Кузьмин Городок принадлежит, как кажется, к Погорельской волости. Он стоит на правом, высоком берегу реки Мезени, на щели́ (щелью называется высокий и обрывистый берег, состоящий из пластов мягкого камня), в нескольких саженях от тракта и расположен несколькими порядками (т. е. рядами, улицами). В нем есть церковь, а раньше была и церковно-приходская школа, которую теперь перевели на другой берег, в д. Кильцу.
Аникиев Василий Петрович
Василий Петрович Аникиев (Оникиев) — крестьянин дер. Кузьмина Городка, 57 лет, среднего роста, грамотен. Человек он нетрусливый и бывалый: жил в Петербурге около 20 лет; кроме того, мне говорили, что он занимался чем-то и в Сибири. Теперь, на старости обеднев, он опять вернулся домой и ходит на заработки на заводы. Раньше он служил на Ружниковском заводе, что в 5 верстах от г. Мезени вниз по р. Мезени, а за несколько дней до свидания со мной перешел на Русановский завод, находящийся в 25 верстах ниже г. Мезени, где его взяли караулить лебёдку. Здесь я и записал у него 10 июля 3 старины: 1) «Женитьба князя Владимера на указанной и привезенной Добрынею греческой княжне; Илья Муромец и Удолище»; 2) «Победа богатырей черниговского князя Олега со Святогором Романовичем во главе над войсками князя Додона; купанье Святогора с Ильей Муромцем, Добрыней и Алешей Поповичем; смерть в гробу и погребенье Святогора»; 3) «Бой Ильи Муромца с Добрыней, неудавшаяся женитьба Алеши Поповича и рассказ Добрыни о своем бое со Змеем». Я узнал о том, что Аникиев знает старины, совершенно случайно. По дороге из дер. Долгой Щели в г. Мезень я велел остановитъся у Русановского завода, где, как говорил один из гребцов, меня ожидал немнюжский сказитель Е. Садков. Садкова на заводе не оказалось, и так как ехать уже нельзя было, ибо кончился прилив, то я пошел расспрашивать по казармам [дело было вечером], не знает ли старин кто-нибудь из рабочих. В одной казарме Аникиев сказал, что он знает, но долго их рассказывать. Оказалось, что он знает три старины, но поет и рассказывает их только в определенном [вышеуказанном] порядке. В средней старине шла речь о Святогоре. Так как скоро наступала ночь и Аникиев обязан был идти на работу, то я хотел записать хотя бы только про Святогора, про которого мне еще ни разу не пришлось записать старины (с пения). Аникиев насилу сообразил, откуда ему начать, так как поет свои старины подряд. Записав старину про Святогора, я попросил г. управляющего, и тот отпустил Аникиева с работы петь мне старины. Тогда я ночью записал и остальные две. При печати я ставлю их в том порядке, в котором поет их Аникиев обыкновенно, а это длинное отступление я сделал для того, чтобы была ясна причина шероховатостей в развитии действия этих старин, которые могли произойти от необходимости пропетъ для записи сначала среднюю старину. Еще при записи первой старины про Святогора в казарму набралось несколько служащих, которые в первый раз услышали, что есть старины, и были очень удивлены тем, что их знает их работник. Когда же я стал, уже при свечке, записывать в квартире табельщика остальные две старины, то опять пришли эти служащие послушать старины и хотели досидеть до конца, пили чай, курили, но так и не дождались окончания и разошлись, ибо пришлось записывать подряд 4—5 часов до 2 часов ночи. Так как содержание пропетых им старин иногда очень отличается от обычного содержания, то его старины приводили меня сначала в недоумение. Желая узнать, не выдумывает ли он при самом пении, я иногда заставлял его повторить только что пропетый стих, а при чтении всего текста для проверки я иногда заставлял его пропеть какой-нибудь записанный стих, говоря, что не успел записать его; но он пел твердо и повторял почти без изменений [не то, что сказительница на Пинеге]. Очевидно, он или слышал эти старины в таком уже виде от кого-нибудь другого или же, если сам, переделывал их, то переделал их уже давно, так что уже успел утвердиться в переделанном тексте. В его старинах заметно и книжное влияние хотя бы в именах и названиях [напр., греческий царь]: оказалось, что он грамотен и читал «в напечатанной книге, в истории, как крестился и женился [князь Владимир] на Ольге». В его старинах бросается в глаза частое употребление им в качестве прошедшего времени также и первого причастия прошедшего времени. Кроме пропетых старин, он рассказывал обычно про детство Добрыни Никитича, но петь этого не умел.
349. Женитьба князя Владимира на указанной и привезенной Добрынею греческой княжне; Илья Муромец и Удолище
Во славном во городе во Киеви
У ласкова князя у Владимера
Заводилось пированьицо, был почесьён пир.
