Десейн свернул направо.
Дорога пошла вверх. Он проехал под аркой с надписью: «Сантарога — город, где производят сыр», и вскоре дорога вынырнула из леса в долину, поросшую дубами. Справа за железным забором проглядывали серо-белые очертания кооператива, а на противоположной стороне дороги стояла длинная трехэтажная гостиница, построенная в сумбурном стиле начала двадцатого века, с верандой и крыльцом. Ряды в основном темных окон выходили на стоянку, покрытую гравием. У входа висела надпись:
Большинство машин, припаркованных к тянувшейся вдоль веранды обочине, были хорошо сохранившимися старыми моделями. Среди них наблюдалось всего несколько новых автомобилей, стоявших немного в стороне.
Десейн припарковался рядом с «шевроле» 1939 года выпуска, сверкающим восковым блеском. Ему показалось, что красно-коричневая кожаная обшивка сидений внутри машины выполнена вручную. Десейн решил, что это игрушка какого-нибудь богача.
Он взял портфель и направился ко входу в гостиницу. В воздухе пахло свежескошенной травой, а неподалеку журчал ручеек. Десейну вспомнилось детство, тетушкин сад, в задней части которого протекал ручей, и его охватило сильное ностальгическое чувство.
Неожиданно резкие звуки разорвали тишину: с верхнего этажа гостинцы донеслись хриплые голоса мужчины и женщины, споривших между собой. Высказывания мужчины были крайне грубы, а визжащий голос женщины поразительно напоминал крик уличной торговки рыбой.
— Даже на одну, ночь я не останусь в этой богом забытой дыре! — визжала женщина пронзительным голосом. — Им не нужны наши деньги! Им не нужны мы! Поступай, как знаешь, а я уезжаю!
— Белл, заткнись! Ты…
Окно с треском захлопнулось, и спор перешел в тихое бормотание.
Десейн глубоко вздохнул. Ссора неизвестной пары, недовольной Барьером Сантароги, вернула его к действительности. Он прошагал по гравию, поднялся по четырем ступенькам на веранду и вошел через вращающиеся двери, украшенные затейливой резьбой. С высокого потолка в вестибюле свисали хрустальные люстры. Панельная обшивка из темного дерева, трещины на которой были подобны древним письменам, делала пространство замкнутым. Справа от него начиналась закругленная стойка. За ней виднелась открытая дверь, из-за которой доносились звуки коммутатора. Справа от стойки зиял широкий проход, через который Десейн увидел столовую — белые скатерти, хрусталь, серебро. Старинный почтовый дилижанс, словно сошедший с экрана вестернов, был установлен слева, рядом с латунными почтовыми ящиками, к которым кренилась коричневая бархатная лента с надписью: «Руками не трогать!»
Десейн остановился и внимательно осмотрел дилижанс. Он пах пылью и росой. Табличка в рамке на багажном отделении сообщала его историю: «Обслуживал маршрут „Сан-Франциско — Сантарога“ с 1868 по 1871 год». Ниже, в рамке чуть побольше, желтел лист бумаги с текстом, выведенным буквами медного цвета и гласившим:
Послание от Черного Барта
разбойника с большой дороги,
почтовое отделение 8.
Далее неровным почерком на желтой бумаге был написан небольшой стишок:
Здесь я стоял, пока ветер и дождь
Заставляли деревья рыдать,
Ждал дилижанс, был готов рисковать,
Но не стоил того грабеж.
Зачем я рисковал башкой в этой серой унылости, грабя чертов дилижанс, не имеющий никакой ценности? Ветер, играя верхушками деревьев, окропляет землю дождевыми каплями, и мне, продрогшему, кажется, что вместе со мной рыдает сам лес.
Это произведение вызвало у Десейна смешок. Он перехватил портфель в левую руку, подошел к стойке и позвонил. В дверях появился лысый морщинистый мужчина в черном костюме. Он уставился на Десейна, как ястреб, увидевший добычу.
— Что вам надо?
— Я бы хотел снять комнату, — ответил Десейн.
— У вас возникли проблемы?
Десейн ответил резким, вызывающим тоном:
— Никаких проблем! Я устал и желаю спать в постели.
— Ну, тогда проходите, — проворчал мужчина.
Шаркая ногами, он подошел к стойке и подтолкнул к гостю регистрационный журнал в черном переплете. После того как Десейн расписался, служащий вытащил медный жетон с ключами и произнес:
— Ваша комната — номер 52. Она рядом с той, где остановилась идиотская парочка из Лос-Анджелеса. Потом не предъявляйте мне претензий, если они не дадут вам спать ночью. — Он бросил ключи на стойку. — С вас задаток — десять долларов.
— Я голоден, — заметил Десейн, доставая бумажник и расплачиваясь. — Ресторан открыт?
— Закрывается в девять, — ответил служащий, выписывая квитанцию.
— Здесь есть посыльный?
— Вы выглядите достаточно сильным, чтобы самому отнести свой портфель. — Служащий махнул рукой в направлении лестницы: — Ваша комната на втором этаже.
