— Нет, тут все скверно, мою душу вытолкнули из тела, я не могу вернуться, меня тянет за грань и противиться я не могу, даже некромант не вернет. А вот твою душу притянуло к живому телу, твоё время еще не пришло.
— Но почему так? — я не поняла в чем загвоздка, меня убили, а умирает она.
— Я и так жила в долг, второй раз грань не упустит свое. После того как меня вернули в детстве с того света, я и стала видеть эти сны. Значит это судьба, ты нужна тут и сейчас, а моё время истекло еще тогда. Не переживай, ты все поймёшь и разберёшься. У меня и так мало времени, я еле смогла пробиться к тебе. И мои силы на исходе, хотя я самая сильная на потоке, — с гордостью закончила девушка и подмигнула мне, — а теперь ты. Так что давай, не хочу, чтобы ты меня опозорила, садись, мне нужно передать знания, — она села по-турецки и махнула, приглашая следовать ее примеру.
Заставлять ждать себя не стала, уселась напротив нее в ожидании дальнейших инструкций. Она протянула руки ко мне, и наши пальцы переплелись.
— Возможно будет больно, терпи и не отпускай, — проговорила она и вцепилась в мои руки с такой силой, что стало больно уже сейчас.
Сначала, вроде бы ничего не происходило, но постепенно её фигура стала светиться красивым фиолетовым цветом, свечение разгоралось и постепенно перекинулось на меня, вот оно поднимается до локтей и выше. Я с удивлением смотрела на свои сияющие руки, а потом стало больно. Очень больно. И так измученная голова, будто взорвалась миллионами ярких и чужих воспоминаний. Было такое чувство, что я стою под водопадом и вся вода, падающая с огромной силой, попадает мне в голову и там оседает. Наверное, я кричала. И уже теряя сознание услышала голос, как сквозь вату: «Отомсти за меня!»
В себя я пришла от разговоров. Что за люди, умереть спокойно не дадут, нельзя потише, что ли? Никакого почтения к умершим. Но гул голосов только нарастал, и я стала разбирать отдельные слова, а потом поняла, что кто-то спорил. Нет не спорил, а ругался на повышенных тонах. Пришлось открывать глаза, любопытство оказалось сильнее желания сдохнуть. Да и высказать все, что думаю о них, тоже хотелось. Но как только я открыла глаза и смогла сфокусировать взгляд на… я зажмурилась и притворилась дохлой. Но было уже поздно, они заметили.
— Адептка Краст, как вы себя чувствуете? — голоса враз затихли и все явно ждали ответа.
— Я себя чувствую, это уже прекрасная новость, — вот только разобраться кто я, было сложно.
Я помнила две жизни, одна, вроде моя, с печальным концом, то есть пулей в лоб. Вторая, тоже не очень весело кончилась. Но я, явно живая и рядом стоит ректор, моя наставница и декан ведьмовского факультета, а еще мой папенька, вот черт! Герцог Ольтран Краст и наш целитель. Я влипла по самые ушки.
— Я забираю свою дочь! — громогласный рык папочки, а я в удивлении смотрю на него.
— Куда?! — прозвучало еще с двух сторон, и я глянула на ректора.
Блин — вот это мужчина, "жаль староват для нас" — тут же всплыло в памяти сожаление юной ведьмочки, или моё?
Ректор был великолепен, высок, строен, широк в плечах, с длинными серебристыми волосами, собранными в косу. Ведьмак не иначе, но янтарные глаза с вертикальными зрачками говорили о примеси иной расы. Слухи ходили разные: от перевертышей до драконов. Но точно никто не знал.
— Я еще раз спрашиваю, куда вы собрались забирать мою адептку? — прорычал Нооран Сооммерсед и я вжала голову в плечи.
— Домой, конечно, там она точно останется жива! — в ответ рычал мой папочка.
— Вы хотите лишить свою дочь будущего? — влезла в разговор декан Мортрана Муркут.
— Я не хочу лишиться дочери! — ревел как бензопила герцог Краст.
— Да заткнитесь вы все!!! — закричала я и голос сорвался на визг. — И так голова раскалывается, а вы тут еще орёте, — шёпотом закончила я в звенящей тишине помещения.
Я ожидала всего что угодно, но не того, что ректор кашлянет в кулак и жестом предложит выйти всем из палаты. А лежала я точно в палате.
— Прошу прощения, Эрен, — чуть склонил голову ректор и повернулся к лекарю, — осмотрите свою пациентку и присоединяйтесь к нам.
Ректор вышел вслед за остальными и прикрыл дверь, а я так и сидела с открытым ртом. Осмотр показал, что я абсолютно здорова, небольшое истощения магического резерва, но ничего непоправимого. А головную боль объяснила кошмарами. На что наш семейный лекарь облегченно вздохнул и протянул мне настойку. Украдкой я ее понюхала, но предосудительного ничего не нашла. Тотертон уже собирался уходить, когда я поймала его за руку.
— Пожалуйста, убедите меня не забирать, — попросила лекаря, — у нас соревнования на носу, я не хочу подвести команду, да и диплом получить хочется, зря что ли училась четыре года?
Мне, Ирине, конечно было плевать и на команду, и на диплом, хотя с последним я погорячилась. Но я не смогу найти убийцу Эрен, а она просила отомстить. Да и что я буду делать дома? Сидеть у окна, крестиком вышивать? Хотя кто мне позволит, скорее всего выдадут замуж. А я что-то пока туда не стремлюсь.
