…бестелесен итих поцелуй
– та же околесица и слякотца.
вечная женственность ныне
в теле нетленном на землю идет…
Тошно жить тошно дышать среди этого сопения и сипения.
а они еще поддают: завели аллитерацию чтоб в каждом слове вы уже обязательно встречали какую-нибудь милую парочку
пе-пе-пе
пи-пи-пи
се-се-се
ня-ня-ня
и т. д.
а если даже и звучная буква то будучи повторена 20 раз подряд она становится надоедливой и глухой
символисты знали аллитерацию но неведома им алфавитация.
В их поэзии (да и в мировой) преимущественно сонный ритм салонного танца (раз два три) ритм любви или крепко спящего человека…
любите любите любите любите
безумно любите любите любовь
Может ли быть что нибудь мертвее и однообразнее?
тише тише засыпаю
не буди меня –
говоря словами самого Бальмонта, или
храпите, храните, храпите…
Даже у итальянцев:
фара фара фа.
рата рата та
. . . . . . . . . .
Не было ни одного стиха подобного лихой рубке подобного будетлянскому:
дыр бул щыл
убещур
скум
вы со бу
р л эз
Или еще чистый спондей:
зю| цю| э| спрум|
Потому мы и говорим что мы единственные в мире живые люди.
У нас поэзия – внезапница, у них выдохшаяся – запница!
Но… разве мертвецки спящие слышат?…
Рассматривать ли наших поэтов со стороны их идей или с чисто словесной – приходим к одному выводу!
Уже указано почему луна умерла, но была и чисто техническая причина: раньше был месяц – золотое сомбреро и луна серебряная раковина или чудная прелестная, гордое чело богини и т. д.
Потом стала медной, а ночь железной.
Но наконец стало дурным тоном говорить о ней в таком тоне и вот читаем: месяц корявый черный (т. е. деревянный), луна как мочевой пузырь (Лафорг) наконец больная и дохлая.
Если эпитеты первого рода уже умерли то второго сразу стремятся туда же! Нехорошо говорят о луне, но тоже о солнце о звездах наконец о всей природе, а в том числе и человеке – все эпитеты умерли.
Когда заметили что они не тверды в ногах пробовали их ставить на голову или на ходули, чтоб не быть смешными сами делали смешное – но это явные признаки конца!
луна пришла на ходулях
Хлебников пишет про улицу:
и из чугунного окурка
твои Чайковский и мазурка –
Но что означают эти окурки: патроны пули шрапнель и как их представлять – трудно догадаться.
И у других:
заштопайте мне душу…
женщины вы смотрите устрицами из раковин вещей…
спокойный душу на блюде несу
Говорят что поэт Батюшков сойдя с ума произносил такие фразы.
Эпитеты трещат и кувыркаются везде.
(Так писал я в 1915 г. (первое изд. «Тайных пороков академиков») о метафоризме вообще и о Маяковском в частности, а вот в 1922 г. он сам признается:
Где еще
– разве что в Туле? –
позволительно становиться на поэтические ходули?!)
Прежде в Серпуховском уезде пели:
глаза вы карие большие
очаровали вы меня,
а теперь
глаза вы как автомобили
очаровали вы меня!..
Литература лубок и сумасшедший дом подают друг другу руки!
Но подохли не одни эпитеты, а все слова и крайне чуткий к ним Хлебников уже вместо луна пишет леуна, вместо ночь – ночерь, вмести авиатор —рша, —льтец, льтица и даже целые стихи:
о – день и дзень и динь!
нуочь и ночь и ничь
всеобщего единства!
Но конечно неологизм на всегда понятен и напр. Брюсов нашел что дебошь Хлебникова не хорош ибо похож на французское слово, а оказывается что надо читать его дебошь (от дебелый)
то же с рифмой: она теперь непонятна изломана и нелепа:
через
резче
или
корова
театр
(ор-ар)
Поэзия зашла в тупик – и это не выдумка злых будетлян!
