глаз для неё.
Поэтому, цвет её глаза, почти сказочно синий, ярко отпечатался в моей голове.
Когда мы увидели друг друга прошлым летом, я заметил повязку на её левом глазу и сказал, не думая.
— “Ох-хо. Теперь она носит глазную повязку, а?”. Я даже зашел так далеко, что беспечно добавил, “Почему она прячет такие красивые, непохожие глаза?”
Мой племянник Сю, зашедший ко мне в гости, спросил: “Что значит непохожие?”
Тем же тоном, который он всегда использовал, чистым альтом маленького мальчика, у которого еще не начался изменяться голос.
— “Это значит что её глаза разного цвета”
Дав ответ, я подошел к девушке.
— “Ты Мей, если я правильно помню? Мы встречались прошлым летом в доме Мисаки-сана”.
— “...Привет”
Она ответила настолько тихим голосом, что шум волн почти заглушил его, и повернула правый глаз, чтобы посмотреть на мою ногу.
— “Ты ранен?” — спросила она
— “Ох, ты про...,” — начал я, затем глянул на свою левую ногу и слегка кивнул. “Когда-то давно я попал в аварию” — ответил я. — “Ты не заметила это в прошлом году?”
— “Э-э... нет.”
— “Моя травма была вылечена не полностью, так что, к несчастью, я теперь слегка хромаю на левую ногу. Однако, не то чтобы было больно.”
Пока говорил, я похлопал свою левую ногу чуть выше колена, чтобы продемонстрировать.
— “Это действительно была ужасная авария. Я был в средней школе. Грузовик сбил автобус моего класса...”
Девушка слегка наклонила голову, ничего не сказав.
— “Несколько моих друзей погибли. Тоже самое случилось с завучем. Я был одним из выживших” — продолжил я.
Опять ничего.
— “Я Теруя Сакаки. Рад видеть тебя снова”
— “...Взаимно”
— “Это мой племянник, Сю... Но ты вкурсе. Он сын моей сестры — то есть, сын Хирацуки Тцукихо, но когда он на каникулах, он часто навещает меня... Я рад, что мы так близки, но знаешь, Сю, ты тоже должен завести несколько друзей в школе”
Сю не отреагировал на это, но вышел из-за меня и поприветствовал девушку. “Привет”. Как и у девочки, его голос почти потерялся среди шума волн.
Короткое время спустя, я чувствовал, как если бы болтал с ней целую вечность. О моем увлечением фотографированием, о миражах, которые можно увидеть здесь в океане время от времени...
Я также имел несколько возможностей увидеть и поговорить с ней после этого, но я не помню деталей. Я мог бы вспомнить обрывки, а возможно и нет. Тем не менее...
Я помню как в какой-то момент высказал мнение на этот счет: “Твой глаз. Тот синий глаз”.
Я сказал это, твердо зная, что это был искусственный глаз вставленный на место настоящего.
— “С этим твоим глазом, ты видишь то же что и я... смотря в том же направлении.”
На этом она оглянулась на мое лицо, напуганная в какой-то степени. “Почему?” — она прошептала. “Почему ты..?”
— “Ты знаешь, я не уверен,” — ошеломленно ответил я, неспособный сформулировать нечто большее, чем эти неоднозначные слова — вот как это казалось. “Интересно, почему я сказал это”.
Её звали Мей. Мей Мисаки.
Я слышал что Мей писалось теми же кандзи что и “вой“.
Горный грохот. Звук удара грома. Мей Мисаки.
Примерно через девять месяцев после этого я, Теруя Сакаки, умер.
2
Я не имел ввиду что я “умер” метафорично. Не “все равно что мертвый” и не “мертвый в душе”.
Я умер.
Меня больше нет в живых; я мертв. Это даже не обсуждается.
Несомненно, я умер этой весной — одним днем в начале Мая.
Я перестал дышать, сердце прекратило биться, и мозговая активность остановилась навечно... и я стал тем, что я есть сейчас. Существование без физического тела живого человека, и только сознание (...душа?) полагало “Я”. То, что вы, возможно, называете призраком.
Я умер.
В начале Мая, ближе к концу Золотой недели. Было 3-е Мая, Воскресенье. Мой двадцать шестой день рождения.
Это случилось после 8:30 той ночью. Думаю, в небе были неясные очертания туманного полумесяца.
Я умер.
Я четко помню происшествие — Зрелище передо мной в тот момент, когда я потерял жизнь, или возможно прямо перед тем, как она ускользнула прочь. Это создает яркую картину, завершенную путаницей звуков и голосов.
Я был у себя дома. В просторном вестибюле с лестницей наверх, на второй этаж...
В зале Поместья Лейкшор, где я много лет жил один. Тцукихо и я уже давно называли это место — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре здания рядом c вестибюлем, “парадным входом”.
Я погиб на твёрдом черном полу парадного входа. Я был одет в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Костюм, неотличимый от костюма ученика средней или старшей школы.
Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены, изогнуты под резкими углами. Я попытался сдвинуться, но мне это ничуть не удалось.
Голова была повернута набок, как и в случае с руками и ногами, я был не в состоянии сдвинуть её. Что-то случилось с костями в моей шее... и потом была кровь.
