рукоять у меча находит.
Дальше полк превращается в компашку "свои ребята за казённые деньги".
Так - нормально и повсеместно. Так, по письму от папашки, Дартаньян пытается вступить в мушкетёры.
Набор "в полк" прекратили. Только - набор "в войско". Ввели "учебные сотни", "учебки" для всех желающих. Сразу сепарировали новиков по их физико-моральным свойствам. Их личным. А не родовым или сословным. "Учебки" не были связаны с конкретными полками и обеспечивали стандарт подготовки. Для них активно строились "городки". "Учебники" отправлялись по разным полкам, препятствуя формированию "землячеств".
Опять... повизгивания: многие пройти этот путь не хотели.
У Андрея уже набралось достаточное количество "детей боярских", которые хотели (и были пригодны) служить в государевом войске. Ими начали пополнять подразделения. Продолжали "сжимать" княжеские дружины и городовые полки. Кто хотел и мог - шёл в службу. Кто нет - на новые земли. Оставлять вооружённых обученных людей в их прежних общинах - нельзя. Демобилизация-разоружение-переселение.
Визгу было...!
Доля "учебников" в войсках росла, армия из сословной, "янычарской", потомственной всё более превращалось в "народную".
Число нестроевых сократили на треть. Уменьшение обслуги увеличило нагрузку на гридней и заставило укрепить дисциплину. Похоже на воспоминания юного русского кирасира, которые я уже...
Мы не могли сделать такое раньше: гридни возмутились бы. Иные и возмущались. И натыкались на вопрос:
-- Мятежничаешь? На виселицу охота?
Да, моя "трёхспальная виселица" получила известность. "Под одной перекладиной болтаться" - образ, прежде неактуальный, спрогрессированный, стал элементом мышления многих на "Святой Руси".
Для Боголюбского необходимость изменений не была прежде очевидной - привык к княжеским дружинам. После Луцка - понял. Но нужно-то было, как всегда, "вчера". Нашевоинство вошло в очередной период реформ и, естественно, снизило боеготовность. А тут, как обычно, явились "злые недруги" во множестве.
"Никогда Россия не вступала в войну будучи полностью готовой" - ничего нового. Но для непосредственного участника... сплошь переживания. О чём позже.
Город - взят, мятеж - подавлен. Ура!
И тут - князь Святополк Юрьевич из "Туровских братьев", которого я называю про себя "Миссионером".
Очень вежливый, воспитанный, совершенно не навязчивый. Дистанцирующийся. Подошёл вдруг поделиться инфой. Казнь рюриковича через повешение пробила обычную этикетно-сдержанную маску. Припекло. Сквозь равнодушную доброжелательность.
Не "кнут", не "пряник" - удивление, усиление внимания, понимание вариативности.
"С этим лысым стоит иметь серьёзные дела".
Ага, вон они идут.
-- Ну что, добрый человек, потолкуем накоротке? В ризничей? Не, там нынче шумно. Давай в баптистерий. В смысле: в крестильню. А ты, Святополк, погуляй пока. Дел-то, поди, невпроворот.
Мужичок, малорослый, чёрненький, тонконосый, на галку похож.
Говорят, Галич, откуда он - от этих птиц назван.
Из слуг боярских. Не первой руки. Ни в смысле бояр, ни в смысле слуг. Трусит сильно, глаз не поднимает, шапку в руках чуть не порвал. От полноты чувств.
-- Ты говорить нормально будешь? Или тебя князь-волку скормить? Хочешь, вина налью?
Выдохнул, пот вытер.
-- Не. Я сам. Расскажу, чего знаю.
А знает мужичок много.
Сам он - подчаший. Помощник чашника (виночерпия, кравчего) в боярском доме. Работа: наливать, проверять и подавать. А также - управлять. Производством и хранением всякого хмельного. Формально у него есть начальник. Но чашник с осени коленями приболел. Так что мой визави - "в ответе за всё". Включая: прислуживать за столом хозяина.
Хозяин его тоже... ветховат. Когда-то, лет тридцать назад, проявил храбрость, вытащил юного тогда ещё Остомысла из реки. Отчего пострадал здоровьем. Был произведён в бояре и получил синекуру: помощник скотника. В смысле: казначея. Приглядывал за разными чернильными душонками на княжьем дворе. Делать ничего не надо, по всякой нужде не дёргают. Лишь бы в хозяйстве тишь да благодать.
Одна беда: жена молодая. Ей скучно. Поскольку сильно развлечь её на постели боярин уже... увы, то развлекает разговорами. А поскольку день-деньской из терема княжеского не выходит, то и разговоры ведёт о том, что видел-слышал "на рабочем месте".
Тихие вечерние беседы супругов за ужином. В присутствии пары-тройки домашних слуг. Один из которых - мой нынешний собеседник.
Суть? - Всё та же: мятеж.
Есть интересные подробности. Мятеж не против Государя Всея Руси, а против Галицкого князя Ярослава Владимирковича. Который Остомысл.