Уш как фсе на пиру да напивалиса,
5. Они фсе на чесном да наедалиса,
Они фсе на пиру были пьяны-весёлы;
Они фсе на пиру да приросхвастались:
Ишше глупой-от хвастает молодой женой,
А умной-от хвастат да старой матерью,
10. А богатой же хвастат золотой казной,
А сильной-могучей своей силою,
Своей силою хвастат, ухваткой богатырскою.
И стал же у их княсь среди горёнки;
И стал их Владимер фсих выспрашивать.
15. Да стал фсё Владимер у их выведывать:
«Вы ой еси, добрые мои молоццы,
Уш вы сильные-могучие мои богатыри!
Вы многи бывали по цюжым странам,
Уш вы многи бывали да по чюжым краям;
20. Вы не знаете ли кто да мне сопружницы,
Щобы взять мне было можно да молодой женой?»
Выходил тут Добрынюшка Никитиц млад,
Выходил он, среди стал новой горницы:
«Уш ты ой еси, Владимер стольнокиефской!
25. Я бывал же, Владимер, да на чюжых странах;
Я знаю тибе да фсё сопружницу,
Великую княжну да царя Греции.
Если хочешь ты взять ей в сопружницы;
Если хочет она идти, добром возьмём;
30. А не дают ей добром, да возьмём силою.
И пошли миня, царь, с своим челнобитьицом
К тому же царю Великой Грецыи;
Я поеду с письмом к царю там Грецыи;
Если дас<т> он княжну, дак я добром возьму;
35. А не дас<т> он добром, дак я возьму силою
И тою же силою богатырскою!»
Сичас же тут княсь да написал письмо.
Написафши письмо да царю Грецыи
И великой княгини греческой,
40. Тут отправилса Добрынюшка Некитиц млад.
Они видели молоцца, как на коня же сел,
А не видно его было во чистом поли;
Только видно же: ф поли курева стоит,
Курева же стоит, да пыль столбом валит.
45. Тут ехал Добрынюшка Некитиц млад,
Он тут ехал не дорогой, не околицэй.
Его прямо скакал конь богатырьский же.
Он приехал ко граду, ко граду Грецыи.
Он поставил коня да не прывязана;
50. По прыказу своему он говорыл слова:
«Уш ты конь же, конь — да лошадь добрая!
Дожыдай миня, конь, да на сем месте ты,
Не давайсе же, конь, да во цюжы руки!»
Сам от(п)равилса Добрыня да во светлы светлицы.
55. Он зашол тут ф полаты да белокамянны,
Зашол он к царю Великой Грецыи,
Он подавши письмо да с челнобитьицом.
Царь взяфши письмо да сам нахмурылса:
«Ты какая же невежа да как зашол сюда,
60. Как зашол ты сюда да как дозволил ты?» —
«Я зашол сюда да по приказу князя Владимера».
Прочитафши тут царь да челнобитьицо,
Он позвафши своё да чадо милоё,
Чадо милоё позвафши любимоё,
65. Свою дочь Настасью-королевисьню:
«Уш ты ой еси, дочь да моя милая,
Милая дочь моя любимая!
Пишет мне княсь да княсь стольнекиефской:
Он желает тибя взять ф супружество.
70. И тем более он пишот взять с угрозами:
Если хочеш, пойдёш, — дак он добром возьмёт;
А не хочеш идти, — дак возьмёт силою.
Хочет силою взять да богатырскою».
Говорыла ему дочь Настасья-королевисьня:
75. «Ты споил-скормил, родитель батюшко;
Ф том воля твоя да воля добрая!»
Не пондравилось письмо царю Греции
Того же веть князя Владимера;
Он велел тут прызвать да сибе воиноф,
80. Ис числа он призвал их окол двадцати:
«Вы возьмите сичас сего невежу сильнего,
Того же Добрынюшку Некитича!»
Тут схватали его да воины могучие;
Они связали Добрынюшку в опутины
85. И ф те же опутины шелковые.
Повели тут Добрынюшку они во тюрьму во тёмную.
Вели они Добрынюшку по улицэ;
Увидал он коня да своего доброго:
«Уш ты конь же, конь — да лошадь добрая!
90. Свободи меня, конь, из опутин шелковыех!»
Тут прыгнул к ему конь да как стрелой бежал;
Он схватифшы в зубы фсе опутины,
Он вырвал Добрынюшку из рук могучиех.
Тут схватилсэ Добрынюшка за белу грыву.
95. Он скочил на своего да коня доброго;
Он вынул ис колчана стрелочку калёную,
Он стрелил этой стрелочкой воиноф могучиех —
Он убил их с перваго и до последняго.
Он подъехал к царю да ко красну крыльцу:
100. «Уш ты ой еси, великий царь фсей Грецыи!
Ты позволиш свою дочь, дак я добром возьму
За того же за князя за Владимера;
А не даш ты добром, я возьму силою!»
На то же веть царь не оглянулса:
105. Он начал трубить да ф свою трубочку,
Ф свою трубочку трубить да в золотой свой рох.