Какая-та часть моей головы лопнула, и красная кровь вымазала лоб и щеку. Лужа крови понемногу расползалась по полу. Это была ужасная сцена.
На пороге смерти, мои безжизненные глаза открылись широко — можно сказать Я увидел эту картину.
Разумно рассуждая, вы бы никогда не ожидали, что сможете увидеть себя в таком состоянии своими собственными глазами. Здесь был небольшой трюк.
Тем, что я увидел в тот день, было зеркало, подвешенное к стене в комнате.
Большое прямоугольное зеркало высотой больше человека.
Зеркало показало ту картинку — показало меня — как я выглядел в тот момент, когда моя жизнь ускользнула. Мои глаза ненароком зафиксировались на том, как я лежал на пороге смерти.
Внезапно, отражение моего окровавленного лица изменилось.
Искривленное, натянутое выражение ослабло до странно умиротворенного вида. Будто я освободился от боли, страха и сомнений... И затем.
Слабое движение моих губ.
Слегка подрагивая. Это было —
Я что-то говорил?
Да... Но —
Я не знаю сейчас, что я возможно пытался сказать. Я также не знаю, что я чувствовал или думал в то время. Не помню этого.
Я мог слышать звук.
Антикварные дедушкины часы, стоявшие в зале, пробили один раз.
Было восемь тридцать. И будто бы перекрывая это торжественное эхо —
Я смог услышать голос.
Кто-то слабо кричал.
Произнося мое имя (“...Теруя...”). Ах. Я знал этот голос.
Неожиданно я обратил внимание.
Вид самого себя в зеркале, Я мог рассмотреть отраженную фигуру того, чей голос я слышал. Это был...
...
...
... И здесь мое живое сознание прервалось. Это не был опыт пребывания вне тела, о чем многие говорят так часто, но я верю, что это был момент моей смерти.
Даже сейчас, эта память промедления смерти жива в моем разуме, но все до и после — расползающаяся пустота, словно затянута густым туманом. Ответы на вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” неясны. Часть “после” из “до и после” более чем просто пустая... Это непроницаемая тьма.
Бездонная, пустая... Мрак, который следует за смертью.
Вот как я, Теруя Сакаки, умер.
И как впоследствии я начал это существование — о чем вы, возможно, думаете как о призраке.
3
В таком случае —
Я начал проводить поиски моего тела каждый раз, когда я появлялся.
Я не предполагал, что оно будет в доме Хиратцуки или где-то поблизости. Местом, где оно, казалось, могло быть, было Поместье Лейкшор или окружающая местность.
С этими мыслями, Я решил, что каждый раз, когда я появляюсь, я буду обыскивать каждое мыслимое укрытие с этим намерением.
В первую очередь везде внутри дома.
Каждую комната на первом и втором этажах. На чердаке и в подвале. В ванных и туалетных комнатах, конечно, так же, как и в кладовых и чуланах и внутри разных шкафов. Способность к оказанию физического воздействия, казалось, зависела от времени и места, и существовали ограничения на диапазон и степень этого воздействия, но я был способен открывать и закрывать двери и выдвижные ящики без труда.
На втором этаже было несколько комнат с закрытыми дверьми, но это не представляло собой проблему для меня с тех пор, как я лишился физического тела из плоти и крови. Чистое желание войти заводило меня внутрь. Я также сходил на чердак и в подвал. Я даже заглянул в глубину старого камина, который давно уже не использовался. Тем не менее —
В конце концов, мое тело нигде не было найдено в доме...
Следующим местом, в которое я заглянул, бы гараж, построенный на участке земли примыкающем к дому.
С тех пор, как я стал призраком, мне все же пришлось вернуться в гараж. На его лицевой стороне был одноэтажный “навес” сделанный из дерева с обветшалой внешностью, который я использовал при жизни, чтобы парковать машину и хранить инструменты.
Машина была все еще здесь, также, как я её оставил.
Это был белый легковой автомобиль, о котором, не буду утверждать, что заботился безукоризненно. Я не владел мопедом или велосипедом. Одной из причин была старая рана на левой ноге, так что я всегда использовал только четырехколесные автомобили.
Машина не была закрыта, и ключ висел на приборной панели в гараже. Так же, как я делал в жизни.
Водительское сиденье, пассажирское, заднее, багажник... В целом были такими же: Мое тело было не здесь.
Я обыскал каждую трещину и уголок в гараже, включая под машиной. Но я до сих пор ничего не нашел...
Оно не было в здании.
Значит, предполагаю что снаружи. В таком случае, границы расширились до бесконечности.
Передний и задний дворы имения. Окружающие леса. Берег озера. Оно может даже быть в земле или озере. Даже отставив в сторону лес, здесь всегда был океан. Мысли об этом вогнали меня в ступор.
У меня не было ничего, походящего на нить, чтобы следовать.
По существу, была проблема, связанная с “что случилось там ночью 3-его Мая после смерти Теруи Сакаки?” Как это произошло, даже после становления призраком, тот же самый Теруя Сакаки/Я не знал. Ситуация совершенно абсурдна. Пустота, как густой туман, поднималась над событиями до и после моей смерти, Я продолжил рассматривать с горечью —