Бьянка всего на несколько часов была младше сестры, но казалась моложе на несколько лет. В своём платье бледно‑розовых, лимонных и перламутровых тонов, утопая в волнах белого шифона, она казалась хрупкой статуэткой, а ведь платья, подаренные отцом как именинный подарок и сшитые по последней парижской моде, были одного фасона и размера, учитывая сходные фигуры сестёр.
На бледном лице с тонкими фамильными чертами глаза Бьянки казались огромными и совсем прозрачными. Отец, горячо любивший обеих дочерей, находил, что Бьянка, при сходных со Скарлет чертах лица, унаследовала образ матери: рано умершей королевы Фоэтины с её воздушной лёгкостью, светлыми волосами, нежным и светло‑грустным взглядом из‑под длинных загнутых кверху есниц. Даже кокетливо‑лукавая улыбка Бьянки и её озорной носик не могли развеять печати мечтательности с её чела.
Но, и увенчанную алой шёлковой розой смоляно‑чёрную гриву Скарлет, и белокурые, искрящиеся золотом локоны Бьянки с белой розой в причёске, украшали абсолютно одинаковые венчики корон из двадцати трёх жемчужин каждая, в усыпанной мелкими бриллиантами платиновой оправе. Взгляды придворных были одинаково почтительны, а поклоны равно низкими для обеих принцесс, и, получив приветствие из уст Скарлет и нежную улыбку Бьянки, никто не был разочарован.
Однако, Шиповничек, изучавшая тонкости приёма и напряжённо следящая за нескончаемым караваном гостей, заметила, что, всё чаще переводя взгляд с лиц придворных на циферблат больших круглых часов над дверью, Бьянка ищет кого‑то в толпе.
Шиповничек всё время казалось, что принцесса смотрит прямо на неё, пока, повернув голову, она не поняла причины. Розанчик, стоящий рядом, вёл со своей госпожой немую беседу, отвечая на её взгляды непонятными знаками. Он кивал головой, умоляюще смотрел на принцессу, как бы прося её не беспокоиться, и с пониманием поглядывал на часы. В другое время поведение брата показалось бы ей странным и требующим объяснений, но в этот момент любопытную мадемуазель отвлекло одно обстоятельство.
Приём длился уже более часа, ряды придворных потеряли былую стройность: все свободно переходили с места на место и вполголоса беседовали. Семья Роз опять была в сборе: мадам Розали оставила своих юных фрейлин и беседовала с генералом. Вдруг к этой мирной группе направился молодой кавалер в чёрной шляпе с роскошными лиловыми перьями. Шиповничек вначале обратила внимание на привилегию не снимать шляпу в присутствии принцесс, а миг спустя, переведя взгляд на лицо кавалера, узнала Чёрного Тюльпана. Он увидел её и шёл сюда.
Непринуждёно поклонившись мадам Розали и Трояну, принц спросил у первой фрейлины, не знакома ли она с прелестной юной дамой, стоящей рядом? Он желает быть представленным ей.
— Это моя родственница, ваше высочество, племянница генерала Трояна, брата моего мужа. Шиповничек, подойди к нам, дитя моё, — без особого восторга в голосе позвала мадам. Та подошла.
— Мадемуазель Шиповничек дю Рози. Его высочество принц Чёрный Тюльпан, — официальным придворным тоном произнесла мадам Розали.
Галантный поклон с улыбкой и смущённый реверанс знакомящихся сторон прокомментировали её слова. Принц обернулся к Трояну:
— Генерал, я имел счастье познакомиться с мадемуазель Шиповничек сегодня утром и, должен вам сказать, я в восторге от вашей племянницы.
— Весьма польщён вниманием вашего высочества, — ответствовал Троян, предвидя грядущие осложнения от неожиданной чести.
— Полагаю, мадемуазель уже представлена принцессам?
— Ещё нет.
— Что я слышу? Разрешите, я возьму на себя эту приятную миссию.
Голос принца переливался нектарно‑медовыми интонациями. Мадам Розали не выдержала и вмешалась.
— Я как первая фрейлина их высочеств немедленно воспользуюсь вашим советом, принц, и представлю свою племянницу принцессам.
— Не сомневаюсь, что она немедленно получит место в свите одной из принцесс, — елейным тоном произнёс Чёрный Тюльпан.
— Всё зависит от милости их высочеств, — с достоинством ответила мадам.
Розанчик наконец заинтересовался происходящим и подошёл поближе.
— А, Розанчик, рад видеть тебя, мой юный паж. — Принц был сама учтивость.
— Прошу прощения, ваше высочество, но я состою в пажеском корпусе её высочества принцессы Бьянки и не имею чести служить у вас!
Это означало: «Я вовсе не „твой юный паж“, отвяжись!»
— Прелестная мадемуазель Шиповничек — твоя сестра?
— Да. И я обязан защищать её от всех, кто может причинить ей хоть малейший вред!
Розанчик выразительно посмотрел на собеседника.
Улыбка принца не обещала «защитнику» ничего хорошего.
Шиповничек стояла рядом и не слышала ни слова. Она думала лишь о том, что этот вельможа пришёл сюда из‑за неё.
Взяв племянницу за руку, мадам Розали сказала, обращаясь к Розанчику:
— Сынок, пойдём с нами поприветствовать принцесс. Позвольте оставить вас, ваше высочество.