Фси по зову рога собиралися,
И несметная сила фся скоплялася:
Собралосе той силы только триста тысяч вдруг.
110. Они начели Добрынюшку в отаку брать.
Тут начал Добрынюшка помахивать,
Своей палицэй Добрынюшка побрасывать:
Если фправо махнёт — дак делат улицой;
А в левую махнёт — да переулками;
115. А серёдкою едёт — фсех конём побьёт.
Он билса тут фсё да с силой-армией,
Он билса тут три дни и тры ночи;
И фсю эту силочку на перечот ей взял,
На перечот ей взял на палку-сабельку.
120. Увидафши Настасья-королевисьня:
«Уш ты ой еси, родитель мой батюшко!
Зачем тибе губить так силу-армию?
То дай миня лучше в замужество
За того же за князя за Владимера;
125. Мы поедём с тобой со свитой великою
Пот присмотром великого сильного богатыря!»
Как было ей сказано, так зделано.
Царь выдал свою дочь за князя за Владимера.
На пиру фсе на свадьбы напивалисе,
130. Напивались-наедались да фсе до сытости.
Когда кончилась свадьба, княсь весёло жыл.
Его фсе тут богатыри могучие.
Могучие богатыри сильные
Поехали провожать да царя Грецыи.
135. Они ездили много времени, много множество,
Много множест(в)о ездили: ровно десять месецоф.
В это время явилосе Чудовищо
Великой во город он во Киеф-грат
К тому же ко князю ко Владимеру.
140. Ис сибя ето Чудовищо великоё:
Голова у него да как пивной котёл,
А уши у его да как тарелочки.
Он Владимера-князя во полон же взял,
Во полон его взял да во тюрьму садил;
145. Анастасию-королевисьню пры сибе имел.
И сидел он с ней в зале, в зале хорошое.
Тут вдруг приехал сильный-могучий Илья Муромец.
Приехал же, стал ко красну крыльцу;
Он оделса же сам да фсё каликою.
150. Он каликою оделса и прохожэю;
Он зашол по красну крыльцу во светлу грыню:
Ступень до ступешка изгибаицсэ,
Ишше грынюшка з боку на бок шатаицсэ.
Он стал же ко двери да к ободверынки.
155. Он спрашывал великого князя Владимера.
Тут страшное Чюдовищо великоё:
«Ты не спрашывай, калика перехожая,
Ты не спрашывай князя Владимера;
Только спрашывай миня, Чюдовища великого!»
160. В ответ ему Илья да Илья Муромец:
«Если был бы здесь да княсь Владимер мой,
Тогда не было-бы тибя (здесь)[64] Удолища великого».
Говорыло ему Удолище великое:
«Ты должен меня слушать больше, чем Владимера».
165. Говорыл ему Илеюшка Муромец:
«Мы ф таких же людях не видались здесь;
Ты похож верно на чучело:
Голова у тибя — да воротовой котёл!»[65]
На то тут Чудовищо россердилося;
170. Он схватимши кинжал да во свои руки.
Он бросил в Илью, в Илью Муромца.
Илья посторонилсэ тут сторону[66].
И попафши в ободверину, — ободверына выпала.
Илеюшки серцо розгорелося,
175. Горячя в груди крофь роскипелася;
Он бросил своей шапочкой тяжолою
Ф того же Чудовища великого.
Отвернувшись на то время Анастасия-королевисьня.
Он попавши ф Чюдовище великоё:
180. Он с простенком тут вылетел на улицу.
Тут схватифши Илья Муромец саблю вострую.
Отрубифши главу Чюдовищу великому,
Слободил он тут князя Владимера,
Слободил он весь город от великого от Чудовища.
185. За фсё ему княсь да тут спасибо дал.
186. Наградил его княсь почестями великими.
350. Победа богатырей черниговского князя Олега со Святогором Романовичем во главе над войсками князя Додона; купанье Святогора с Ильей Муромцем, Добрыней и Алешей Поповичем; смерть в гробу и погребение Святогора
Во славном во городи во Чернигове
Да у ласкова-ле у князя-ле у Олеховича
Собиралисе фсе его богатыри,
И славный богатырь Светогор его
5. (Во главе его были двенаццэть богатырей).
Они фсе тут ко князю да собиралисе.
Выходил к ним веть князь да в нову горёнку.
Он прыказывал им да молодеческих:
«Уш вы съездите, браццы, да во чисто полё,
10. Во то же роздольицо шырокоё,
Восточною да во стороночку.
Там веть грозная туча да поднимаицсэ
На меня-то на князя на Чернигова;
Рать-силы веть, видно, там смету нет
15. Того же веть, веть князя Додонова.
Он хочет Чернигоф во полон-де взять,
А меня, князя Чернигова, во тюрьму садить,
А мою-то княгиню ко сибе же взять.
Тут стретите эту да силу сильную,
20. Силу сильную стретите, несметную рать, —
Вы не дайте ей ходу до Чернигова.
