Взгляд Арвина стал цепким.
— Не смог открыть его тайник? — быстро спросил он.
— Нет, — вздохнул я. — Найти его оказалось несложно, а вот дальше... Я боюсь, что от излишней напористости тайник может самоуничтожиться. Так что нам остаётся только ждать, смогут ли что-нибудь вместе состряпать Архун и князь Выборгский.
— Столкновение двух наук? — хмыкнул Арвин. — Не сомневайся, лучший инженер и лучший артефактор смогут подобрать ключик.
Дверь вновь распахнулась, и в гостиную вошёл Григорий, катя перед собой сервировочный столик. Ну да, я ж толком и не завтракал.
Разместившись за столом, мы приступили к трапезе.
— Это я удачно зашёл, — приговаривал Арвин.
Ничуть не сомневался, что именно он и попросил Григория накрыть на стол.
— Нет, ну как здорово-то поесть, а! — зачерпнув ложкой рисовую кашу с тыквой, проговорил он.
Я вновь тяжело вздохнул и покачал головой:
— Может быть, уже расскажешь, зачем пришёл?
Арвин замер, вцепившись зубами в блинчик с красной икрой, и удивлённо воззрился на меня.
— А я что, не могу просто так заглянуть в гости к своему лучшему другу?
Поздно ночью Арвин вернулся с персонального задания. Я знал, что если бы случилось что-то важное, он бы не дурачился сейчас. И всё же мне не терпелось услышать его краткий отчёт.
— Знаешь что, Аск, — покончив с блином, Арвин состроил скорбное выражение лица. — Тяжкий труд порождает огромный стресс. А огромный стресс... в общем, при стрессе тяжелее поднимать будет то, что нужно поднимать, друг мой. Тебе бы отдыхать больше, о здоровье думать. А то ведь вряд ли Её Высочество Софья Ивановна захочет ограничиться одним ребёнком.
— У Её Высочества хотя бы один ребёнок уже есть, в отличие от Её светлости Юлии Евгеньевны, — парировал я.
— Эй! В день моей свадьбы война началась! — возмутился Арвин. — У нас просто-напросто не было достаточно времени!
— Предупреждён — значит вооружён. Мы закрыли этот вопрос ещё до официальной свадьбы.
— Поправ тем самым все нормы приличия этого мира!
— Будто бы такая мелочь остановит сына Александрии?
— Аргумент! — Арвин откинулся на спинку кресла и поднял обе руки, признавая поражение. Три секунды он смотрел на меня, а затем рассмеялся.
Я засмеялся вместе с ним.
Мне стало заметно легче. Вкусная еда и хорошая компания придали сил.
Спустя полторы минуты мы покончили с завтраком. Размешивая серебряной ложечкой сахар в чашке с кофе, Арвин задумчиво разглядывал карту Империи, висевшую на стене и выполненную очень искусно и под старину. Затем хмыкнул и резко сказал:
— В общем, в военных частях всё в пределах нормы. Точнее говоря, всё примерно так, как мы и рассчитывали. Не все солдаты и офицеры перешли на нашу сторону. Часть покинули место службы. Большинство уходило с разрешения вышестоящего начальства... Ну как с разрешения — увольнения. Некоторые дезертировали тайком. Некоторые уходили с боем.
— Солдаты, значит тоже? — уточнил я.
— Ага. В процентном соотношении от общего числа солдат их, конечно, гораздо меньше, чем офицеров... От общего числа офицеров. Все же солдаты — простолюдины и для подавляющего большинства из них Рюриковичи — величина значимая. Но некоторые солдаты остались верны своим офицерам, которые выбрали Годунова...
— Но всё в пределах первоначальных расчётов?
— Да. Вполне, — кивнул Арвин. — Отчёты тебе сегодня предоставят.
Я кивнул. Любопытно будет взглянуть на цифры. Арвин в данный момент исполняет обязанности министра вооружённых сил Империи. Он возглавлял инспекцию, которая отправилась в ближайшие к Москве военные части и те, что располагались ближе всех к линии фронта. С ним разъезжала огромная команда, состоящая в том числе и из чиновников, кто работал в верхушке министерства ещё при Годунове. Однако отчёты, полагаю, будут писать военные аналитики княжества Новочеркасского или любого другого союзного, а не опытные чиновники министерства — вряд ли Арвин настолько доверяет тем, кто ещё недавно числился в стане врага.
— Ты отчёты-то хоть проверишь? — хмыкнул я.
Арвин скривился и нехотя кивнул.
Да уж, всё-таки жизнь после перерождения его заметно поменяла, оставив, правда, нетронутой глубинную суть.
Несколько секунд мы сидели молча — я настолько погрузился в собственные мысли, что потерял счёт времени, который у меня практически всегда работает в фоновом режиме.
Арвин не тревожил меня, с любопытном разглядывая моё лицо. Я не знаю, как долго он на меня пялился, прежде чем я обратил на это внимание, и прежде чем это начало меня раздражать.
— Ну что? — бросил я.
— Тяжко тебе, да? — участливо спросил он.
— Нормально.
— Да передо мной-то можешь не выпендриваться, — усмехнулся он. — Руководить целой страной оказалось сложнее, чем ты ожидал?
— То, что я сейчас делаю и руководством-то назвать ещё нельзя. Принимаю дела, не более того. Вопросов масса. И большая часть из них связана именно с твоей сферой, — попенял я ему пальцем.
