Я почувствовал, как что-то кольнуло в груди.
— Софья Антоновна не вернулась из Выборга?
— Из Выборга? А, ну да, она же вчера после суда сказала, что нужно вернуться домой. Нет, почему-то они не улетели. У неё и князя появились какие-то важные дела в Москве.
На миг я задумался, вчера сразу после суда я звонил своей будущей супруге. Правда, разговор у нас получился весьма скомканный. Она сослалась на срочное дело, а я попросил позвонить, как освободится.
До сих пор не звонила, да и я был занят и не заметил.
— Надеюсь, скоро разберутся со своим завалом, — бодро произнёс я. — Ладно, Алис, нам с твоим отцом нужно ещё съездить на базу.
— С нашим отцом, — подняла указательный палец вверх «сестричка». Хихикнула, а затем посерьёзнела. — Что-то серьёзное?
— Ничего, просто знакомство с ратью рода, — равнодушно ответил я.
— Быстро ты, — одобрительно покачала головой девушка. — С ходу берёшь быка за рога.
— Я лишь хочу обезопасить всех членов моей семьи.
Простившись с Алисой, я вышел в гостиную. Удобно расположившись в кресле, достал телефон и без колебаний выбрал контакт: «Царица Троекурова».
Длинные гудки.
Долгие длинные гудки…
Трубку так и не взяла.
Выдохнув, я потёр переносицу. Вот и что это, Форкх меня дери, такое? Нет, я, конечно, допускаю, что у Троекуровых могут возникнуть какие-то проблемы. Но… Как-то внезапно Софья сбежала из зала суда. И если бы они с отцом заранее планировали улететь обратно в Выборг после заседания — улетели бы. Насколько я понимаю, снегопада ночью не было. А раз не улетели, то что? Можно предположить, что пилот не ожидал полёта обратно и отправился отдыхать, а самолёт не успели подготовить к вылету, Троекуровы приехали в аэропорт, решили, что ждать не будут и отправились в Московскую усадьбу…
Всё как-то натянуто…
Софья расстроилась из-за того, что я Оболенский? Решила, что никто меня из рода не выпустит и теперь страдает?
А почему тогда трубку не берёт? Она девочка рассудительная, хотя бы поговорить со мной удосужилась бы.
С другой стороны, рядом со мной Софья всегда ведёт себя со мной несколько по-иному, чем с другими…
За всеми этими мыслями я не заметил, как оказался в машине на заднем сиденье рядом с «отцом». От водителя и телохранителя нас отделяла звуконепроницаемая перегородка.
— Скажи, у тебя хорошие отношения с князем Выборгским? — спросил я.
— Смею полагать, что неплохие, — кивнул Арсений. — Но близкими друзьями нас не назвать.
— А номер его телефона у тебя есть?
— Есть.
— Здорово, — я улыбнулся, а затем изложил своему старому слуге свою небольшую просьбу.
Глава 7
Московская военно-тренировочная база Оболенских располагалась в пяти километрах на восток от столицы. И представляла собой внушительного вида укрепления с административным зданием, бараками, тренировочными залами и ангарами для техники.
— Рады приветствовать вас, ваша светлость! — отсалютовали великому князю ратники, когда мы вышли из машины на территории базы.
— Вольно, — резко ответил великий князь Тверской. — Судари, сударыни, представляю вам своего младшего сына — Аскольда Андреевича Оболенского. Хочу, чтобы вы впредь относились к нему так же хорошо, как и ко мне.
— Есть! — гаркнули бойцы.
— Не смею вас задерживать, возвращайтесь к своим делам.
Командиры отдали приказы своим отрядам, и ратники, бросая в мою сторону любопытные взгляды, покинули плац.
С нами же осталась группа из пяти человек.
— Аскольд, позволь познакомить тебя с полковником Данилой Константиновичем Рысихином, — великий князь указал на крупного мужчину с обветренным лицом. — Он управляет этой базой.
— Очень приятно, Данила Константинович, — я вежливо протянул руку.
— Для меня честь, быть представленным вам, ваша светлость, — без какого-либо подобострастия в голосе пробасил полковник, отвечая на моё рукопожатие.
— Подполковник Руслан Львович Илюхин, — «отец» указал на высокого мужчину с колючим взглядом, — глава московского отдела службы безопасности.
Я вежливо поздоровался и с ним, а затем великий князь представил мне других членов группы: капитана Анатолия Семёновича Ивлева — личного помощника подполковника Илюхина, капитана Леонида Фёдоровича Дорохова — главу дознавателей, и единственную сударыню в этой компании — капитана Валерию Васильевну Заинину, которая занимала должность адъютанта начальника базы.
Примечательно, что все пятеро — потомственные аристократы, а не Слуги. Значит некий дворянин Василий Заинин позволил дочери выбрать воинскую стезю, а не замужество. Помнится, Софья говорила, что и в военном университете иногда учатся девушки.
— Ваша светлость, изволите понаблюдать за тренировочным процессом? — спросил полковник, когда со знакомством было покончено.
— Может быть, позже, — покачал головой Андрей Оболенский. — Пройдёмте в штаб.
— Как пожелаете. Лера, распорядись, чтобы подготовили горячий чай.