Вы не можете ли да ей побить-поколоть,
Вы побить-поколоть, россеять по чисту полю
По тому же роздольицу шырокому,
25. Слободить миня, князя Чернигова,
А также мою молодую кнегиню Апраксию?»
Отвечали ему да добры молоццы,
Ишше сильны-могучие богатыри:
«Уш ты ой еси, великий княсь чернигофский!
30. Мы постараемсе тибе служить правдой-верою,
Правдой-верою служить да неизменною;
Ты позволь только нам да прыказаньё дать;
Мы поправимсе со фсей со силой-армией,
Мы очистим то полё от силы рати-армии».
35. Говорыл им тут князь да во фторой же раз:
«Вы сейчас поежжайте, мои сильны богатыри, —
Веть туча-та блиско подвигаицса! —
Штоб не дать им занять да нашего Чернигова!»
В ответ ему — сильные богатыри:
40. «Уш ты ой еси, княсь Олек чернигофский!
Ты дай нам нонь выпить по чарочки.
По чарочки выпить зелена вина.
Зелена вина выпить да полутора ведра!»
Тут же сейчас княсь да роспоредифшись же ф том.
45. Он выкатил бочку да з зеленым вином.
Наливал он по чарочке полтора ведра.
Подавал он со старшого до млатшого.
Кто мог из них выпить по две чарочки.
А сам Святогор вьшил четыре чарочки.
50. Они седлали своих да коней добрыех.
Они садились во седла черкасские,
Они клали в стремена ноги уб<п>орныя
И отправлялись во чисто полё.
Они стретили рать-силу могучую
55. Того же князя Додона Додоныча
С его же петидесетью сильными богатырями,
Которые стретились, поровнялися
З двенаццэтью сильными богатырями
Князя Олега чернигофского.
60. Они стали в бою да среди армии,
Они первые съехались и розъехались.
Они кажный один и на один.
А ф-первые съехался Светогор-богатырь, —
Он вышып ис седла своего противника
65. Своим же копьём, только тупым концом.
Тут фся ихна сила приужахнулась,
Как увидела сильного своёго богатыря
Побеждённого в битве со Светогором же.
Они бросились фсе тут сила-армия
70. На того же на богатыря Святогора сильного.
Святогор со своей да сильной палицей
Он начал помахивать в обе стороны:
Если ф правую махнёт — дак делат улицей:
А ф леву — дак переулками;
75. Серединою ехал — конём топтал.
Прыбил он тут силы много множество,
Остальная же сила в бег пошла.
Преследовал фсю силу Светогор Романовиц.
Он очистил фсё поле от силы-армии.
80. Он приехал тогда да ф красен Чернигоф град
К тому же ко князю Олеговичу.
Благодарил его тут княсь чернигофской:
«Чего хочешь ты взять, да Святогор Романович?
Ты бери моей казны, сколько надобно;
85. Ты бери от миня да славы-почести.
Ты бери от миня се(ё)ла с присёлками!»
В ответ ему на то Светогор Романович:
«Мне не надобно, княсь, да золотой казны,
Мне не надобно, княсь, да славы-почести.
90. Мне не надобно, княсь, да сёла с присёлками, —
Только позволь мне-ка, княсь, ехать во чисто полё
Да ф то же роздольицо шырокоё
Мне сибя показать и людей посмотреть!» —
«Уш ты ой еси, мой Святогор Романович!
95. Поежжай ты, Святогор, да во чисто полё;
Если нужно тибе да золотой казны,
Чево нужно тибе, беры по надобью!» —
«Нечиво мне не надо, княсь чернигофский:
Уш я еду со своим да конём добрыем,
100. Со своей уже палицей буёвою,
Со своим копейцем бурзаминскиим,
Со своею сабелькой вострою!»
Они стали со стульеф, попрошшалися.
Он провадил тут сильного багатыря,
105. Он провадил его да на красно крыльцо.
Только видял богатыря: на коня скочил;
А не видел богатыря во чистом поли;
Только видел: во чистом поли курева стоит,
Курева же стоит — да дым столбом валит.
110. Тут ехал сильный богатырь Святогор Романович.
Он завидел: во чистом поле тры шатра стоит.
У шатроф же у этих три коня стоит
Со фсею со збруей богатырскою.
Он подъехал к шатру, с коня скочил, —
115. Привязал он коня, да куды надобно;
Он дал ему ись пшеницы белояровой.
Он отправилса первый во первой шатёр,
В коем спит сильный-могучей Илья Муромец.
Во фторой он зашол: спит Добры(н)юшка Мекитич млад.
120. Он ф третей зашол: Олёшенька Попович же.
И фсе тут три богатыря от сна встали же,
Они встали, со Святогором поздоровались;
Они пили напиточки слаткия
И закусывали ясвами сахарными.
