– Иди отсюда! Как ты меня достала!
Элли побледнела, постояла в нерешительности, но Мика вдруг резко и сильно бросил в нее мяч так, что она едва успела увернуться.
– Сдурел?! – выдохнула Элли.
– Иди отсюда! Оставь меня в покое! – крикнул Мика.
Она ушла во двор. Качаясь на качелях, она думала о том, что у брата бывают приступы агрессии. Еще в садике он мог на ровном практически месте на какое-то замечание воспитателя начать кидать стулья. При этом он молчал, глядя исподлобья и сжимая кулаки, словно намереваясь ударить любого, кто к нему приблизится. Успокоить его в эти моменты было нереально. Дома мама и папа долго выясняли причины, объясняли. Мика обещал: это больше не повторится, и он вообще сам не знает, зачем так сделал, не помнил, что конкретно происходило в тот момент.
До вечера они не виделись. В тишине поужинали под вопросительными перекрестными взглядами родителей: мол, в чем дело опять?
Молча забрались в свои кровати.
– Прости меня, Мика, – в полной тишине сказала Элли, наконец, – я, может, не вернусь сегодня, поэтому давай простим за все друг друга.
– Если твоей подружке и правда нужна помощь, то лучше уж мне пойти, – заявил Мика, – ты девчонка, а я дерусь хорошо. И у меня нож есть.
– Откуда, зачем он тебе? Ну-ка, показывай.
Мика неохотно отогнул матрас. Нож был настоящий. Элли схватила его, стала разглядывать. Большой, острый, блестящий. С черной пластмассовой ручкой. Из кухонного комплекта.
– Всякое в жизни бывает, – многозначительно выдал Мика, – я его припрятал, если понадобится с твоими врагами сражаться.… Там, на облаках.
– Мика, ты дурак, – грустно сказала Элли, – и ты такой ужасно злой был сегодня, ты меня пугаешь, когда такой. Что на тебя нашло?
– Не знаю, что-то нашло. Извини. Но ты сама меня вывела уже своими историями, – ответил брат.
– Нож отдай, – попросила Элли, – унесу на кухню.
– Не отдам, пусть сегодня под подушкой полежит, – проворчал Мика и отвернулся к стенке.
Элли вздохнула, забралась в кровать.
И они снова попали в Город.
На этот раз они просто вдруг оказались там – по крайней мере, ни один из них не помнил ни подъема по лестнице, ни того, как открылись ворота, чтобы пропустить внутрь.
Мика и Элли посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, молча пошли по гладкой мраморной брусчатке узких переулков между домами.
И снова шаги их ложились мягким шелестом в тишине Города, погруженного в глубокий сон. И вновь дорога привела на знакомую круглую площадь, где стоял белый кружевной дворец с четырьмя башнями и высокими шпилями. Белый стриж был там. Когда Мика и Элли остановились перед входом во дворец, стриж слетел вниз и сел на плечо Элли. Он сказал: «Стри-и-и», и витые колонны разошлись в стороны, дверь распахнулась, впуская в зал. Под толстым стеклом озера, вода в котором на этот раз бурлила, змеек не было.
– Облаков теперь в два раза меньше, – тихо сказали сзади.
Мика и Элли одновременно вздрогнули от неожиданности и повернулись на голос.
Лазурина стояла у входа, руки скрещены на груди.
– Времени совсем не осталось, – добавила она, – может быть, только сегодня. И все, Городу конец.
– Пойдем с нами, – предложил Мика.
– Неужели сделать ничего нельзя? – спросила Элли.
– Как я с вами-то пойду? Здесь мое место, мне не выжить внизу. А сделать… Разве что отсрочить немного можно, потянуть время, чтобы жители успели уйти. Чтобы успеть найти им новый Город. Но я не знаю, есть ли другой такой Город.
– Мы можем остановить дождь, – сказала Элли, – я знаю, мы как-то можем и должны остановить дождь!
– Мама могла, отец мог. А я мало чего умею еще, – вздохнула Лазурина, – вот если бы ты что-то умела, двойной силы нам хватило бы… возможно.
– Знаешь… – прошептала Элли, – мне кажется, у меня есть что-то, сила, или как там ты говоришь! Ведь я вижу, ты сама учила меня.
Лазурина с недоверием посмотрела на нее. Усмехнулась, но все же сказала:
– Хорошо. Посмотри на свои ладони, подними их на уровень сердца параллельно друг другу. Что чувствуешь?
Элли ответила без тени удивления:
– Тепло. Между ладоней будто упругий теплый шарик. Он оранжевый!
Прозрачные глаза Лазурины словно покрылись коркой льда:
– Это все замечательно, но даже если мы остановим дождь, подушку все равно не спасти. Мика, а у тебя какая сила есть?
– Сила злости! – хмыкнул он. – Сила ярости.
И проснулся.
Крикнул:
– Что за подушка?!
Молчание. Свесился вниз – Элли не было. Спустился вниз, побежал в ванную – никого. На кухню. Родители и Элли завтракали.
Он еле дождался, когда Элли выйдет из-за стола. Рванул за ней.
– Ма, па, мы гулять! – крикнула Элли, натягивая сандалии.
– К обеду возвращайтесь, пообедаем и поедем на озеро, – отозвался отец.
Прыгая за Элли по лестнице, Мика снова спросил:
– Что за подушка?
– Третья степень защиты, – равнодушно ответила Элли.
– Ну да, все ясно, – хмыкнул Мика, – просто третья степень защиты, как я сразу не догадался!
