Чёртова баба…
Могла бы предупредить, что-ли.
А то получается, я думал, она там с хахалем весь месяц зависает, а ведьма всё это время пахала, как проклятая.
Но всё равно, бляха медная.
Могла бы заскочить, хоть на минутку.
Если… Если Макс не попросил её держать слияние втайне от меня СПЕЦИАЛЬНО.
За дурачка меня держат.
Обтяпали всё, как хотели, а потом поставили перед фактом.
Ладно.
Скажу за это Максу отдельное спасибо.
Как там Лилит говорила?..
«Только я начинаю думать, что ты — нормальный мужик…»
Такая же фигня, детка. Такая же фигня.
После того, как всех нас просветили — или просканировали, или что там они делали; нам выдали круглые медальоны на цепочке. С внешней стороны медальоны были украшены цветными камушками и имели рисунок, похожий на лабиринт. Это и была карта стадиона и всех прилегающих помещений, на ней светилась желтая точка — положение индивида в данный момент.
— Я ж говорил, солдафоны, — буркнул я тихонько, чтобы слышал только Ник. — Дай им волю, заставят всю Вселенную строем ходить.
— Мораторий на посещение Благора иноземцами, длился более полутора тысяч лет, — поведал тот, с видом настоящего исследователя изучая свой медальон. — Его отменили только сегодня, в связи с проведением Игр.
И тут я вспомнил Олимпиаду. Ту, которая проходила в Москве. Железный Занавес был ещё на месте, и спецслужбы землю носом рыли в поисках шпионов и других несознательных элементов. А ещё на Олимпиаду-80 съехалась тьма-тьмущая всяких жуликов и аферистов, большую часть которых благополучно переловили.
Я тогда ещё не родился. Но дед много об этом рассказывал.
Дальше мы шли по более узкому коридору, и без всякого золота. Он был вырублен в цельном каменном монолите, стенки были гладкие, словно оплавленные.
— Драконий огонь, — Ник благоговейно провёл кончиками пальцев по гладкой обсидиановой поверхности. — Шесть тысяч градусов, как на поверхности Солнца.
— Бред какой-то, — заметил я. — Как они сами не сгорают, выдыхая пламя такой температуры?..
— О, это чрезвычайно интересный вопрос! — оживился мой личный лектор. — Огненные железы драконов, расположенные…
— Тренер, вы можете уделить мне пару минут? — к нам подошел незнакомый горгонид.
Ник замолчал.
Смутился, покраснел и чуть не потерял очки.
Горгонид терпеливо ждал.
Наконец Колька совладал с очками и повернулся ко мне.
— Тимур, разреши представить тебе нашего специального консультанта: Одиссей. Сын Лаэрта, — горгонид щелкнул каблуками бутс и коротко, по-военному, поклонился. — Одиссей э… Лаэртович, разрешите представить вам…
— Спасибо, Ник, вы очень любезны, — аккуратно, ровно в паузу, вклинился горгонид. — Но с вашего позволения, дальше мы сами. Время не терпит.
— Дда, да. Конечно.
Ник, чуть косолапя, пошел вперёд. Даже со спины было видно, что кончики ушей у него багровые — хоть прикуривай.
— Зря ты так, — сказал я, пожимая Одиссею руку. — Ник — славный парень.
— Нам нужно обсудить предстоящую военную кампанию, — флегматично ответствовал горгонид. — А по личному опыту: славные парни всегда погибают первыми. Всегда. Так что, пусть наш общий друг Ник побудет в тылу.
Был он похож на индейца Чингачгука: смуглый, с изрезанным морщинами лицом, чёрными волосами, увязанными в конский хвост на затылке, с крупными даже для горгонида мосластыми руками…
Спортивная форма шла ему, как корове седло.
Ему бы: шлем с красным гребнем, кирасу, надраенную так, что больно глазам, круглый щит… И конечно же, меч. Куда ж без него.
— Что ты предлагаешь?
Я решил сразу перейти на «ты». Какой смысл разводить антимонии? Тем более, накануне военной кампании…
— Завтра вечером мы играем со скруллами, — сообщил Одиссей, подстраиваясь под мой шаг. — Это команда из измерения Скрулл.
— Очень информативно, — буркнул я. — О них что-нибудь известно?
— К сожалению, нет, — Одиссей, заложив руки за спину, пошел рядом. Ему было не слишком комфортно: мой шаг был намного короче. — Я только что прибыл, меня доставил Макс. Так что не успел изучить дислокацию противника и состав войск.
Вдох — выдох, забодай меня комар…
Ещё один вояка на мою седую голову. Я совсем забыл о том разговоре с Максом, где он предлагал на роль консультанта какого-то сына Лаэрта… Он даже не упомянул, что Одиссей — горгонид.
— Насчёт дислокации и состава войск, — сказал я. — надеюсь, ты это в переносном смысле?
— Чтобы не было недопонимания, тренер, — откликнулся Одиссей. — Я никогда не говорю в переносном смысле.
Он же горгонид, — напомнил я себе. — Эти ребята просто не понимают метафор.
— Постараюсь не забыть, — вслух сказал я. — Итак…
— До первой игры регламентом предусмотрены две тренировки, — сообщил Одиссей. — Одна состоится в спортивном зале под стадионом, вторая — непосредственно на поле. График очень плотный, потренироваться должны успеть все шестнадцать команд.
В сутках Благора тридцать часов, — припомнил я. — Также, как в Сан-Инферно. Должны успеть.
— Когда первая? — деловито спросил я.
— Наша очередь через два часа, после команды Заковии. Медальон подаст сигнал и укажет дорогу.
— Как предусмотрительно, — свой я сунул в карман олимпийки. И сейчас, нащупав круглую каменную лепёшку, почему-то почувствовал себя неуютно.
«Большой брат следит за тобой», — вспомнилось совершенно не к месту.
— Ну и что? — спросил я. — Встретимся через два часа?
— Предлагаю потратить предварительное время на ознакомление с личным составом, тренер, — ну и формулировочка. Аж завидно, мать его за ногу. — Я узнал о своём назначении перед самым отбытием, и не имел этой возможности ранее.
— Значит, нас уже двое, — буркнул я себе под нос. Чёрт бы побрал этого Макса.
Вы никогда не были в военкомате?
Прямо дежа-вю.
Я только что получил повестку, и среди толпы таких же робких, прыщавых, бритых наголо юнцов чувствую себя зыбко и потерянно.
Зато Одиссей — в своей стихии.
Каждого «новобранца» он оценивает чётко, по-военному, с первого взгляда.
Физическая подготовка, сообразительность, способность к творческому мышлению, к беспрекословному подчинению приказам…
В отдельную колонку он вносит тех, кто когда-либо проходил военную службу.
В ещё более отдельную — тех, кто служил под его началом.
Вот краткий пример.
Мы с Одиссеем сидим за столом, я чувствую себя ребёнком на детском стульчике — высоком табурете, предназначенном для людей.
Входит Гефест.
Сразу вытягивается в струнку и отдаёт честь. Одиссея он ест глазами, как голодная кошка — рыбу.
— Имя, — негромко бросает Одиссей.
— Гефест, сэр. Служил под вашим началом, сэр. Кампании с восьмой по двенадцатую включительно. Сэр.
— Звание.
— Демобилизовался в звании полковника, сэр. Награды: пурпурная звезда первой категории и два львиных сердца.
Одиссей кивает и с каменным лицом делает пометочку в блокнотике.
Следующий.
— Капрал Андромеда, сэр. Войска особого назначения. Дикие Росомахи, сэр.
У Одиссея на миг смягчается лицо…
— Рад снова служить с тобой, капрал.
Очередная пометочка.
— Это честь для меня, сэр.
Следующий.
— Автандил, сэр. Второй мотопехотный батальон, взятие Чёрта-на Куличках. Демобилизовался в звании капитана, сэр.
Одиссей щурится. Такое чувство, что он усиленно роется в памяти.
— Чёрт-на Куличках… — повторяет он. — На чьей стороне воевали, капитан?
— На стороне Бледных, сэр.
— Под началом архистратига Михаила, — кивает Одиссей, и делает пометочку — в другой список.
Следующий.
Тарара от страха сделался сплошь зелёным, зато Гортензий, зелёный от природы, пожелтел, как ананасовый мусс. И с таким же запахом.
Зебрина попыталась разговаривать с Одиссеем по-свойски, что-то там о ресторанах.
Тот её осадил.
Вежливо пообещал, что о кухне они обязательно побеседуют — после окончания военной кампании, разумеется…
А пока, рядовой Коломбо, руки по швам, подбородок вперёд и почётче печатайте шаг.
Как ни странно, Зебрина подчинилась.
Успела мне подмигнуть и независимо шмыгнуть носом, но в общем и целом…
По-моему, для неё это всё — не более, чем весёлая игра. Пускай так и остаётся.
Дендроид Фома, минотавры Фархад и Шаддам, три ангела: Автандил, Гавриил и Азраил; четыре горгонида, включая Лолу, капитана команды, и — октапоид Силантий — это были ребята из Сынов Анархии.
Заодно и познакомились.
— Многовато новобранцев, — заключил Одиссей. — У остальных гораздо меньше.
— Длинная будет скамейка запасных, — задумчиво сказал я. — Хорошо, что по этому поводу нет чётких правил.
— Ну… тогда всё? — Одиссей захлопнул свою книжечку. — Идём смотреть на ребят в деле?
— Остался ещё один, — я соскочил со стула, обошел стол, встал на вытяжку и гаркнул:
— Рядовой Тимур Замятин для несения службы прибыл!
Одиссей моргнул. Ресницы у него были длинные, пушистые. Как у девушки.
— Меня информировали, что ты — тренер.
— Играющий тренер, — я дёрнул уголком рта. — Правилами не запрещается.
— Правила, правила… — пробормотал задумчиво Одиссей. — Может, расскажешь, вкратце, как же играют в этот самый футбол? — я онемел. — Я почему спрашиваю, — Одиссей поднялся и указал на дверь, приглашая меня выйти первым. — Макс сказал, мы должны победить. Выиграть, так сказать, эти самые Игры. Без вариантов. А я последние пару лет провёл на кухне, и плохо себе представляю эти новомодные увлечения.
Рука сама потянулась почесать в затылке.
— Насчёт победы… — я непроизвольно вздохнул. — У нас не сыгранная команда, — и посмотрел на Одиссея снизу вверх. Не слишком удобное положение: такое чувство, что разговариваешь с волосатыми ноздрями. — Ещё месяц назад они были соперниками на поле. Если б этот месяц нам дал