– Милый, не надо ее никуда водить, тем более сейчас, – тихо сказала мама и обняла дочь, – ты же видишь, в каком она состоянии. Сегодня был тяжелый день, но он уже заканчивается. Завтра все будет хорошо.
– Ты права. С утра я сам съезжу и передам… информацию. Вдруг это поискам и следствию поможет. Вдруг… спасет кого-то. Элли повезло, слава богу. Иди умывайся, малыш. Спать пора.
Элли долго ворочалась в своей нижней кровати. Потом залезла наверх, зарылась лицом в подушку, где был такой родной запах, и заплакала. Уснула в слезах, сжимая в ладони белое перышко.
Мике долго не спалось. Он прокручивал события дня, и мысли его останавливались на том моменте, когда он увидел Элли во дворе дома с незнакомцем. После этого мозг начинал показывать варианты развития событий, которые приводили Мику в ужас. Представлялось, что Элли связана по рукам и ногам, с кляпом во рту, в какой-то темной комнате, или будто она висит на цепях вся в крови, или вдруг лежит в полиэтиленовом черном мешке в яме, бьется и не может выбраться…
Мика вскрикивал и мотал головой, чтобы отогнать жуткие видения, а доброе сознание подкидывало еще и еще. Он стонал и сжимался в калачик. Голова раскалывалась. Мальчишка-сосед не выдержал и побежал к медсестре. Мике вкололи успокоительное, и тяжелый темный сон навалился на него, выключая страшные картинки.
На следующий день мама взяла отгул, забрала Элли после уроков из школы, и они отправились к Мике.
– Долго идти? – спросила Элли.
– На Дунькин Пуп, – ответила мама, – не больше получаса. Нам с тобой нужно поговорить про вчерашнее.
Рука Элли дернулась в маминой руке.
– Элли, пожалуйста, прошу тебя не разговаривать с незнакомыми людьми и не ходить с ними никуда, – мама прижала дочь к себе.
Плечи Элли затряслись.
– Девочка моя, все хорошо, все обошлось.
Мама гладила Элли по волосам, и та рыдала, всхлипывая и бормоча:
– Я не разговаривала с ним, он сам! Сам! Хотела уйти, шла от него. А он за мной.
– Все хорошо, малыш, давай вытрем слезы, – мама присела рядом, достала платок. – Вот, высморкайся, и порядок. Молодец. Пойдем к Мике.
– А нас к нему пустят? А он один лежит в большой палате или с кем-нибудь подружился? А что за Дунькин Пуп? – затараторила Элли, словно и не рыдала только что.
– Тебе на какой вопрос отвечать? – улыбнулась мама. – Прямо растерялась я.
– На все!
– Конечно, пустят, только ненадолго. Он лежит с другими детьми в палате, их там шесть человек. Не знаю насчет «подружился», сама спросишь. Дунькин Пуп – так холм называется, больница там находится.
– Ничего себе холм! Целый пуп какой-то Дуньки! – развеселилась Элли.
– Да, говорят, жила там одна великанша Дуня триста лет назад, – с серьезным видом сообщила мама, – была такая толстая и большая, а спала прямо под открытым небом. Когда шел дождь, в ее пуп наливался целый пруд.
– Ничего себе пуп! – восхитилась Элли. – И что с ней стало, с этой Дуней?
– Посватался к ней один симпатичный великан, а она, нет чтоб сразу согласиться, послала его за неведомо чем неведомо куда, – ответила мама.
– Это зачем и куда? – удивилась Элли.
– Хотелось Дуне кольцо, в котором волшебная сила закована, чтобы всеми ветрами повелевать. Настоящая девочка, сама не знала, чего пожелала, – усмехнулась мама, – где ж взять то, чего не существует? Ушел великан на поиски и не вернулся, пропал. Может, до сих пор кольцо это ищет. А Дуня так загрустила, что от грусти-тоски взяла да и окаменела.
– На том месте, где Мика лежит? – охнула Элли. – Ну в смысле, где больница стоит?
– Ага, вот он, Дунькин Пуп, пришли, смотри, – мама показала на холм, – по лестнице подняться, и мы на месте.
Элли разочарованно вздохнула. Она ожидала увидеть большую каменную женщину, а это был просто небольшой холм с редкой жухлой травой. Наверху ютилось трехэтажное здание.
– Скорее к Мике! – воскликнула Элли и запрыгала вверх по ступенькам, напевая:
Громко пробьет двенадцать,
Триста шагов
Будем мы подниматься
В Город Снегов.
– Что за Город Снегов? – спросила мама через пять минут, подходя к крыльцу, где ждала Элли. – Ты такая быстрая, не угнаться!
– Скорее к Мике! – нетерпеливо повторила Элли, открывая дверь. – А Город Снегов – это просто стихи.
Охранник сказал, что отделение неврологии на втором этаже, и, выдав бахилы, пропустил их. Они поднялись и прошли к Мике в палату. Он сидел, облокотившись на спинку кровати, и скучал: читать нельзя, телевизор смотреть нельзя. Он был один: мальчишки-соседи ушли на процедуры.
Мама поцеловала его и ушла поговорить с лечащим врачом и помыть фрукты, купленные по дороге. Элли села к Мике на край кровати.
– Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Тошнит? – спросила она с тревогой.
– Да все нормально, мне тут таблетки дают, капельницу ставят, – Мика пожал плечами, – не болит ничего, не тошнит… Нельзя ничего…
– Скоро отпустят? Без тебя очень грустно, – вздохнула Элли.
– Врач сказал лежать неделю. Потом анализы какие-то, обследования, и если все в порядке, то отпустят, – ответил Мика, – но потом еще месяц нельзя сильно бегать, прыгать, на физкультуру ходить. Кошмар, в общем.
– Кошмар, – повторила Элли и, подумав, добавила, – ну и что, будем в спокойные игры играть: шахматы, бродилки всякие.
Они помолчали. Мика дернул веревочку на запястье и усмехнулся:
– Говорила, тебе не нужен защитный браслет от монстров, а на самом деле нужен. Хотя разве может веревочка что-то сделать?
– Ты о чем? – Элли сделала вид, что не понимает.
– О дядьке, который за тобой шел. Он точно монстр, – понизил голос Мика.
– Мы же спаслись, – тихо сказала Элли, – он ушел. Все хорошо.
– А вдруг опять придет? – Мика снял веревочку и натянул на запястье Элли. – Тебе нужнее сейчас. Раз ты в эти штуки веришь.
Она не сопротивлялась. Несколько секунд она сидела, застыв, словно какая-то догадка ошеломила ее.
– Знаешь, кто это был? – наконец выдала она. – Колдун, который хочет захватить Город Снегов!
– Очень смешно, – мрачно ответил Мика.
– Вообще не смешно, – возразила Элли, – колдун, точно тебе говорю! Я только что поняла! Вспомнила, где я его видела раньше. Он так-то муж феи Морганы, но она его прогнала, потому что он злой и нехороший. Теперь он хочет ее убить, чтобы быть королем всего неба.
– Круто, – вздохнул Мика, – отличная история. А ты ему зачем, если он колдун?
– Я очень похожа на его дочку Лазурину, которая с мамой Морганой в Городе Снегов живет. Только у меня волосы коричневые, а у нее белые и глаза голубые. Прямо как у тебя. Лазурина на небе, поэтому имя такое… стихи еще есть: «Чиста небесная лазурь, теплей и ярче солнце стало», – пояснила Элли и, увидев очередной вопрос в глазах брата, продолжила: – Вот как колдун на земле очутился, не знаю, но он точно меня с ней перепутал! И он хотел, наверное, поймать меня, то есть дочку. И спрятать, чтобы Моргана сама ему Город отдала, лишь бы он меня, то есть дочку, отпустил.
– Как ты это делаешь? – рассердился Мика.
– Что? – не поняла Элли.
– Заставляешь меня слушать, а потом верить? – Мика зло выдернул одеяло из-под сестры, и та упала с кровати.
– Не заставляю я тебя ничего делать! – крикнула Элли, вскакивая с пола. – Ты псих вообще! Ни с того ни с сего орешь и бесишься.
– Может, я и псих, а ты вообще куку! Знаешь, где такие, как ты, лежат? В соседней больнице, тут рядом! – прошипел Мика. И добавил: – Зареви еще, ты же всегда ревешь, когда не по-твоему.
– Эх ты, – тихо ответила Элли, – а я тебе еще подарок принесла…
Она достала из кармана кофты перышко, вложила в руку брата. Он сжал ладонь, и маленький подарок хрустнул. Элли вздрогнула и отошла к дверям, в которых в этот момент появилась мама, неся тарелку с грушами и яблоками.
– Ну что, сын, врач сказал, ты до пятницы полежишь, и должны выписать, – сообщила она, поставив фрукты на тумбочку.
Элли срочно понадобилось в туалет, и она вышла. Мама поговорила с Микой, рассказала все новости. Элли все не возвращалась.
– Поссорились? – догадалась мама.
– Ну, так, – с деланным равнодушием отозвался Мика, – нет, вообще-то. Я с ней не ссорился.
– Ладно, малыш, мы пойдем, ты отдыхай, фрукты ешь, – улыбнулась мама, – завтра навестим тебя вечерком. Принести что-нибудь?
– Можно блинчиков? – оживился Мика.
– Конечно, милый. Напечем.
Мама обняла его, погладила по голове, поцеловала на прощанье в обе щеки и пошла искать Элли.
Та ждала ее у выхода из отделения.
– Мама, почему Мика лежит в нервологии, он нервный, что ли? – ткнула Элли в табличку над дверью.
– Прочитай еще раз по буквам, – предложила мама, – тут немного не так написано.
Элли зашевелила губами, проговаривая слово по буквам про себя.
– А-а-а-а, – протянула она и озадачилась еще больше, – а что такое «неВрология»?
– Вообще, ты по смыслу в первый раз прочла верно, – обняла ее мама, – это такое направление медицинское, которое лечит нервную систему.
– Значит, Мика нервный? – повторила Элли. – Он из-за этого тут лежит, а не потому, что головой стукнулся?
– Вот потому, что головой стукнулся, и лежит, – вздохнула мама, – неврология занимается головными болями и прочими вещами. И сотрясения мозга лечит.
Элли этот ответ вполне устроил, она взяла маму за руку, и они пошли домой. Оглянувшись, Элли увидела, как Мика стоит у окна и смотрит им вслед. Она отвернулась, словно не заметила его.
– Я к нему не пойду, – заявила Элли, наблюдая, как мама чистит картошку.
– Ладно, – согласилась мама, – а блины поможешь настряпать?
– Для него? – насупилась Элли.
– И для него, и для нас всех, – мама поставила перед ней кастрюлю с молоком.
Элли разбила туда два яйца и стала болтать венчиком.