125. «Мы куда же теперь, браццы, будем путь держать,
Будем путь мы держать, да куды ехати?..» —
«Мы поедём в роздольицо шырокоё
И ф том же роздольи ко синю морю
На те жа на воды на прохладные, —
130. Мы будём ко<у>паться в водах прохлад(н)ыех».[67]
Они здумали, сели, поехали.
Приехали богатыри ко синю морю, —
От сильного зною, жару палящаго
Они стали во синём мори купатися, —
135. Они стали во синём море забавлятися,
Кто лутше и дальше мог проплыть струи.
Из них же Добрынюшка Некитич млад
От первой струи проплыл до двенаццатой,
От двенаццатой Добрыню на пятнаццату
140. Напротиву воды клокощущей.
Не мог плыть Добрынюшка в обратный путь,
Отнесло тут Добрыню да во синё морё.
Остальные богатыри повернуфшись фсе,
И вышли богатыри ис синя моря.
145. Они сели на своих да коней добрыех,
И поехали сильные богатыри.
Они поехали полём, полём чистыем,
Они завидели ф поле камень великий же,
Они подъехали к малу ко серу камню.
150. У того же у камня гроп велик стоял.
«Кому же тот гроп да прынадлежит веть он?»
Говорыл тут Илеюшка Муромец:
«Я сойду и померяюсь во белом гробе».
Он сошол в етот гроп и розлёгсэ в нём,
155. Говорыл Светогору Романовичу:
«Этот гроп же делан не по моим костям,
Он велик для миня да Ильи Муромца.
Ну померийсе же ты, Олёшенька Попович млад».
И Олёшенька лёг во этот новой гроп:
160. И Олёшеньки гроп тоже велики есть.
Тут сошол же с коня своего могучего
Сильный-могучей Святогор Романович:
«Ну-ка я, друзья, стану, лягу и помереюсь».
Он лёг ф етот гроп: да как должно ему,
165. И подобной же гроп как бутто ему деланой.
«Налоште-ко крышу гробовую здесь;
Она можот ли закрыть мою грудь высокую?»
Они наложыли крышку на гроб ту белую.
Она закрыла же грудь сильного богатыря.
170. Он говорыл же Святогор Романович:
«Вы снимите, друзья, типерь крышку белую, —
Уш я выйду из гроба, из гроба нового!»
Они начели брацса за крышку белую.
Но не могут отнять от гроба новаго.
175. Говорыл им Святогор тут Романович:
«Ударьте по гробу палицей буёвою,
Рашшибите вы крышу гроба новаго!»
Тут взяфши Илья Муромец за палицу,
Он ударывши палицей ф конец гроба.
180. Они думали, гроб роз(о)бьётца в дребезги;
Но гроб стоял как недвежим всегда,
И на гробе оказалсе обруч медныи.
Говорыл же Святогор да сын Романович:
“Уш вы, друзья-братья мои, бытьте товарышши!
185. Вы ударьте по гробу во другой конец, —
Вы не можете ли росшибить гроба нового?
Ударьте ж, браццы, во последний рас!»
И ударыфш(и); от удара в третий рас
Как наскочифши два обруча железныех.
190. Говорыли друзья ему товарышши:
«Што твоя судьба, братец, во последний рас, —
Мы имеем с тобой только прощатися!» —
«А мне ж, друзья, прыходит смёрточка,
И смёрточка прыходит мне-ка скорая.
195. О том вы можете сказать князю Чернигову,
Что помёр Святогор да сын Романович, —
Пускай они поют панихиды многия,
Пускай поминают Святогора сильнаго.
Когда буду издыхать-помирать, друзья,
200. При последнем же здохе вы мало слушайте,
Вы не много из него сибе понюхайте —
Вы будете сильней в десеть рас сего!»
Последния дыхания Святогорова[68], —
Тогда кончилса сильный-могучий Святогор Романович.
205. Они выкоп(ов)аф могилу преглубокую
И спустили в могилу гроб Святогора Романова,
Засыпали песком-хрящом сыпучием;
Навалили они сер камень великий же
И зделали на нём — да надпись высекли:
210. «Лежит пот тем камнем сильный-могучей [богатырь] Святогор Романович;
Он родившысь же был да во городе в Чернигове;
По судьбе же Бога он помер во чистом поле,
Во чистом же он поле, пот сим серым камнём!»
Они поехали друзья да во Чернигов-град;
215. Доложыли обо фсём князю чернигофскому,
О смерти жи[69] сильного богатыря,
217. Того же богатыря Святогор Романовича.
351. Бой Ильи Муромца с Добрыней, неудавшаяся женитьба Алеши Поповича и рассказ Добрыни о своем бое со Змеем
Типерь поехал Илеюшка во чисто полё
Да ф то роздольицо широкое.
Он доехал Илеюшка до чиста поля,
Он роскинул на чистом поле свой белой шатёр,
5. Он насьшал коню пшеницы белояровой.
Сам лег во шатре да заснул крепким сном.
Он спал веть тут сутки ровно сутками.