– Мы остановили дождь, но это не спасет Город, – грустно сказала Элли, – облачная подушка, на которой стоит Город, разрушается, понимаешь? Когда она исчезнет, Городу конец. Подушка мощная, конечно, ее, может, на год даже хватит. Но без Морганы она разрушится, без ее силы сохранить этот уровень защиты невозможно… Пошли в парк?
– Пошли.
– Что это у тебя в тряпку завернуто? – насторожилась Элли, заметив сверток в руках брата.
– Да так, ножик покидаю в мишень, – отмахнулся Мика. – Лучше расскажи, почему нам с тобой снится одно и то же?
– Не знаю, просто представляю, что ты со мной, и все. Не понимаю, как это делается, – пожала плечами Элли. – А еще, знаешь, я вижу все не так, как ты или все люди. Раньше мне нужно было закрывать глаза, сейчас я переключаюсь просто, и мир становится другим. Он тоже цветной, но иначе, он цветной даже зимой, понимаешь? У всего, даже у камней, есть своя энергия, и я вижу это. Болезнь вижу, она такая… ядовито-зеленая обычно, противная. Деревья красивые очень в переключенном режиме. Вот эта береза, например, такая голубая, светится, как будто портал в космос…
Мика завороженно слушал.
– А ты знаешь какой? Ты оранжевый, как солнышко!
– А я? – раздалось язвительно-насмешливое.
Элли и Мика посмотрели в сторону, откуда прозвучал вопрос. Там стоял мальчишка, которого Элли на днях видела в глазок. Их новый сосед. Высокий, темноволосый и очень красивый.
– Что за бред ты несешь? – он сплюнул. – Портал, режим переключения, оранжевый мальчик. Твой младший братик? Мало того, что у самой тихо шифером шурша, так еще и дурит мозги всем вокруг!
Элли не понимала, как этот тип услышал их с Микой разговор, он словно возник из ниоткуда. И еще почему он вот так просто обзывается и вообще лезет!
А парень продолжал глумиться и издеваться, слова превратились в гул, Мика смотрел и молчал.
Приступы ярости были неконтролируемыми. Когда это случалось, Мику начинало словно разрывать изнутри, его трясло, хотя в первые минуты он казался вполне спокойным. Он сжимал кулаки и уточнял, правильно ли он понял то-то или то-то. Только Элли слышала звон в его голосе в такие моменты и могла вовремя переключить, остановить, увести его, в конце концов. Но сейчас Элли слышала только гул гадких слов. А этот гад издевался. Что-то мерзкое плел. Что экстрасенсов надо ловить и уничтожать, держать подальше от нормальных людей. Убивать в утробе до рождения, чтобы не мучились и других не доставали. Мика тихо предложил ему заткнуться. Несколько раз. Посчитал: двенадцать. Любимое число Элли. Потом предупредил, что врежет. А дальше Мика не помнил. Очнулся дома, над ним были лица мамы и Элли.
– Мика, Мика… Что ты делал, помнишь? – спросила сестра.
– О чем ты?
– Ты бегал по двору с ножом. За этим парнем…
– За каким парнем?!
– За тем, который меня обидел, наговорил гадостей. Тот парень что-то продолжал говорить тебе, и я видела, что ты… очень сильно злишься… и я прямо хотела, чтоб кто-то побил его. Сильно. Это я виновата во всем…
– Элли, брат тебя защитить хотел. Но вот нож! Зачем вы нож взяли?! А если бы… подумать страшно! Хорошо, что этот мальчик смог убежать от тебя. Он сосед наш, оказывается, закрыл дверь перед твоим носом, Мика, и ты ужасно кричал, долбился в эту дверь. Ты дверь ножом исколол! – голос у мамы дрожал, в глазах были слезы и недоумение. – Отец не знает еще, как я ему скажу, не представляю. И отец этого мальчика так кричал, он пошел заявление в полицию писать на тебя. Вернее, мы все вместе с тобой, с мальчиком и его отцом пойдем сейчас.
– Мама, я не помню, что бегал с ножом за ним. Хотел ему врезать, потому что он обидел Элли. Не помню, врезал или нет, – бормотал Мика. – Вообще не помню, что было после того, как я ему сказал заткнуться. Много раз сказал. И потом… не помню, что было.
Мама с ужасом слушала его.
Она давно понимала, что с сыном не все в порядке. Когда он был маленьким, она обращалась из-за его приступов агрессии к психологу, тот развел руками: нормальный парень у вас, нет отклонений. Сегодня могло бы случиться непоправимое. Нужно срочно снова обследоваться.
– Идем, Мика. Подождем соседей внизу.
И они вышли.
Элли села под дверью. В голове сумбур и туман. Очнулась от шагов на площадке. Вскочила, посмотрела в глазок и едва не закричала. Из соседней квартиры вышел мерзкий мальчишка, а за ним… колдун.
Дядька, который шел за ней осенью почти год назад.
Хорбор, что убил Моргану!
Но ведь он погиб?!
Значит, выжил…
Элли села на корточки, обняла руками колени в надежде унять дрожь. Это просто невозможно, она ошиблась, обозналась! Или новый сосед не тот человек? Но он так похож на того мужчину, на колдуна…
Ужасно похож.
Сердце бешено колотилось. Элли сидела, сжавшись в комок, и боялась пошевелиться. У нее разболелась голова, все плыло перед глазами, грань между реальностью и снами стала такой прозрачной! Тронь – и исчезнет, растворится, растает, а с ней и зыбкое равновесие, которое хранило покой Элли.