Десейн повернулся и впервые обратил внимание на то, что дилижанс отгораживает довольно большое пространство холла, в беспорядке уставленное обитыми кожей стульями и тяжелыми креслами. Несколько человек пожилого возраста уютно устроились на них и читали газеты и книги. Помещение освещалось медными массивными лампами, стоявшими на полу. Казалось, владельцы гостиницы намеренно пытаются воспроизвести обстановку прошлого века.
Потом Десейн неоднократно вспоминал эту сцену. Она была первым ключом к пониманию истинной природы Сантароги.
Почувствовав смутное беспокойство, Десейн произнес:
— Я пройду в комнату позже. Могу я оставить свой чемодан здесь, пока буду ужинать?
— Оставьте на стойке, он никуда не денется.
Ставя чемодан на стойку, Десейн заметил на себе внимательный взгляд служащего.
— Что-то не так? — спросил он.
— Нет.
Служащий протянул руку к портфелю, но Десейн, резко шагнув назад, выхватил портфель из-под руки служащего. Тот кинул на постояльца гневный взгляд и фыркнул. Он, несомненно, был разочарован тем, что ему не удалось заглянуть в портфель пришельца.
— Пожалуй, я просмотрю кое-какие бумаги во время ужина, — сказал Десейн, тут же про себя подумав: «С какой стати я ему это объясняю?»
Досадуя на себя, он повернулся и прошел в зал ресторана, оказавшийся огромным квадратным помещением, в центре которого висела единственная массивная люстра с гипнотически светящимися огнями. Стены зала были облицованы панелями из темного дерева и украшены медными лампами. Вокруг круглых столов стояли глубокие кресла с подлокотниками. Слева вдоль стены тянулась длинная стойка бара из тикового дерева, а под зеркалом стояли бокалы.
Большое помещение поглощало звуки, и Десейну показалось, что его шаги гулко раздаются во внезапно наступившей тишине и все оборачиваются ему вслед. На самом же деле его появление осталось почти незамеченным.
Бармен в белой рубашке, обслуживающий немногочисленных клиентов, удостоил его быстрым невыразительным взглядом и продолжил беседовать со смуглым мужчиной, нависшим всем телом над кружкой пива.
Примерно дюжину столиков занимали семьи с детьми, а за столиком рядом с баром резались в карты. Еще за двумя сидели одинокие женщины, полностью поглощенные трапезой.
Десейн сразу же почувствовал, что люди в зале разделялись на две группы. У некоторых нервное напряжение ощущалось почти физически и резко контрастировало с абсолютным спокойствием остальных посетителей зала. Десейн легко определил прибывших из внешнего мира людей — они выглядели более утомленными и издерганными, а дети — непослушными.
Проходя по залу, Десейн увидел свое отражение в зеркале — худое лицо прорезали морщины усталости, курчавые черные волосы спутались, а в глазах застыло то же напряженное внимание, с которым он вел грузовик. На ямочке подбородка темнела полоска грязной дорожной пыли. Десейн стер ее и подумал: «Вот прибыл еще один приезжий».
— Вам нужен столик, сэр?
Рядом возник негр-официант в белом жакете, с ястребиным носом, проседью на висках и резкими чертами, оставшимися от мавританских предков. В карих глазах светилась проницательность. Несмотря на лакейский костюм, он производил впечатление человека, привыкшего командовать. Десейну пришла на ум ассоциация с Отелло.
— Да, на одного, пожалуйста, — ответил Десейн.
— Прошу, сэр.
Негр провел его к столику, стоявшему у ближайшей стены. Усевшись в глубокое кресло под лампой, Десейн обратил свое внимание на столик рядом с баром, где играли в карты четверо мужчин. Он узнал одного из них — он видел его на снимке, который ему когда-то показывала Дженни. Это был Паже, ее дядя, автор статьи в медицинском журнале, где говорилось об аллергенах, — крупный седовласый мужчина с мягкими чертами круглого лица.
Что-то в его облике наводило на мысль о восточном происхождении, особенно в том, как он держал колоду карт у груди.
— Желаете меню, сэр?
— Да. Одну минутку… Среди тех игроков в карты, если я не ошибаюсь, доктор Паже?
— Вы знакомы с доктором Ларри, сэр?
— К сожалению, нет. Я знаком с его племянницей, Дженни Сорже. Она показывала мне фотографию доктора Паже.
Официант бросил взгляд на портфель, стоявший на середине столика.
— Десейн, — сказал он, и его смуглое лицо расплылось в широкой улыбке. — Значит, Дженни училась вместе с вами, и вы тот самый ее приятель.
Это было произнесено настолько многозначительно, что Десейн уставился на официанта, разинув рот.
— Дженни рассказывала о вас, сэр, — пояснил официант.
— Понятно…
— Вас интересует, с кем играет доктор Ларри? — Он повернулся в сторону игроков. — Напротив доктора сидит капитан Эл Марден из службы дорожной инспекции. Справа — Джордж Нис, управляющий сыроваренным кооперативом Джаспера, а слева — мистер Сэм Шелер. Мистер Сэм заведует нашей независимой службой техобслуживания… Сейчас я принесу меню, сэр, — сказал официант, отправляясь к бару.