Он проснуфшись, во сне да видит дивное:
Стоял возле его шатёр полотняной,
10. И конь у шатра стоял белой весь.
Отгонифшы коня да Илья Муромцы
От той же пшеницы белояровой.
На што тут Илеюшка россердифшы был:
«Кака же тут невежа приехала
15. И пустила коня к его пшеницы белояровой?»
Розбудил он в шатре сильного богатыря:
«Ты ставай сичас, невежа, невежа незваная;
Мы поедём с тобой да по чисту полю,
Мы будем там биццэ на жысть, на смерть!..»
20. Они съехались молоццы, розъехались, —
Они билисе копьеми берзаминьскими.
Они билисе палицами боёвыми, —
От рук ихны палицы загорелися:
Некоторой некоторого не ранили.
25. Они сцепилисе цепьями-то железными, —
Некоторой некоторого перетянуть не могли.
Под ними кони-то добрыя прыгали вдруг
От сильной же битве богатырское.
Сходили с коничкоф добрыех.
30. Сходили богатыри на сыру зем(л)ю, —
Схватились бороцца в охабочку,
В охобочку[70] бороцца по медвежьему.
Они первой день ходили-боролись до вечора
И другой день боролись до вечора:
35. Солнышко катилосе ко западу,
Ко западу катилосе — ко закату.
Тут имел же Добрынюшка Некитич млад,
Он имел тут ухваточку прилофкую,
Прелофкую ухваточку гимнастики;
40. Повернул Илью Муромца на кругом вокруг;
Ударыл его Муромца оп сыру землю
И сел к Ильи Муромцу на белы груди
И стал Илью Муромца роспрашывать,
Роспрашывать стал его, выведывать:
45. «Ты которого города, коей земли?
И как оцца-матерь именём зовут,
Именом же зовут да по отечеству?..»
Отвечал тут ему да Илья Муромец:
«Уш я был бы сидел да на твоей груди, —
50. Я ростегивал бы твои пугофки вольячьныя,
И порол бы твою да грудь я белую,
И смотрел бы я твоё да ретиво серцо!..»
Тут стал же Добрынюшка Некитич млад,
Он стал тут ростегивать шубочку собольею;
55. Он ростегивал пугофки вольячьния,
Отворачивал латы булатныя.
Увидафши он на груди крест серебряной,
Соскочифши з груди он могучие,
Он брал тут Илью да за белы руки,
60. Поднимал он Илеюшку на резвы ноги:
«Извини меня, Илья да Илья Муромец,
Извини меня, Добрынюшку Некитичя;
Ф том звини, что я победил тибя:
Быт<д>ь же ты мой да мой крестовой брат,
65. Ты крестовой мой брат да ты мой старшэй брат!»
Они стали тут братья, покрестовались,
Покрестовались братья и розъехались:
Добрынюшка поехал во чисто полё,
Илья Муромец поехал во Киев-град.
70. Он приехал во Киев к князю Владимеру.
У Владимера сидел да тут Попович млад.
Они много сидели и беседовали;
Он сказал про Добрынюшку Некитича,
Что видел Добрыню во чистом поле,
75. Похоронил его косточки могучия,
И теперь уже Добрынюшки живого нет.
Олёшенька Попович-от женицсэ стал;
И стал он просить князя Владимера,
Штоб женицьсе на вдове Омельфе Тимофеевне,
80. На жене Добрынюшка Некитича.
И стал тут Олёшенька сватацсэ.
Но Омельфа Тимофеевна не йдёт взамуш;
Она помнит веть речи Добрыни Никитича,
Когда поехал Добрыня во чисто полё:
85. «Если не буду я дома черес десеть лет
(А теперь прошло времени пятнаццать лет),
Ты тогда можеш взамуш идти, —
Хош за старого пойдёш, хош за младово,
Но не ходи ты за Олёшеньку Поповича,
90. Потому я Поповича не люблю фсегда!»
Ну, стал тут Попович, посваталсэ;
Но не шла за него Тимофеевна.
Он просил Попович князя Владимера,
Еще попросил он Илью Муромца,
95. Чтобы те помогли ему сосватацсэ
На той же вдове Омельфе Тимофеевне.
Пошол тут Владимер-княсь стольнокиефской,
Пошол он к Омельфе Тимофеевне:
«Ты что же, Омельфа Тимофеевна,
100. Ты не йдёш же взамуш за Олёшу Поповича?
Ты иди же, Омельфа Тимофеевна,
Ты иди же за Олёшеньку Поповича;
Добром ты пойдёш, дак он добром возьмёт;
А не йдёш ты добром, я оддам силою!»
105. Говорыла Омельфа Тимофеевна:
«Уш ты ой еси, великий княсь Владимер стольнекиефской!
Я не желаю изменить своему супружеству,
Супругу же Добрынюшки Некитича;
После времени пройдёт хоша и десеть лет,
110. После десети пройдёт и пятнаццать лет, —
Он велел мне тогда выходить в замужество.
