Ансамбль в целом принял свой современный облик после перестройки парка, проводившейся архитектором В. Г. Дрегаловым в 1829 - 1830 годах. В. Г. Дрегалов переделал подпорные стены верхней и нижней террасы, построил над обрывом к Москве-реке две беседки и новые оранжереи.
Так в течение полувека трудом нескольких поколений крепостных мастеров была создана эта усадьба, которая, по словам известного литератора того времени Нестора Кукольника, «больше походит на царское, нежели на боярское поместье». Восхищаясь Архангельским, он не обошел молчанием и тех, кому усадьба была обязана своим существованием… «Скажем только, - пишет Н. Кукольник далее, - что при князе Н. Б. Юсупове триста душ исключительно предназначены были для содержания чистоты и порядка в этой истинно римской вилле».
После смерти старого князя в 1831 году наследники уделяют Архангельскому значительно меньше внимания. Отсюда в петербургский дворец Юсуповых вывозятся многие произведения живописи и скульптуры, закрываются «живописное заведение» и фарфоровый завод, распускаются крепостной оркестр и труппа театра, идет на продажу знаменитый ботанический сад.
Этот урон, нанесенный Архангельскому, остался в памяти у молодого Герцена, приезжавшего сюда в 1833 году с Огаревым и группой товарищей по университету. «Бывали ли вы в Архангельском? - писал он позже. - Ежели нет, поезжайте, а то оно, пожалуй, превратится или в фильятурную фабрику, или не знаю во что, но превратится из прекрасного цветка в огородное растение».
В начале 40-х годов Архангельское теряет свое значение художественного центра. Многих крепостных мастеров переводят на оброк в другие имения Юсуповых. Архангельское перестает быть постоянной летней резиденцией владельцев. Часть коллекций оставалась здесь, но Архангельское уже не привлекало к себе особого внимания наследников.
Только в 900-х годах последние хозяева делают попытку вновь сделать Архангельское популярным. Вместе с аристократами сюда приглашаются известные представители творческой интеллигенции России - живописцы В. Маковский, В. Серов, А. Бенуа, талантливый пианист К. Игумнов и другие. К этому времени убранство парадных залов было изменено в угоду новым вкусам. Залы Архангельского, за исключением росписей, полностью потеряли строгость классицистского интерьера 20-х годов XIX века.
Только после Октябрьской революции и создания в усадьбе музея начались работы по реконструкции интерьера; сюда были возвращены многие произведения живописи, восстановлен интерьер библиотеки - воссоздано все то, что отличало Архангельское, что составляло его славу как замечательного памятника русской и мировой культуры.
ДВОРЦОВО-ПАРКОВЫЙ АНСАМБЛЬ
Дворцово-парковый ансамбль в Архангельском, основные элементы которого сложились на рубеже XVIII и XIX столетий, возник в то время, когда на смену пышной архитектуре барокко уже пришла качественно новая, более простая и строгая классическая архитектура.
Возникновение классицизма в России было тесно связано с просветительскими идеями гражданственности и гуманизма, одушевлявшими передовых русских людей того времени, а также с подъемом национального самосознания, развитием экономики, науки и культуры. Классицизм на долгое время стал формой творческого восприятия античности, в которой он черпал основные понятия о красоте.
Это нашло свое выражение и в облике дворянских усадеб конца XVIII - начала XIX века. При всем многообразии архитектурных замыслов, расположения и размеров усадеб были выработаны общие принципы построения ансамбля. Одним из таких принципов, основанным на строгой логике архитектуры классицизма, стало четкое осевое построение всего комплекса.
Регулярность и симметрия в размещении основных построек усадьбы, сдержанность и строгость внешнего облика не сделали их, однако, чопорными и скучными. Наоборот, гармонично вписанные в пейзаж, они пленяли своей красотой и лиризмом. Все это в полной мере можно отнести и к Архангельскому.
Верхняя терраса парка. Вид на южный фасад дворца
Традиционной аллеей, которая с московской дороги через рощу вела гостей во дворец, открывается въезд в усадьбу. Кроме нее с востока и запада сюда шли две другие, обсаженные липой дороги, но главная перспектива имеет особое назначение парадного въезда, откуда открывается вид на Большой дом.
В старину, когда дорога в Москву проходила иначе, «императорская аллея», как стали ее называть в начале XIX века, обладала еще большей протяженностью и была началом центральной оси, вокруг которой строился весь ансамбль.
Миновав заставу в виде колонны со щитом и надписью «Село Архангельское» (такие не сохранившиеся до наших дней заставы стояли на каждой дороге у въезда в усадьбу), путник еще издали замечал над кронами старых деревьев изящную башенку - бельведер, который завершался высоким шпилем. Бельведер придавал дворцу высоту и стройность, но весь облик дворца раскрывался далеко не сразу.
