И всё же не хочется прятаться под юбкой. Но семья на то и семья, чтобы защищать друг друга. А мы с Софьей планируем стать семьёй.
Имеется и другой способ — великие князья Оболенские. У меня есть право просить у великой княгини что угодно. А у её семьи передо мной долг жизни. К счастью, в этом мире это не пустые слова. Объявив о долге жизни в суде, великая княгиня автоматически возьмёт на себя все претензии в мой адрес. Получится ровно та же ситуация, что и с князем Выборгским. Но не до свадьбы, а до тех пор, пока мы с великой княгиней не решим, что долг погашен.
Вообще, мог бы прикрыть себя этим долгом заранее, но не хотел лишний раз светить то, что помогал Оболенским. Иначе уже не Канцлер, а враги Оболенских могли бы нацелиться на мою семью.
Правда, есть вероятность, что Канцлер догадывается о том, что один из бородачей-спасителей это я. Однако помешать представителям высшей аристократии отдать долг жизни он не вправе.
Кстати, бояре Морозовы тоже должны мне жизнь. Но возможность прикрываться ими я никогда не рассматривал. Хоть они и бояре, они слабы. Нечего на них вешать свои проблемы. Князья даже в состоянии войны куда более могущественные и влиятельные персоны.
Ну и третий козырь… Очередной традиционно-правовой казус, который мы подготовили, но… Там совсем странная защита от Арвина, и, надеюсь, она так и не понадобится.
Хотя, надеюсь, мне вообще не придётся использовать козыри.
Раздался щелчок — окошко на двери открылось, и я увидел лицо охранника:
— Подойди к дальней стене и заведи руки за спину. Без фокусов, чемпион.
Уже допрос? Быстро. Не прошло и сорока минут, как меня закрыли в камере. А ведь сегодня воскресенье. Поздний вечер. Чего людям не спится?
— Понял, командир, — отозвался я.
За спиной заскрежетала металлическая дверь.
— Зря ты, парень, аристократу по щам зарядил, — проговорил охранник и защёлкнул наручники на моих запястьях. — Тебя ж такое будущее ждало…
— Думаете? — через плечо спросил я.
— А то ж. Твои успехи разве что ленивый не обсуждал. Идём.
Фанат-простолюдин? Или тоже человек из дружины Хранителей? Так-то в этот раз меня «определили» в полицейское управление третьего северо-восточного района Москвы — ближайшее к моей усадьбе. И все местные служивые — полицейские, а не дружинники.
— Мой тебе совет, чемпион. Послушай старика и не ерепенься. Может, удастся выпутаться.
— Спасибо, — отозвался я.
В коридоре к конвою присоединилось ещё двое дежурных. Мы прошли двадцать три метра, и меня завели в комнатку с простеньким интерьером — скучные бетонные стены, а из мебели только стол и два стула. Меня посадили там, где к столу крепилась металлическая штанга. Отцепили наручники с левой руки, протянули цепочку под штангой и вновь защёлкнули замок.
Артефактные наручники чёрного цвета. Красивые. Далеко не в каждом боярском роду такие имеются. У Морозовых, например, таких нет.
Спустя минуту охранники оставили меня в гордом одиночестве. К счастью, ждать пришлось недолго. Ещё через три минуты в допросную вошла молодая женщина в длинной серой юбке и приталенном пиджаке.
Глава 3
— Добрый вечер, Аскольд Игоревич, — грудным голосом проговорила она. — Меня зовут Наталья Ивановна Спицына, сегодня я буду вашим имперским защитником.
И добродушно улыбнулась.
Красивая, зараза — тёмно-русые пышные локоны спускаются на внушительных размеров грудь, большие и ясные глаза смотрят с теплотой и нежностью, трепетные губы влажно бликуют в тусклом свете лампочки.
Хех… А мы с Арвином все думали, какого Форкха люди Канцлера до сих пор не подослали ко мне агентку-обольстительницу? Рабочая же тактика. Или мои «Райские кущи» намекнули им, что меня не так просто совратить? Что красивая женщина не сможет нежностью и страстью вложить в мою головушку «правильные» мысли?
А зачем тогда сейчас? Решили пойти на последний штурм и использовать все методы?
— Очень приятно, — ровным тоном ответил я.
Четыре секунды она пристально смотрела на меня, а затем открыла блокнот, пробежалась глазами по записям и перевернула страницу на чистую.
Снова посмотрела на меня. А я что? Сижу-жду. Разыгрывать испугавшегося зайца не планирую.
— Аскольд Игоревич, — наконец произнесла защитница, — ситуация, в которой вы оказались, весьма сложная. Но будьте уверены, — ее голос вновь потеплел, — я здесь, чтобы помочь вам. Чтобы отстоять ваше доброе имя. Расскажите, почему так вышло, что столь выдающийся молодой человек как вы ударил аристократа?
— Я никого не бил, — пожал я плечами.
— А? Свидетели утверждают обратное. Прошу вас, Аскольд Игоревич, будьте со мной откровенны.
Профессионализм выше всяких похвал. Эта Наташа настолько умело использует женские чары, что и более взрослые люди, чем семнадцатилетний юноша, могли бы повестись. Тон, дыхание, взгляды. Как она схватила себя за указательный пальчик, будто в самом деле волнуется за меня.