Он велел выходить мне за старого,
За старого велел и за младого,
Только не велел выходить за Олёшу Поповича:
115. Не любил он Поповича в жызни сей!»
Говорыл в ответ ей да Владимер княсь:
«Уш ты ой еси, Омельфа Тимофеевна!
Чем тибе вдовой сидеть? Иди в замужество:
Ты в замужест(в)о иди за Олёшу Поповича!»
120. Говорыла Омельфа Тимофеевна:
«Будет воля твоя, княже, вёликая;
Я послушаю тибя типерь во первый рас:
По твоей же по просьбе по княжеской
Я выйду за Олёшеньку Поповича».
125. Они назначили день, и день свадебной,
Они назначили сватьбу и черес десеть дён.
Прошло время то: фсё да собиралисе,
Собиралисе, на свадьбу снарежалися.
Они стояли на свадьбе за дубовым столом,
130. Они фсех тут на свадьбе угощали же, —
Фсем чары с вином подавалисе.
Вдруг фходит калика перехожая,
Он входит во грынюшку во светлую
На ту же на свадёпку весёлую.
135. Он ходит и князю челом же бьёт,
Челом ему бьёт да ниско кланая(яе)цса:
«Уш ты ой еси, князь Владимер стольнекиефской!
Ты позволь мне-ка сесть да на печной столб
Посмотреть мне на младую супружницу,
140. На младую супружницу Поповича!
Да позвольте мне гусли сыграть же здесь.
И гусли те дайте мне Добрынюшки Некитича
Помянуть мне прах Добрынюшки Некитича:
Сыграю я в гусли, звончаты гусли,
145. Звеселю я Олёшеньку Поповича,
Звеселю я Олёшыну молоду жену!..»
Принесли тут прохожому золоты гусли.
Тут начал прохожой поигрывать,
И начал прохожой фсё выигрывать.
150. Догадалса Илеюшка Муромец,
Догадалса притом и Владимер-княсь,
Што зашол им во грынюшку и не прохожей же,
Не прохожэй калика, не долгополой жэ,
Но пришол к ним Добрынюш(к)а Мекитич млад.
155. Догадалась же Омельфа Тимофеевна
По игре в гуслях Добрынюшки Некитича;
Попросила она князя Владимера,
Штобы дал он ей чарочку серебрену,
Штобы серебрену чару ф полтора ведра.
160. Тут подал Владимер чарочку серебрену.
Наливала Омельфа Тимофеевна,
Наливала эту чару зеленым вином,
Зеленым же вином да полтора ведра, —
Подавала эту чару калики прохожому,
165. Подавала эту чару да на печном столбе.
Принимал эту чару калика перехожэй же,
Принимал эту чару он одной рукой —
Выпивал эту чару к одному духу.
Он снял свой перстень золотой с руки,
170. Он положыл в эту чарочку серебрену:
«Ты увидиш, Омельфа Тимофеевна,
Ты увидиш этот перстень, коей нам с тобой,
Коей нам же с тобой да обручальной был!»
Увидафши Омельфа Тимофеевна,
175. Она взяфши тот перстень на руку свою,
Она обратилась к столу, к столу дубовому:
«Поздравляю тебя, Олёшенька: женилса — не с ким спать!»
Сама пошла она к печьки муравленой,
Она брала же Добрынюшку Некитича,
180. Она брала ево за белы руки,
Целовала его в уста сахарные, —
Подходила она с им да к дубову столу.
Поклонились они Олёшеньки Поповичю:
«Поздравляём тибя, Олёшенька: женилса — не с ким спать!»
185. А еще же промолвил князю Владимеру
И промолвил притом же он Ильи Муромцу:
«Вы поздрафьте Олёшеньку Поповичя,
Вы поздрафьте Олёшу, что не с ким спать!»
На то тут Олёшенька россердифши был;
190. Выбегал тут Олёшенька на улицу,
Побежал тут Олёшенька во дом во свой,
Хватил тут Олёшенька остру сабельку,
И бежал тут Олёша на Добрынюшку Некитича.
Говорыл тут ему Илья Муромец:
195. «Не летай ты, Олёшенька, за соколом:
Я же, — старык, да не тибе чета,
Не тебе же чета, да не тобой зовут,
Да был у мня Добрынюшка на белых грудях.
А тибя-то Олёшеньку Поповича,
200. Тибя-то, Олёшу, как комара убьёт!»
Тут-то Владимер приужахнулса;
Узнал он про сильнаго богатыря,
Про сильного богатыря Добрынюшку Некитича:
«Извини нас, Добрынюшка Некитич млад!
205. По прозьбе моей твоя супружница
Пошла за Олёшеньку Поповича,
Как прошло тому времени пятнаццэть лет
По твоёму отъезду от родины.
Роскажы ты, Добрынюшка, где же был,
210. Роскажи нам, Добрынюшка, что видал!»