— Не переживай, Ольтран не враг тебе, — старичок улыбнулся мне как-то по-доброму и на душе стало теплее, а в воспоминаниях всплыло видение меня маленькой, с разбитыми коленями, в слезах и огромным леденцом на руках этого старичка, он залечивал мне раны и рассказывал какая я отважная.
Вот только не помню, где коленки так разбила, но была горда собой это точно. В палате стало тихо и я прикрыла глаза. Зелье постепенно начинало действовать и голову потихоньку отпускало. Уже не так раздражали звуки голосов, что доносились из коридора и яркий свет не доставлял неудобства. Похоже я уснула, когда боль отпустила мою бедовую голову.
— Просыпайся дитя, — мою руку накрыла чья-то ладонь и я открыла глаза и пару раз хлопнула ресницами, со сна не сразу поняла кого я вижу, да и сопоставить ласковые нотки с образом не удалось.
— Ну, давай знакомиться, я ректор Академии магического мастерства и ведьмовского искусства Нооран Сооммерсед, — и голос такой ласковый, мурлыкающий, обволакивающий.
— Мы с вами знакомы, я учусь тут четвёртый год, — начала неуверенно, но мне не дали договорить.
— Девочка, не лги мне, я это чувствую, да и Эренталь Краст была ведьмой с хорошим потенциалом и слабенький маг воздуха. А вот ты, моя милая, совсем другая, я вижу суть, если так хочешь — душу.
Меня сковал страх, а что со мной будет если он узнает, что я не Эрен, как быть? Мою ладошку погладили мягко, ласкающе и я в недоумении перевела взгляд на руку. Моя рука, лежала в его и он нежно поглаживал ее большим пальцем. И не прекратил, когда я в недоумении подняла глаза на ведьмака. Янтарные, яркие, с маленькими звёздочками, как капельки расплавленного золота и вертикальный зрачок, но не кошачий, а в виде креста. Глаза колдовские завораживают и голос вкрадчивый, ласкающий.
— Я не лгу, можете спросить все, что угодно, я вам отвечу, — я почти утонула в этих глазах, с чего бывшая хозяйка тела решила, что он стар для нас?
Такие мужчины не бывают старыми, они красивы, сильны, умны и опасны. Последняя мысль немного отрезвила. Мужчина еще раз прошелся большим пальцем по ладошке, интимный жест, зрачки на секунда расширились и стали ближе. Оказалось, он просто придвинулся ко мне совсем вплотную, а в следующую минуту выдохнул мне прямо в губы: "Врушка". Меня будто током прошило, и я со всей ясностью поняла, что меня охмуряют.
— Господин ректор, а это нормально приставать к своим студентам? — отстранившись, гневно уставилась на ведьмака.
Нет, хотелось иного, прижаться к его, желательно голой, груди, вдохнуть его запах, почувствовать вкус поцелуя. Вот только память малышки Эрен кричала, что она не была влюблена в ректора. Додумать мысль, что мужчина мог понравиться мне, а не прошлой хозяйке тела, не успела до конца сформироваться.
— Вот поэтому и врушка, милая ведьмочка Эренталь уже бы трепетала в моих объятьях, а ты сопротивляешься. У тебя, девочка, сильный ментальный блок. Да и чары тебя не берут почти, — с ухмылкой выдал мне мужчина, не отпустив, однако, мою руку.
Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза, и я не могла никак решиться, сказать? Открыться? Быстрое движение навстречу и мои губы накрывают поцелуем, требовательным, наглым. Но отталкивать мужчину я не стала, я же хотела попробовать его на вкус. И поцелуй был вкусным, страстным, меня еще так никто не целовал.
— Эрен собера… Что тут происходит? — рев отца, а я вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, вцепляюсь в него мертвой хваткой, мне нельзя домой, я это понимаю как никогда четко и слышу шепот: "Подыграй".
— Ммм!.. Вас не учили стучать? — нахально спросил ректор, отрываясь от моих губ и пересаживая меня к себе на колени. — Ну раз вы узнали о нас так, то я не буду отрицать, у меня роман с вашей дочерью и отпускать я ее не намерен. — Мне подмигнули, шаловливые глаза улыбались, а я немного дезориентированная, перевела взгляд на отца и вздрогнула.
Так странно было воспринимать его посторонним человеком и строгим отцом одновременно. На меня смотрели пылающие гневом, такие знакомые и такие чужие зеленые глаза.
— Моя дочь никогда не будет чьей-то любовницей, — грозно начал отец, но его перебили.
— Ну отчего же любовницей, я готов просить ее руки, — у меня отвисла челюсть, что происходит?
— Выйдете, я хочу поговорить с дочерью.
Я, как дурочка, не успевала переводить недоуменный взгляд с одного мужчины на другого, не знаю, чего я ожидала. Но точно не то, что ведьмак поднимется, пересадит меня на кровать и ласково погладив по щеке, произнесет: "Не бойся, любимая, никто не заберет тебя у меня". Ага! Вот после этих слов я и стала боятся уже не отца, а ректора.
Ведьмак вышел, а отец долго сверлил меня своими невозможно зелеными глазами, таких не бывает в природе. А потом как-то сдулся и сел рядом, на то место, где минуту назад сидел ректор.
— Тыковка моя, ты же знаешь я очень тебя люблю и, если ты скажешь, что хочешь за ректора замуж, я не буду против, — он приподнял руку, останавливая меня, но я и так молчала. — Только прошу тебя, не торопись, подумай все и взвесь. В юности мы часто влюбленность принимаем за любовь.