Прости, детка, Софья меня, конечно, завела в пятницу, когда мы прощались, и Веронику я не заряжал несколько дней, но уж в такой момент мне хватит умения сдержать подростковые гормоны.
— Видимо, свидетели ошибаются, — всё так же спокойно проговорил я. — Мой знакомый — Георгий Максимович Чудинов, похоже, слишком переутомился на работе. Он начал говорить странные, дискредитирующие его вещи. Вот я и попытался привести Георгия Максимовича в чувства.
— Странные, дискредитирующие вещи? — заинтересовалась женщина и черкнула пару слов в блокнот.
— Открыто заявил о своём намерении изнасиловать мою тётю, пользуясь своей принадлежностью к привилегированному сословию, — холодно пояснил я.
Наталья замерла, а затем добродушно улыбнулась:
— Вы, должно быть, что-то не так поняли, Аскольд Игоревич. Этого не может быть, Георгий Максимович…
— У меня есть аудиозапись его угроз, — перебил я «защитницу».
— У вас? Как это возможно?
Вопрос понятен. Я как был в домашней рубашке и штанах, так в них до сих пор и хожу — даже куртку не взял, когда выбегал на улицу. А когда меня «принимали» в отделении, хорошенько прощупали все карманы.
— Записал на диктофон. В данный момент он у княжича Новочеркасского, — спокойно ответил я. — И поверьте, княжич не станет хранить эту запись на полке, если я окажусь в беде.
— У вас очень близкие отношения с наследным княжичем Новочеркасским?
— Бывшие противники иногда становятся лучшими друзьями.
— И всё же сложно поверить, что на этой записи зафиксированы открытые угрозы… — покачала она головой.
Скорее всего, Чудинов должен был действовать несколько тоньше. Но борьба двух Аур внутри него заставила мерзавца идти к поставленной Годуновым цели максимально прямо.
— Хорошо, допустим, — спустя одиннадцать секунд тишины сказала защитница. — Но, Аскольд Игоревич, — хлопнула она ресничками. — То, что видели другие аристократы, тоже играет важную роль. Некоторые свидетели утверждают, что вы подняли руку не просто на Георгия Максимовича, а на устои империи! А это… это очень серьёзное обвинение.
Она положила свою руку на мою ладонь.
— Аскольд Игоревич, я… я ваша защитница и верю вам. Я не думаю, что суд в самом деле посчитает пощёчину Георгию Максимовичу, который говорил такие гадости, равной измене родине, но и закрыть глаза на показания свидетелей-аристократов суд не сможет. А если род Чудиновых решит, что его рассудок помутился именно после вашего удара? Аскольд Игоревич… суд может отправить вас на каторгу. Пять… а может, и десять лет. Заставит выплатить виру! А другие аристократы будут недобро смотреть на ваших родных и видеть в них тех, кто тоже может пойти против устоев.
Форкх дери эту актрису. Как же здорово играет. Интересно, она когда-нибудь снималась в кино? Искренность и достоверность вышел всяких похвал.
— Ужасные вещи вы говорите, — вздохнул я. — Будто бы суд вообще не попытается разобраться кто прав, а кто виноват.
— Попытается, Аскольд Игоревич! Конечно же, попытается! Но наша с вами задача ему помочь. Легче всего опровергнуть обвинение в измене родине. Вы ведь желаете нашей империи процветания?
— Конечно.
— Вы должны донести эту мысль до суда и всех, кто будет присутствовать в зале! Заявите об этом громко! И подкрепите намерениями.
— То есть? — спросил я, хотя и так прекрасно понимал, куда она клонит.
— Сообщите, что желаете послужить империи верой и правдой! Победа на всеимперском турнире подарила вам уникальный шанс поступить на Золотой Курс — воспользуйтесь им! Кроме того, что вы обелите своё имя и имя своей семьи на суде, вы получите блестящее будущее. Вы ни в чём не будете нуждаться, станете офицером и дворянином, обретёте влияние в обществе и армии, а заодно сможете защитить себя и свою семью от многих недоразумений.
— Звучит заманчиво, — хмыкнул я.
— Вы согласны?
— Я подумаю.
— Думайте, Аскольд Игоревич, но времени у вас мало, — проговорила она проникновенно и заглянула мне в глаза. — Я буду молить богов, чтобы они вам помогли. Но даже боги отвернутся от вас, если вы сами себе не поможете. Во время судебного заседания я сделаю всё от меня зависящее, но и вы приложите усилия. А… когда вас оправдают, я от всей души поздравлю вас!
— А заседание когда?..
— Ориентировочно через полтора часа, — невозмутимо ответила «защитница».
Форкх меня дери! В воскресенье почти ночью? Они там совсем с ума посходили?
— Дежурный судья с помощниками уже готовятся к заседанию, они вполне справятся с этим делом, — добавила женщина.
— А провести расследование?
— Свидетельские показания — единственная улика. Этого достаточно, ни к чему разводить бюрократию там, где это не нужно.
Мда… а ведь я думал, меня будут мариновать в камере несколько дней. А вон оно как…
— Моей тёте сообщили? Не может же суд судить несовершеннолетнего без опекуна.
— Я обязательно прослежу, чтобы ваша тётя прибыла к началу судебного заседания.