Поклонившись принцу, они отошли. Мадам Розали шепнула что‑то церемониймейстеру и исчезла в толпе. Майоран, выйдя вперёд, громко провозгласил имя следующего гостя:
— Мадемуазель Шиповничек дю Рози!
С грохотом, подобным голосу набата, жезл опустился на пол.
«О, Господи!» — думала Шиповничек, не смея поднять глаза на присутствующих и медленно идя к трону. Сердце готово было выпрыгнуть из её цветочной груди и убежать прочь.
«Смотреть спектакль — это одно, а вот быть его участником — совсем-совсем другое. Это, знаете ли, не так-то просто!» — рассуждала она.
Дойдя до тронного возвышения, она поставила ногу на ступеньку и низко поклонилась, по-прежнему не осмеливаясь взглянуть на принцесс. Голос мадам Розалии, появившейся неизвестно откуда, заставил её поднять голову.
— Вот та молодая особа, о которой я говорила. Она впервые в нашем дворце и счастлива засвидетельствовать вам своё почтение и поздравить ваши высочества со светлым Днём вашего Рождения.
— Мы рады видеть вас, мадемуазель, — ласково сказала Скарлет.
— И надеемся, что это не последний ваш визит во дворец, — улыбаясь, добавила Бьянка. — Есть ли у вас какое‑либо желание, исполнить которое в наших силах?
От приветливого тона юная карьеристка осмелела:
— Для меня огромная честь видеть вас, ваши высочества, и я не смею просить о большем, но… — она собралась с духом и выпалила: — Моё заветное желание стать фрейлиной в вашей свите!
Сёстры развеселились.
— Но у кого же из нас двоих вы хотите служить? — спросила Бьянка. — У меня, вместе со своим братом?
— Нет, сударыня, — возразила, смеясь, Скарлет. — Хватит и того, что вы, ваше высочество, забрали себе лучшего пажа в королевстве, будьте же милосердны!
— Но позвольте, ваше высочество! — сдерживая смех, возмутилась Бьянка. — В вашей свите находятся «Ромео и Джульетта» всего двора: Виола и Гиацинт, а ведь граф — известный шутник и всеобщий любимец. Ваша свита и так веселее моей, будьте же справедливы!
— Ну… — Скарлет приняла задумчивый вид. — Благодаря самой надёжной рекомендации — слову мадам Розали, эта милая дама, несомненно, будет нашей фрейлиной, — (при этих словах Шиповничек, стоящая в неустойчивой позе, чуть не упала от счастья). — А у кого она желает служить, пусть сама решит до вечера и тогда сообщит нам своё решение. Встань, милое дитя, — закончила свою мысль Скарлет.
Шиповничек поднялась.
— Каким бы ни было решение моей племянницы, оно послужит на благо Франции, — улыбнулась мадам Розали.
«Лучший паж королевства» в этот момент шепнул что-то принцессе Бьянке, что, видимо, успокоило её — она кивнула, а потом вся «тройка в розовом», низко поклонившись, почтительно удалилась. Шиповничек не помнила себя от восторга.
Принцессы встали.
— Утренний приём окончен!
— Сейчас приглашаем всех гостей пройти в салон.
И обе принцессы удалились, провожаемые церемонным поклоном и взглядами придворных. Господин Майоран трижды ударил тростью об пол.
Заиграла музыка, и два стражника, стоявшие по обе стороны от двери зала, распахнули её.
Под звуки старинной музыки Тронный зал опустел.
Глава 7Граф Гиацинт Ориенталь
В «салоне», как назывался большой зал, играла музыка, и кружились пары. Придворные, собравшись группами, обсуждали утренний прием и составляли планы на весь день.
Возле всех дверей (а вело их в парадный зал немало), стояли стражники в до блеска отполированных кирасах в стиле XVI века. Конечно, то были не боевые доспехи, а «придворные» — легкие и тонкие, как маскарадный костюм. И грозные алебарды были призваны не устрашать, а «поддержать стиль».
В другой, дальней половине зала расставили круглые карточные столы для гостей, не желающих предаваться танцам. К тому же, по старому придворному правилу, играющие в карты могли сидеть и в присутствии принцесс и даже королей.
Шиповничек вместе с семьей Роз выходила из зала почти последней: они ведь стояли далеко от дверей, у трона. Переступив порог, она была ослеплена блеском кружащихся пар, оглушена веселой музыкой придворного оркестра. С опаской поглядывала Шиповничек на придворных, но в голове у неё постоянно крутилась мысль: «А всё-таки я тоже принадлежу к ним!»
После представления ко двору на утреннем приеме девице казалось, что все взгляды устремлены только на неё одну. Она робко жалась поближе к стене и в то же время изнывала от желания самой кружиться в этом вихре праздничного веселья.
Она собиралась попросить Розанчика хоть раз потанцевать с ней. Так хотелось пройти хоть один тур вальса среди этих блистательных кавалеров и дам! Но в момент, когда она хотела сказать это брату, Розанчик окликнул кого‑то из проходящих мимо дворян.
— Эй, привет! Я тебя ищу целое утро, иди сюда!
На его приветствие откликнулся молодой белокурый красавец с веселым и беспечным лицом и удивительно синими глазами. Его светлый с серебряным шитьем костюм был усыпан вьющимися лепестками белых, синих, розовых и даже лиловых бантов. Завитушки пышных светлых волос дерзко спадали на лоб и на одну бровь.