Мы поднялись на второй этаж административного здания. Холл и коридоры выглядели отлично — ни пылинки, ни царапинки. Видно, что полковник тщательно следит за вверенным ему объектом.
Вся наша группа расположилась в просторном зале за огромным овальным столом. Великий князь, как и положено, сел во главе стола, я занял место по правую руку от него, напротив меня сел полковник Рысихин. Этот мужчина не нервничал, хотя, скорее всего, до конца не понимал, зачем именно мы приехали.
— Аскольд, тебе слово, — откинувшись на спинку кресла, произнёс «отец», тем самым исключив себя из беседы.
— Руслан Львович, я хотел бы взглянуть на протоколы допроса двух наёмников из «Белых клыков».
— Вас интересует выдержка из заключения? — не повёл и бровью глава московского отдела СБ.
— Максимально полный протокол, — ровным тоном ответил я.
— Одну минуту, ваша светлость. Толя, — он повернулся к помощнику, тот коротко кивнул и покинул помещение.
Вообще отчёт по допросу пойманных нападавших на кортеж семьи Оболенских с пометками СБ у великого князя был, и я его уже изучил. Меня интересовало, есть ли что-нибудь, что эсбэшники посчитали незначительным и в этот отчёт не включили.
Я наблюдал за реакциями офицеров. Подполковник Илюхин невозмутим, полковник Рысихин спокоен и самую малость отстранён, его адъютант же, напротив, с любопытством поглядывает на меня. Глава дознавателей выглядит заинтересованным.
— Данила Константинович, — обратился я к полковнику. — Скажите, лейтенант Рысихин кем вам приходится?
— Вы уже встречались с моим младшеньким? — оживился мужик. — Да сын это мой.
— Он очень похож на вас.
— Габаритами? — усмехнулся полковник. И тут же продолжил: — В остальном-то ему до меня ещё расти и расти.
— Вырастит, куда ж он денется, — улыбнулся я.
— Не каждому на роду написано стать полковником, ваша светлость, — серьёзно проговорил мужик, а затем бросил напряжённый взгляд на великого князя. Но тот молча попивал чай, будто совсем не слушал наш разговор.
— Если очень захотеть, можно в космос полететь, — пожал я плечами.
— Для такого рывка одного желания мало, ваша светлость.
— Соглашусь, усилия нужно тоже прикладывать. И немалые.
— Как и ожидалось, ваша светлость, вы это понимаете, — сказал он без подобострастия в голосе. Обычная вежливость. Правда, за ней я уловил хорошо скрываемые нотки иронии.
Спустя четыре минуты вернулся капитан Ивлев и с поклоном протянул мне папку. Я погрузился в чтение её содержимого. В это время «отец» начал спрашивать полковника о снабжении, состоянии техники на базе… Без дотошной конкретики. Больше их разговор походил на светскую беседу двух аристократов.
Заметив, что я закончил изучение документов, великий князь замолчал, и над овальным столом повисла тишина.
— Скажите, Леонид Фёдорович, — обратился я к главе дознавателей. — В каком состоянии сейчас находится пленный?
Как было указано в документах, после допроса выжил только один.
— В удовлетворительном, ваша светлость. Недавно ещё был похож на овощное рагу с фаршем, но сейчас вроде ничего.
— Говорить может?
— Да, но не по-русски.
— Это я уже понял, — я кивнул. — Что ж, тогда хочу с ним побеседовать.
Дознаватель и начальник базы с адъютантшей округлили глаза. Эсбэшники же сохраняли внешнюю невозмутимость.
— При всём уважении, ваша светлость, это может быть опасно, — осторожно проговорил Дорохов — дознаватель.
— С наручниками, блокирующими жи́ву? — хмыкнул я. — Полно вам, капитан. К тому же из камеры его вытаскивать вам даже не придётся.
— Но в камере грязно. Обстановка там не достойна присутствия вашей светлости, — подала голос единственная присутствующая здесь сударыня.
— Валерия Васильевна, будто я в камерах не бывал, — отозвался я и обезоруживающе улыбнулся.
Все замолчали. Офицеры покосились на великого князя, а он делал вид, что не замечает их смятения.
— При всём уважении, ваша светлость, — пробасил полковник. — Чего вы хотите добиться этой беседой? Наши специалисты уже добыли из пленного всё, что возможно. Зачем вам с ним говорить?
Хм… ну вот, я отчётливо слышу скепсис. А то ж, пришёл папкин бастард, строит из себя матерого перца…
— А вы считаете, я не имею на это права, полковник? — холодно спросил я.
Начальник базы напрягся, его помощница поёжилась, а Дорохов с Ивлевым на миг замерли. Лишь глава местного отдела СБ по-прежнему остался невозмутим.
— Нет, — тихо выдохнув, мотнул головой полковник. — Простите, ваша светлость.
— Вот и здорово, — улыбнулся я. — Но сначала мне нужно переодеться.
И вновь в глазах трёх офицеров отразилось изумление. А вот дознаватель, будто предполагая, что последует дальше, смотрел на меня с любопытством и восхищением.
Переодевался я в соседнем кабинете. Нужные вещи в усадьбу Оболенских мои ребята доставили ещё утром.
И вот через четыре минуты я вновь вошёл в зал совещаний.