Возьмем № журнала за 1915 г. изд. Суворина и там прочтем:
Хотят зарешить тебя, Русская земля, хотят выкопать глаза твои кроткие. Полая ты стоишь, запростали место изменою…
Недолукий, шохом, скрывающийся от опасности, с сердцем, как черствая коковка, ноброжье безчастное, русский невер …чернядь безпрокая, колотырчики… и т. д.
О, отрочий, буявый зык!
– О, бледный птич!
О, падь оклич! –
Плачует дале девий кличь.
Наполовину непонятные современному читателю слова и, кстати, бездарный грабеж у Хлебникова!
Неологизмов, непонятных, темных неправильных и спорных выражений и слов полно у современной литературы – их много у Ф. Сологуба и Бальмонта, у З. Гипиус и С. Городецкого (см. мою «сдвигогологию русского стиха»)
у Брюсова и Северянина их накопилась тикая тьма что пришлось выписывать в объемистый том (А. Шемшурин «Футуризм в стихах Брюсова»).
Мы имеем таким образом не личную злую выдумку, не случай и не сумасшествие, – нет это просто современный уклон.
Человек уже видит что бывшие до него слова умерли и пытается подновить вывернуть на изнанку, положить заплатку – чтобы выглядеть богато и нарядно…
Нет, будем откровенны и лучше останемся в одном нижнем чем бродить по Невскому в заплатанном Тришкой кафтане!..
Поэзия зашла в тупик и единственный для нее почетный выход
не употреблять выживших образов эпитетов и слов – перейти к заумному языку:
сарча кроча буга
навихполь
опохромел…
Хо-бо-ро
мо-чо-ро
Совершенно не похоже на умершую литературу!
Ничто тут не стесняет человека и никаких сделок с Художественной совестью ненужно!
Не желая творить на допотопном языке тем паче не желаем быть «ни в тих ни в сих» и поем как можем только мы
смелые и задорные:
Плясовая:
Кваб
тарад
тара – пин
пур
пирк!
квара
куаба
ував
вабакр!
трбрк…
брктр
кр…
Уйдем ли мечтать в пустыню узнав какова она и что там делают уединенные?!.
Но не пойдем и в другую Америку – болтовню о крайней современности как патентованном средстве от всех бед и недугов – эта тема не выше всякой иной!
будем верны слову как таковому
и в нашем искусстве исходить
из него, извнутри его задач –
будем не смехотворцами
а речетворцами!..
А. Крученых.
1914–1922 г.
Из книги «Слово, как таковое»
О художественных произведениях
I) чтоб писалось и смотрелось во мгновение ока!
(пение, плеск, пляска, разметывание неуклюжих построек, забвение, разучивание. В. Хлебников, А. Крученых, Е. Гуро; в живописи В. Бурлюк и О. Розанова)
II) чтобы писалось туго и читалось туго, неудобнее смазных сапог или грузовика в гостиной (множество узлов связок и петель и заплат – занозистая поверхность, сильно шероховата).
В поэзии Д. Бурлюк, В. Маяковский, заумные стихи Крученых, И. Зданевича, Терентьева. Что ценнее – ветер или камень? Оба бесценны!
Примеры: 1-ый род – из В. Хлебникова
(княжна и оборотень летят над землей)
И, чтобы спастись от стужи
морозной выси,
из рыси
он стал медведем.
Она ему: «куда мы едем?»
он отвернулся и в ветер бурк:
мы едем в Петербург…
к холоду нежна скукожилась княжна…
и вот летят к земле турманом
Туда где золотом Исакий манит
И прямо сверху от солнечого лучьбища
Они летят в дом женского всеучьбища…
Или из Е. Гуро
Финляндия.
…Лулла, лолла, лалла-лу,
Лиза, лолла, лулла-ли,
Хвои шуят, шуят,
ти-и-и, ти-и-у-у…
(именно шуят! лиственные деревья шумят, а хвойные шуят)
или
Взорваль
огня
печаль
коня
рубли
ив
в волосах
див.
в то время как в произведениях итого первого рода сравнения чаще всего ограничиваются одним словом, во 2-м роде они тянутся на несколько строк и состоят главным образом из существительных чем окончательно способны «занозить» язык, напр:
…лохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот дымом волос над пожарами глаз из олова…