Тут начал Добрынюшка росказывать:
«Был я Добрыня на синём море;
Я видел Добрыня чюдо чюдное,
Я видял змея страшново,
215. Змея страшново видял троеглавого.
Он хотел миня убить да на синём море.
Я сказал тому змею троеглавому:
“Не честь тибе будёт молодецкая,
Не хвальба тибе будёт фсё змеиная,
220. Что убил бы ты богатыря во неволюшке,
Во неволюшке убил бы на синём море,
На синём море убил бы на быстрой воде;
Помоги ты мне, Змей, да выйти на землю,
Тогда убьёш меня, молоцца, на сырой земле;
225. Тогда будёт и честь тибе молодецкая,
Тогда будут бояцса тибе сильные богатыри
Да такого-то Змея троеглаваго
Троеглаваго Змея, Змея сильнаго,
Што убил-то Добрынюшку Некитича
230. И убил он богатыря могучаго
И убил он богатыря на сырой земле!” —
Тут на то змей, змей оглянуфшысь вдруг,
Он помог тут Добрыни до сырой земли.
Когда вышол Добрынюшка на сыру землю:
235. “Ты дай мне, Змей, типерь опомницсэ,
Ты опомницсэ да оддохнуть с часок!” —
Оддохнуфши Добрынюшка Некитич млад;
Прибрафши он в руки сер горючь камень,
Сер горючь камень прыбрал ф петьдесят пудоф:
240. “Ну ты можеш, Змеишшо троеглавое,
Ты можеш типерь сразицьсе з Добрыней Некитичом,
Ты можеш сразицьсэ на сырой земле!” —
Тут стало змеишшо подвигатися;
Полетело змеишшо выше фсех лесоф;
245. Полетело змеишшо под облака,
Рынулосъ сверьху на Добрынюшку Некитича,
Летит на Добрыню с шумом великием.
Добрыня схватил сер горючь камень,
Он бросил этот камень в змея лютого —
250. Оторвал у змея две главы.
Упало змеишшо-то на землю:
“Уш ты ой еси, Добрынюшка Некитич млад!
Пощади меня, Добрынюшка, во первой рас;
Я за то тибе, Добрыня, вознагражду тибя:
255. Приведу тибе, Добрыня, коня доброго,
Твою збрую привезу богатырскую;
Только не бей меня, Добрынюшка, до смерти!” —
На что тут Добрынюшка согласён был.
Тогда тут змеищо прелютоё
260. Слетало змеищо за конём доброоем,
Принесло же фсю збрую богатырскую.
Оделсэ Добрынюшка Некитич млад,
Оделсэ Добрынюшка в цветно платьицо;
Надел на сибя фсю збрую богатырскую,
265. И сел он на коничка вороного,
Отнял он главу змею лютому,
Покончил он жызнь змея лютаго,
Очистил дорогу прохожым и проежжым здесь.
Потом поехал Некитич во страны дальныя,
270. Страны дальныя ездил незнакомые;
Он привёз же оттуда подарочки,
Подарочки для князя для Владимера;
Подарочки: еичко изумрудово,
Фторо еичко брельантово
275. Из оддалённого царства Малобрунова!..»
Прин[ь]яфши подарок Владимер княсь;
Прин[ь]яфши подарок, благодарыть он стал,
Благодарыть он стал Добрынюшку Некитича:
«Ты бери же, Некитич, что те надобно, —
280. Ты сёла бери да с присёлками.
Золотой казны бери себе по надобью!»
Говорыл ему Добрынюшка Некитич млад:
«Мне не надо сёла с присёлками,
Мне не надо твоя да золота казна,
285. Мне не нужны твои да славы-почести, —
Только возвратите вы мой дом белокамянной,
Ф котором я буду спокойно жыть
Со своею Омельфой Тимофеевной!»
Говорыт ему княсь да во фторой након:
290. «Уш ты ой еси, Добрынюшка Некитич млад!
Ты бери свои полаты белокамянны,
Ты жыви сибе, Добрынюшка, как хочыцьсэ, —
Только не забывай меня князя Владимера
И не забывай фсё нашу родину
295. Со своим же ты з братом со крестовыем,
Со крестовыем братом со Ильей Муромцом!»
Говорыл им на то Добрынюшка Некитич млад,
Говорыл ему на то Илья Муромец:
«Уш ты ой еси, Владимер-княсь стольнокиефской!
300. Мы будём охранять да стольно Киеф-грат,
Мы будём охранять да свою родину,
Свою родину спасать, свою могучу Русь;
Только дай нам пожыть сичас да в городи.
А потом будём ездить мы по заставам,
305. От розных наезникоф лихих-негодныех
Негодныех наезникоф-разбойникоф
Мы спасать буде(ё)м жысть царя великого —
Тибя, князя Владимера.
И за нас тибя, князя, мы царём зовём,
310. Мы царём тибе зовём — да будём клана(я)цсэ!»