— Я тебе сразу говорил, что из меня министр, как из разнузданной ниарийки благородная дама.
— И всё же, я считаю, что могу доверить этот пост только тебе. В войне ты разбираешься прекрасно. А почтенные старцы-заместители при тебе заткнут рты тем, кто будет бузить, что министр слишком молод. И вообще, ты же говоришь, что у тебя всё под контролем?
— Разумеется, — пожал плечами Арвин. — Потому и говорю, можешь расслабиться. Во всей этой сумятице мы дали уйти некоторым солдатам. И сразу не проследили за ними. Но сейчас встали на след. Пока чётких доказательств нет, но все верные бывшему Канцлеру стекаются в одну точку...
— В Минск, значит, — вздохнул я.
— Именно, — с важным видом кивнул Арвин.
Я поморщился и снова с головой ушёл в свои мысли. Военный вопрос до сих пор стоит максимально остро. Пусть «стояния» армий прекратились — имперские войска и княжеские разошлись по своим базам и теперь перегруппировываются, всё же нельзя утверждать, что битв между жителями одной страны больше не будет. Канцлер и верные ему люди находятся в Минске. Совсем рядом, в Варшаве, войска великого княжества Варшавского, княжества Люблинского и двух иностранных армий — Британии и Франко-Испании. Мало вероятно, что Канцлер с ними со всеми договорится и объединит силы... Но если их действия создадут для Годунова благоприятные условия, он может рвануть с армией в сторону Москвы.
И что дальше?
Я не могу быть уверен в лояльности имперской армии. Да, самые недовольные новой династией её уже покинули. Но сколько людей затаилось? Пройдёт немало времени, прежде чем наши агенты смогут найти и обезвредить всех кротов.
Хотя, справедливости ради, как минимум на половину армии я рассчитываю. Всё-таки тех, кто искренне поддерживает нового императора гораздо больше затаившихся потенциальных недругов.
И чтобы обрести ещё большую поддержку, мы организовали сегодня одно очень важное мероприятие. Ну как «мы» — мои приёмные отец с матерью — чета Оболенских и приёмные родители Софьи — чета Троекуровых взяли на себя все хлопоты.
Мотнув головой, я поднялся с кресла.
— Ух ты, какой резкий! — выпалил Арвин. — Что? В бой?
— В бой! — кивнул я. — Каждый приём — то ещё сражение.
***
Кремлёвская площадь, располагавшаяся за третьим (внешним) кольцом стен, была наполнена шумом множества собравшихся здесь людей. Зрители стояли на десяти ярусных наспех сколоченных трибунах, опоясывающих площадь — чтобы большему количеству людей было видно то, ради чего все собрались. Повсюду стояли камеры — за минувшие дни мы «поработали» с управляющими или же владельцами других телеканалов, так что не только «Жёлтый Зимородок» будет транслировать предстоящую церемонию. При этом и Галицкие в обиде не останутся — парочку эксклюзивных интервью, мы им успели пообещать.
Я, как и все присутствующие на этом празднике аристократы, был облачён в традиционную праздничную одежду. На мне была белоснежная рубаха с золотым орнаментом и красный кафтан всё с тем же орнаментом и гербом рода Александрит на спине. Орнамент был и на золотом обруче, который венчал мою голову.
— Глядите! Вон! Подлетают! — загомонил кто-то из зрителей.
Люди начали задирать головы и указывать пальцами в небо.
В окружении пятидесяти космодесантников на свободный участок площади медленно опускался тёмный самолёт.
«Крыло Ястреба» — воздушный кузнец нашей победы, позволивший незаметно собрать над Кремлём множество сильных бойцов.
«Крыло Ястреба» — воздушное судно, принёсшее сейчас в своём чреве в Кремль его законного владыку.
Самолёт сел аккуратно в центре обозначенной для него площадки. К боку подогнали красивый, украшенный бархатом и золотом трап, дверь открылись, и...
Народ ахнул.
Величественно на трап ступила грациозная красавица в красно-белом сарафане. Разумеется, украшен он был таким же, как и на моём костюме золотым орнаментом. Спину красавицы прикрывала лёгкая мантия с гербом рода Александрит. Как и я, Соня носила золотой обруч-корону. Её чёрные волосы были собраны в косу и закручены вокруг макушки.
— Её высочество! — шептали люди.
— Какая красивая!
— Смотрите, Его Величество!
Архей привлекал взгляды, пожалуй, даже сильнее своей матушки. Наш сынок, так же одетый по такому торжественному случаю в специально сшитый для него миниатюрный кафтан, лежал на руках Сони и с интересом смотрел на окружающий мир.
Я встретил семью у трапа, подал руку жене, помог спуститься по ступеням на ковровую дорожку и повёл её к центру площади, где был сооружён невысокий деревянный помост. Архея она легко несла на одной руке.
Там нас уже ждали два Верховных Жреца самых почитаемых богов империи. Оставив жену с сыном стоять с краю помоста, я отошёл к жрецам.
Жрецы Перуна и Рода поклонились императору и княгине-регенту, затем повернулись к зрителям и подняли руки, призывая к тишине.
Жрец Рода недовольно глянул на Светозара, но тот вообще не обращал внимания на своего коллегу, счастливо улыбаясь гостям.