Сосновая аллея незаметно поднимается в гору, затем начинается легкий спуск, и Постепенно, по мере приближения, перед глазами вырастают придворцовые флигеля с массивными, напоминающими триумфальную арку воротами, в проеме которых виден портик дворца.
Парадный двор - обязательная часть каждой усадьбы того времени - по-своему интересен в Архангельском. Замкнутое пространство двора с красочной клумбой-цветником в центре опоясано мощными колоннадами и благодаря этому производит торжественное впечатление. Чтобы усилить этот эффект и связать воедино колоннады с въездной аркой, на стенах каменных кулис, закрывающих фасады флигелей со стороны двора, была создана живописная декорация, изображающая колоннаду, которая как бы продолжает настоящую.
Крыльцо паркового фасада дворца
Триумфальные ворота, флигеля и кулисы замкнули двор, поэтому теперь фасад дворца раскрывается только вблизи.
Двухэтажный каменный дом - центр всего ансамбля. В нем все хорошо: и строгий портик над низким крыльцом, освещенным в сумерках старинными фонарями, и гладкие стены с высокими окнами первого этажа, обрамленными белокаменными наличниками, и стройный бельведер, с которого одним взглядом можно окинуть усадьбу и проследить ее четкую планировку.
Колонны портика, наличники окон и белокаменный пояс, который отделяет первый этаж от второго, - это все, что украшает главный фасад дворца.
Боковые фасады богаче и живописнее. Здесь три стоящих близко друг к другу портика подчеркивают разнообразие масс и объемов здания. Небольшие колонны двух крайних портиков обрамляют двери, выходящие на боковые крылечки, которые украшены мощными фигурами мраморных львов. Портик в центре поднимается до самой крыши, и его колонны подчеркивают основную часть бокового фасада.
Колонны украшают и южный, парковый фасад дома, хотя здесь они имеют лишь декоративный характер. Колонны отступают от стены только на две трети своего объема, оттеняя овальный выступ, который организует центр паркового фасада дворца. Эта полукруглая часть фасада с куполом и застекленными дверьми, ведущими в парк, чем-то напоминает парковую беседку и смягчает присущую дворцу строгость.
В целом внешний облик дворца сохраняет черты архитектуры раннего классицизма конца XVIII века.
Стремление создать летний, органически связанный с природой загородный дом определяет и внутреннюю планировку дворца.
Когда вы с прямой, как стрела, аллеи, минуя парадный двор, войдете в вестибюль, то сразу заметите, что через аванзал и выходящие в парк двери Овального зала дом просматривается насквозь и центральная дорожка верхней террасы парка точно продолжает линию въездной аллеи.
Если из Овального зала - центра композиции Большого дома - бросить взгляд в любой конец анфилады, то опять перед вами зеленой стеной встанут деревья парка и снова вы обратите внимание, что и отсюда дом виден насквозь.
Нижняя терраса парка
Вы идете по длинному ряду парадных апартаментов дворца, меняются размеры, цвет и убранство залов, но неизменным остается только одно - обилие окон и застекленных дверей, в которых мелькают или панорама парка, или его отдельные уголки, или, наконец, окруженный зеленью парадный двор. Это ощущение полного слияния архитектуры и природы особенно усиливается, когда летом открываются в парк двери и окна. Дворец стоит на очень низком белокаменном цоколе, и только несколько широких ступеней отделяют вас от зеленой глади газонов, которые по террасам каскадами спускаются вниз, к уходящим вдаль синим лесам за Москвой-рекой. Связь с парком вы чувствуете всюду, даже там, где он не виден. В Парадной столовой, например, в проеме, ведущем в буфетную, будто сквозь окно виден парковый пейзаж, с большим мастерством созданный рукой живописца.
Парк в Архангельском заслуживает самого пристального внимания. Особенно сильное впечатление он производит в летний солнечный день благодаря контрасту строгой, созданной рукой человека красоты, где царит безупречная геометрия прямых линий аллей и скульптуры, и привычных, скромных полей и перелесков Подмосковья. Вид на парк от южного фасада дворца захватывает еще и потому, что бесконечная перспектива открывается перед вами сверху, с вершины холма.
В целом место, которое было выбрано для разбивки парка, оказалось очень удачным и во многом облегчило задачу архитектора. Парк в Архангельском, который по композиции и гармонической красоте своей почти безупречен, отразил вкусы разных эпох и влияние различных традиций.
Парк в основном создавался в конце XVIII века, и в работе принимало участие, по-видимому, несколько архитекторов. Так, характерные для итальянских парков, редкие для России и единственные под Москвой парковые террасы приписываются Джакомо Тромбаро, итальянскому архитектору, работавшему в Петербурге, Казани, а позже в Крыму. Постройка этих террас, по-видимому, объясняется просто: это типичный прием разбивки парка на склоне, использованный и в Архангельском.
Верхняя, или малая, терраса, примыкающая к дому, которая делится центральной дорожкой на два небольших симметричных партера, была создана на той самой