[2].
По мнению античных авторов, такой образ жизни и соответствующее государственное устройство спартиаты практиковали уже долгое время. Согласно категорическому утверждению Фукидида (I, 18, 1), за четыре столетия, предшествующие началу Пелопоннесской войны, государственный строй Спарты не претерпел вообще никаких изменений. Геродот же пишет, что «прежде у лакедемонян были почти что самые дурные законы из всех эллинов... Свое теперешнее прекрасное государственное устройство (евномию) они получили вот каким образом. Ликург, знатный спартанец, прибыл в Дельфы вопросить оракул... По словам некоторых, Пифия... предрекла Ликургу даже все существующее ныне спартанское государственное устройство» (I, 65). Геродот датирует принятие спартиатами евномии (благозакония) временем правления малолетнего царя Леобота (начало X в. до н.э.), дядей и опекуном которого был Ликург[3].
Однако в начале XX века были сделаны сенсационные открытия, взорвавшие сложившиеся во времена классической и более поздней античности представления о длительности этого оцепенелого и примитивного состояния Спарты с суровым и аскетичным образом жизни ее граждан, с почти абсолютной изоляцией их государства от всего остального мира. Это были археологические материалы, обнаруженные в 1906-1910 гг. английской археологической экспедицией под руководством Р. Даукинса во время раскопок архаического святилища Артемиды Орфии — одного из самых древних спартанских храмов. В ходе этих раскопок было найдено большое количество художественных изделий местного, лаконского производства, датирующихся в основном VII—VI вв. до н.э. Это были великолепные образцы расписной керамики, лишь немногим уступающие лучшим произведениям коринфских и афинских мастеров того же времени, уникальные терракотовые маски, предметы, изготовленные из таких ценных материалов, как золото, янтарь, слоновая кость. Эти материалы дают представление о том, что архаическая Спарта являлась одним из самых значительных центров художественного ремесла в Греции того времени[4].
Это открытие породило всплеск научной дискуссии по ряду вопросов в истории древней Спарты. Значительная часть исследователей отказалась верить историчности предания о древнем спартанском законодателе и реформаторе Ликурге; в его образе видят персонаж древней легенды, божество, а его законодательство относят к гораздо более поздним временам, например, ко времени деятельности спартанского эфора Хилона (556/555 г. до н.э.), хотя и сейчас нет недостатка в защитниках историчности Ликурга и предания о нем[5].
Ю.В. Андреев, все творчество которого в связи с его устойчивым, неослабевавшим интересом к древней Спарте пронизано спартанскими мотивами[6], занимался и этими спорными вопросами. Например, так называемые законы Ликурга он считал ответом спартанского государства на мощное демократическое движение, охватившее Лаконию и Мессению в период мессенских войн и после их окончания. Это была целая серия реформ, проведенных в первой половине VI в. и завершившихся около середины того же столетия[7].
Однако только в данной работе Юрий Викторович использовал весь комплекс археологических материалов, происходящих из святилища Артемиды Орфии, из храма Афины Меднодомной на спартанском акрополе, из Менелайона, расположенного поблизости от Амикл, и других центров как в Лаконии, так и за ее пределами, для того, чтобы, реконструировав картину эволюции лаконского искусства в архаический период, объяснить развитие культурной и социально-политической жизни Спарты в эту эпоху.
Характеристику лаконского архаического искусства VII—VI вв. до н.э. Ю.В. Андреев начинает с анализа терракот так называемого «среднедедалического стиля». Такое начало не случайно, так как художественный стиль, пришедший в Греции на смену геометрическому и субгеометрическому стилям, принято называть дедалическим по имени легендарного скульптора Дедала, который работал на Крите для критского царя Миноса, и с именем которого молва связывала появление первых статуй богов, выполненных из дерева и камня.
Одним из наиболее ярких образцов дедалического искусства является так называемая Дама из Оксерра, датируемая VII в. до н.э. (датировка подтверждается найденным вместе с нею скарабеем фараона Псамметиха Первого). Она долгое время хранилась во французском провинциальном музее в Оксерра, а затем была переведена в Лувр. Это — выполненная из известняка статуэтка, изображающая женщину в длинных одеждах, которая стоит во фронтальной позе, тесно сдвинув ноги; их ступни видны из-под тяжелого пеплоса, левая рука прижата к телу, правая резко согнута и положена на грудь. У нее плоское лицо, чрезвычайно низкий лоб; ее волосы стилизованными локонами падают на плечи: вышивка одежды показана процарапанным орнаментом; все пластические признаки ее форм собраны на передней плоскости. Как заметил Б. Р. Виппер, «она похожа на плоскую, деревянную доску, только слегка закругленную по краям. Художник мыслил свой образ в двух измерениях, глубина для него словно не существовала»[8].