Ещё: "бабы в деле". Что придаёт происходящему особую... пикантность, истеричность и экзотичность.
Хотя внешне экзотичности... типовая семейная неурядица. В моё время таких полно. Знакомо - аж как родное.
***
Карамзин:
"Ярослав (Остомысл - авт.), имея слабость к одной злонравной женщине, именем Анастасии, не любил супруги и так грубо обходился с нею, что она решилась бежать с сыном в Польшу. Многие Бояре Галицкие, доброхотствуя им, дерзнули на явный бунт: вооружили народ, умертвили некоторых любимцев Княжеских, сожгли Анастасию, заточили ее сына и невольно примирили Ярослава с супругою".
Здесь слово "невольно" использовано так, как принято в русском языке начала 19 в. В 21 в. написали бы: "насильственно".
Так, по-семейному, в понятном и знакомом всей благожелательной читающей публике виде, и подаёт эпизод Карамзин.
Прошло двести лет, грамотность стала всеобщей, свободность всего поднялась на непредставимую высоту. Но уровень восприятия изменился мало.
"В каждом домушке - свои погремушки", "милые бранятся - только тешатся", "муж и жена - одна сатана"... Эти и подобные наше-народные мудрости вполне объясняют ситуацию.
"Как говорила Сара Моисеевна: умную женщину мужчина почти не ощущает на шее".
Бывают, увы, и неумные.
Задумываться об эпизоде у меня причин не было. Пока не пришлось "вляпнуться" в это. В смысле: в русское средневековье.
У мужа любовница появилась. "Законная" психанула и сбежала, увезя ребёнка.
Таких историй и в судах 21 в. пачки. Бракоразводные процессы, "верни ребёнка, гадина!", алименты, разделы имущества... Рутина нашего прогрессивного, извините за выражение, человечества начала третьего тысячелетия. Сюжеты "Мадам Брошкина" от Пугачёвой или "Она не женщина, она зараза" от Ваенги.
Правда, есть кое-какое локально-эпохальное своеобразие.
Ребёнок не в памперсе, а в корзне.
Деточке, худо-бедно, двадцатник. И ведёт оно себя - соответственно физ.возрасту. Политически - известно по летописям. Сексуально... могу предположить по дальнейшему - безобразно.
Вмешательство общественности.
Молодёжь с этим не знакома. Носители более дырявых носков (обладающие бОльшим жизненным опытом) вспоминают разбор персональных дел парткомами/профкомами/домкомами в ту ещё, совейскую, эпоху. Когда весь наш, прости господи, трудящийся народ возвышал голос справедливого возмущения и жёг огнём пролетарского гнева отдельных отщепенцев, отринувших "Принципы строителя коммунизма" в части внебрачного секса.
Типа: "Товарищеский суд над разложенцем граж. Гобунковым С.С, После суда - танцы" в "Бриллиантовой руке".
"Святая Русь" - очень социалистическое общество. В силу доминирования общественной, родовой или общинной, собственности на основное средство производства - землю. "Бытиё определяет сознание". И вмешательство "возмущённой общественности" в отношения между супругами - естественно. Что в селениях смердов, что в княжеских теремах.
У Энгельгардта (вт.пол.19 в.) сельский сход разбирает поведение жены крестьянина Ивана, которая обычно любовница Петра, но загуляла с Василием.
Оштрафовали. Мужа.
-- Нам вы оба - ячейка общества. Твоя жена? - С тебя и спрос.
Правда, "умертвили некоторых", "сожгли Анастасию", "заточили сына"... несколько выходит за рамки соц.реализма.
Так "Святая Русь" же! Тёмное средневековье же! "Бояре Галицкие" - представители эксплуататорского класса! Кровососы и мироеды! Они там все такие!
Мальчики и девочки, узнав в школе, что женщин когда-то, неважно когда, жгли на кострах за что-то, неважно за что, видят знакомое и уверенно заявляют: в мрачном Средневековье постоянно и повсеместно хватали красивых женщин, объявляли ведьмами и на костёр.
Огонь - горит! Она - кричит! Это так... волнительно! Это ж все знают!
Чисто для знатоков: на костре и по дороге к нему не кричат. Препровождая осужденного в последний путь, инквизиторы, помимо предложения причастия, вставляли в рот казнимому деревянные тисочки. Которые зажимали язык и лишали нераскаявшегося грешника возможности возбуждать толпу добрых христиан, сбегавшихся полюбоваться на столь красочное зрелище, своими диавольскими речами.
Уточню: как всегда, мастеров не хватает, оборудование некомплектно, технология не выдерживается... И кальвинисты жгут Сервета несколько часов, так что тот успевает громко поиздеваться:
-- Вы меня сжечь собрались или дымом удушить? Почему дрова сырые?
Человеку свойственно в новым видеть знакомое. Так свинья, увидев две дырки в электрической розетке, воспринимает их как пятачок, восклицает: