и бабушкой, Анна сидела не слишком далеко и украдкой рассматривала его. И надо сказать, этот отцовский друг ей совсем не нравился. Бывало, приезжали и получше.
Ладно толстый, отец тоже не тростинка. Но ещё и громкий – его голос было отлично слышно во всех углах немалой залы. И неаккуратный – хватал еду руками со всех блюд вокруг, вытирал пальцы о камзол и штаны. Или даже не вытирал – вдруг взял за рукав Кэтрин и стал что-то ей втолковывать про охоту на волков и кабанов, мачеха даже отшатнулась и наморщила нос, как всегда делала, если ей что-то сильно не нравилось.
А девушки рядом сплетничали, что гость приехал на громадном раскормленном коне, потому что нормальный конь такую тушу просто не выдержит. И что он уже пытался задирать юбки служанкам – Элис вывернулась и убежала, а Бесс сказала, что ей любопытно, что за лорд такой, и не стала убегать. Но она сама толстая, ей, наверное, такие по нраву. Хотя одежда его, надо сказать, знала лучшие дни – вышивка обтрепалась, бархат вытерся, дорожный костюм заштопан в трёх местах, и не слишком аккуратно, не иначе охранники кинжалами штопали, – хихикала мачехина камеристка Дженет. Не слишком богатый гость, в общем, Бесс зря на подарок надеялась, вряд ли ей что-то досталось.
Эти разговоры огорчали. И вид гостя тоже огорчал. С чего бы это отцу выдавать её за такого? Денег негусто, сам тоже не блестящ, и даже не молод, и вот с таким – в постель? Такому – детей рожать? Впервые Анна задумалась о замужестве как о чём-то нежеланном и неприятном.
Джейн-то вышла замуж за пригожего соседского сына, и у Фрэнсис муж тоже молод и привлекателен. Оба отлично ездили верхом, неплохо фехтовали, Уильям ещё и ножи метал. И танцевали неплохо, и петь умели. А этот…
Оказалось, что в свите лорда Уолтера прибыл музыкант, звали его Томми-менестрель. Он уже устраивался на лавке со своей лютней, крутил колки, подстраивал струны. В любой другой вечер, не в сегодняшний, Анна бы первая подскочила к этому менестрелю и стала выспрашивать – какие песни он знает, какую танцевальную музыку играет, не нужно ли подыграть. А сейчас сидела, как каменная, и механически отмечала – настроил, взял первый аккорд, запел.
Песня была ей незнакома – что-то о дороге и путниках. Сидящая рядом Нэнси шепнула, что не завидует тем, кто проводит в эту ночь в дороге – это ж надо совсем ума лишиться, чтобы выйти за стены, мало ли, что там? Анна была с ней полностью согласна – чтобы бродить по лесу ли, по дороге в ночь Самайна, нужно быть изрядно безголовым.
И тут челядь за столом зашумела и на разные голоса стали просить песен о чудесах, о небывалом, о странном и несбывшемся. Музыкант улыбнулся, сказал, что есть у него несколько таких песен, только чудеса там такие, что, может быть, кому-то чудесами и не покажутся, но это пусть каждый сам решит. Взял аккорд и запел.
Он пел – словно рассказывал истории. Раскрывались холмы, оттуда выходил Добрый Народец – по делам или по прихоти, иногда они просто показывались людям и исчезали, иногда необратимо меняли ход человеческих судеб. Казалось, то колесо, которое крутится у каждого за спиной и прядёт его нить жизни, сейчас находится прямо здесь, в зале, и всем был слышен его шорох и поскрипывание.
Аккорд растаял в воздухе… и все услышали громкий храп – это лорд Уолтер уснул носом в тарелке. Благо, в чистой – он уже успел её вылизать и нахваливал при этом подливку кухарки Мэри. Тут же его камердинер и пара охранников подхватили храпящее тело и потащили из залы в сторону гостевой башни.
А музыкант продолжал играть.
Следующая песня была о юной красавице, которую волей судьбы выдали за богатого, доблестного и влиятельного старика. Конечно же, она не чувствовала к нему ни малейшей склонности и очень страдала от этого факта. Хотя была ему верной женой, но ровно до того момента, пока не возник однажды перед ней из заката прекрасный странник. Странник оказался бродячим певцом, он остался в замке на ночь, а утром явился из путешествия супруг, и убил бы на месте легкомысленную даму, но вдруг откуда ни возьмись явились защитники, и ревнивый старый муж погиб на божьем суде в честном поединке.
Текст Анна сходу не запомнила, куплетов было много, но мелодия припева просто брала за душу. Она осторожно оглянулась – бабушка куда-то вышла, Кэтрин ушла ещё раньше, а оставшаяся челядь бродила по залу. Тогда она подошла к музыканту, улыбнулась и спросила – нельзя ли ей списать эту прекрасную песню? Ей показалось, что она запомнила мелодию…
Он улыбнулся, достал из вощёного мешочка лист бумаги и подал ей. И сказал, что это он придумал песню много лет назад, и ему очень приятно, что песня понравилась юной и прелестной деве. После чего дева попросила разрешения попробовать гармонию на лютне, попробовала, тут ей подали её собственный инструмент, и к общему удовольствию они спели песню вдвоём.
– Если вы не исчезнете с первым лучом солнца в недрах какой-нибудь окрестной горы, я буду рада спеть с вами наутро. Вернётся мой отец и будет большой праздник.
– Благодарю за приглашение, прекрасная леди. Я жду известий, и пока я их не получу, то с удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством.
Вот и славно!
А теперь нужно бежать и заканчивать вышивку на юбке. Она обещала бабушке, что придёт спать не позже полуночи.
* * *
Анна шила и пела, сначала тихонечко, потом громче. Бабушка настрого запретила ей запираться ночью в этой комнате, поэтому дверь была приотворена. Но в двух соседних комнатах никто не спал, поэтому можно было сбросить с головы чепец и не стесняться. Их же с бабушкой спальня находилась за две двери по коридору от лестницы дальше и уже была заперта – бабушка отошла ко сну.
Оставалось не так много – два завитка да бисер по ним. Анна радовалась близкому завершению работы и напевала ту самую песню, которую после ужина услышала от заезжего музыканта. Точнее, припев от неё. И вдруг услышала незнакомые шаги в коридоре.
Бабушка ходила не так, Кэтрин тоже, да и вообще никто из тех, кому дозволялось бывать в этой части дома, так не ходил. Анна подняла голову от шитья и увидела незнакомого улыбающегося ей мужчину. Молодого. И в сравнении с лордом Уолтером он показался ей просто прекрасным.
Подсвечники, в каждом из которых оплывало по пять свечей, давали возможность хорошо разглядеть его. Да и небольшой камин тоже добавлял света.
Он носил простой чёрный суконный дублет и чёрные же шоссы, вокруг запястий виднелись присборенные манжеты, а вокруг шеи – небольшой гофрированный воротник, чистый, но не накрахмаленный. Кожаный пояс с красивой пряжкой и наконечником, она не встречала такого узора никогда. Нож и сумка на поясе. И на правой руке – кольцо, развёрнутое камнем внутрь.
Золотистые вьющиеся волосы немного не достают до плеч. И смеющиеся серые глаза. Нет, не просто серые, а с какими-то странными золотыми искрами. Или это ей в свете свечей померещилось?
Ой, да это же один из людей лорда Уолтера! Она его мельком видела за столом, а потом он вместе с таким же, видимо, неудачливым товарищем утаскивал бесчувственное тело лорда в спальню.
Он протиснулся в приоткрытую дверь и вошёл. Дверь не шелохнулась и не скрипнула – прямо как в том сне, когда они ходили на чердак с серебряной девушкой.
– Рыжая, как лисичка, поёт, как птичка, как фея вышивает, никто её не знает! Как зовут вас, прекрасная леди? – спросил он.
Ну надо же, какие складные речи! С чего бы это?
– Нет, это я должна вас спросить – с кем я имею честь говорить? Кто среди ночи явился незваным и не позволяет мне труд завершить? – Анна вскочила со стула и не сводила с него глаз – вот ведь! Сейчас как проснётся бабушка да как явится сюда, и скандала не миновать!
Свои складные строки, если таковые случались, она всегда держала при себе. А здесь… само вырвалось.
– Меня зовут Эдвард, и я нанялся в стражу к лорду Уолтеру, чтобы в компании добраться до здешних мест, – он изящно поклонился, и если бы они встретились в танце посреди бальной залы, то Анна никогда бы не подумала, что это стражник. – Я услышал вашу песню. Увы, мне не удалось послушать менестреля после ужина, хотя мне и рассказали, что он замечательно пел, а потом к нему присоединилась прекрасная дева, и они пели вместе. Не вы ли та певица?
– Если даже и я, вам всё равно нечего делать здесь. Если вас услышит моя бабушка – нам обоим не поздоровится.
– А далеко ли бабушка?
– За стеной.
– За стеной никого нет, – покачал он головой. – В конце коридора – может быть, там кто-то спит в комнате за запертой дверью. Крепко спит, между прочим, и, сдаётся мне, видит неплохой сон.
– Откуда вы всё это знаете? – вытаращила она глаза, забыв об учтивости и хорошем воспитании.
– Так, – пожал он плечами, – знаю.
– А как вы попали в этот коридор?
– По лестнице, – рассмеялся он. – Только она оказалась старой и рассохшейся, я даже удивился, как это в таком достойном замке – и такая опасная лестница, – он снова улыбнулся.
– Что? Вы пришли со стороны восточной башни? – Анна только что рот не раскрыла от изумления.
Ну да, это кое-что объясняет. Если он пришёл не как все люди ходят, а так, как только кошки дворовые бегают, – понятно, что его никто не услышал! Он не проходил мимо их с бабушкой спальни, вот и всё.
Пожар в восточной башне случился ещё до рождения матушки, а денег на ремонт с тех пор так и не нашли. Башня стояла заколоченной, а все подходы к ней постепенно ветшали.