Для круглой скульптуры дедалического стиля характерна также обнаженная мужская фигура, тоже стоящая во фронтальной позе с руками, опущенными вдоль тела и левой ногой, выдвинутой вперед. Как известно, такой тип мужской статуи существовал в греческой скульптуре на протяжении всего архаического периода и получил название «курос», а задрапированная в длинные одежды женская статуя — соответственно «кора». Принято считать, что Дама из Оксерра выполнена на Крите и что именно там следует искать первоисточники и типа «куроса». Таким образом, в соответствии с легендой о Дедале греческая монументальная скульптура действительно берет свое начало с острова Крита. Греческую архаическую скульптуру Б. Р. Виппер делил на несколько художественных школ (дорийских и ионийских), ставя сразу же после критской лаконскую школу и выдвигая, таким образом, лаконское искусство на одно из первых мест в Греции в развитии и формировании греческого архаического художественного стиля[9].
Дедалическая каменная скульптура найдена в некоторых местах на Крите, в Спарте, в Тегее, Микенах и в Сикионе, в восточной Локриде, на Делосе (где находилось важное для всей Эгеиды святилище Аполлона), на Самосе и в Этрурии (вперемешку с вещами, выполненными в местном стиле). Это — по большей части отдельные находки и в целом их немного. Миниатюрная пластика (изделия из металла и кости) тоже выполнена в дедалическом стиле.
Терракоты дедалического стиля многочисленны, хотя и не встречаются повсеместно. В Аргосе и в Афинах местные терракоты отличаются от общедедалического стиля, хотя их собственный стиль к этому времени еще не сформировался.
На Наксосе, Паросе и других Кикладских островах еще не обнаружено достаточно материала, чтобы судить об их дедалическом искусстве. Самос имел слабую дедалическую школу, а вот на Крите, в Спарте (или Лаконии), в Коринфе и на Родосе существовали, по мнению Р. Кука, сильные дедалические школы[10].
Жан-Люк Мартине, главный хранитель античного отдела в Лувре, автор небольшой монографии 2000 года, специально посвященной даме из Оксерра, приводит классификацию всего дедалического искусства, предложенную еще в 1932 году Р. Дженкинсом и откорректированную им же в его работе «Dedalica» (1936 г.)[11]. Именно Дженкинс ввел понятие «дедалическогостиля», разделивего на три хронологических периода в зависимости от особенностей трактовки лица в скульптурных изображениях.
Дедалический ранний стиль, по Дженкинсу, датируется 670—655 гг. до н. э. Лучшим образцом этого стиля является бронзовая статуэтка, посвященная Мантиклом, хранящаяся в музее Изящных Искусств в Бостоне, которая характеризуется лицом треугольной формы, только слегка скругленным.
Дедалический средний (655—630) разделен в свою очередь еще на три фазы, разрграниченные по типу лица, становившегося все более и более овальным. Сюда, например, относятся протокоринфский арибалл, хранящийся в Лувре, с горлышком, моделированным в виде женской головки с лицом яйцеобразной формы, Дама из Оксерра, фрагмент рельефа из Микен, находящийся в Национальном музее Афин, ранее неправильно интерпретированный как «метопа».
Третий большой период — дедалический поздний (630—620) представлен группой из Элевтерны, названной по бюсту, хранящемуся в музее Ираклиона, с лицами почти квадратными — возможными прототипами Клеобиса и Битона, знаменитой скульптурной группы из Дельф, которую в таком случае следует датировать временем около 600 г. до н. э.
Постдедалический стиль (после 620 г.) иллюстрируют скульптуры из Принии.
Как было отмечено выше, характеристику лаконского дедалического искусства Ю. В. Андреев начинает с терракот среднедедалического стиля, поскольку, ссылаясь на Дженкинса, он отмечает, что именно в это время дедалический стиль в лаконской пластике «достиг своего зенита»[12]. К тому же и дедалическую скульптуру датируют по терракотам, т. к. они достаточно многочисленны, чтобы показать детальное развитие стиля[13].
Автор прослеживает эволюцию лаконских терракот дедалического стиля, используя данные статьи Дженкинса «Лаконские терракоты дедалического стиля»[14]. Проанализировав материалы, собранные Дженкинсом, и его общую оценку лаконского дедалического стиля, а также характеристику, которую ему дают Л. Ф. Фицхардинг и Р. А. Хиггинс, Ю. В. Андреев делает собственный вывод о характере лаконских терракот дедалического стиля: «В своей основной массе лаконские терракоты второй половины VII — начала VI в. до н. э. могут расцениваться как провинциальные эпигонские подражания более совершенным изделиям коринфских мастеров, образцом которых может служить известный арибалл из Лувра, увенчанный пластическим изображением женской головы. Другим источником вдохновения для лаконских мастеров, работавших в этом жанре, несомненно были произведения критской пластики как крупной, так и мелкой»