Пациентов у меня изрядно прибавилось. Непроезжие ли дороги тому причиной или растущая в городских кругах известность моя как умелого лекаря?
Однажды вечером домой ко мне прискакал гонец от наместника, держа в поводу оседланную лошадь.
– К наместнику, срочно! Ждут!
Голому собраться – только подпоясаться. Я взлетел в седло, и мы помчались к Демьяну.
Ворота перед нами распахнулись сразу, даже стучать не пришлось. Неужели серьезное что-то стряслось? А я впопыхах даже сумку с инструментами не взял!
Я взбежал по знакомым ступеням – слуга в сенях поклонился, указал мне на дверь.
– Один сидит, – наклонившись ко мне, прошептал слуга. – Пьяный и в огорчении большом боярин, супится.
Оп-па, мне не хватало только попасть под раздачу. Но – вошел, поклонился.
Демьян сидел по обыкновению во главе стола, но один.
– А, лекарь! Подходи, садись; наливай себе вина, выпьем.
Я схватил один кувшин – пуст, другой – то же самое. Неужели один за вечер выпил? В третьем кувшине вино еще оставалось. Я плеснул себе в кубок, у Демьяна кубок был полон.
– Давай выпьем, лекарь!
– За что? – Теряясь в догадках, но зная буйный нрав правителя города, я старался выказать готовность сочувствовать боярину. Вопрос только – в чем?
– Сначала выпьем, потом скажу.
Мы выпили, я взял кусок белорыбицы, зажевал.
Наместник наклонился ко мне. Разило от него, как из винной бочки.
– А ты прав, лекарь! – выдохнул мне в лицо Демьян.
– В чем, боярин? – осторожно спросил я.
Демьян пьяно оглядел пустующую трапезную, покрутил у моего носа пальцем.
– Предсказания свои помнишь? Так вот, через месяц после них государь указом своим Постельный приказ учредил. А сегодня гонец из Москвы прибыл, есть у меня там, – наместник ткнул пальцем вверх, – знакомец добрый. Только кто он – не скажу.
Демьян пьяненько хихикнул, потом схватил меня за шиворот, наклонил к столу и прошептал в ухо:
– Женился государь на Марии Долгорукой, как ты и говорил.
Я замер.
– И знаешь, что потом случилось?
– Догадываюсь.
– Он ее казнил.
Воевода отпустил мою одежду, я сел, выпрямился.
– Супружницу, законную, государыню – и казнил! Упырь!
Последнее замечание у наместника вырвалось явно необдуманно. Он боязливо метнул на меня взгляд – расслышал ли я?
– Вот и выходит, что тебе можно доверять, все предсказания сбылись. И язык за зубами держать умеешь. Давай выпьем еще!
– Кто был бы против? Давай!
У меня отлегло от сердца. Можно – и нужно – расслабиться. А лучшего средства для этого, чем отменное вино наместника, и придумать нельзя. Да и как откажешь встревоженному не на шутку властителю города?
Мы выпили по кубку вина. Наместник потянулся за кувшином, хотел долить, да кувшин был уже пуст.
– Эй, кто там? Вина мне.
Дверь тут же открылась, вбежал слуга с кувшином вина.
– Ты что, шельма, подслушивал? – Наместник в гневе поднялся с кресла. – Да я тебя! На кол!
Слуга побледнел, чуть не выронил кувшин, но все-таки поставил его на стол трясущимися руками и упал на колени.
– Помилуй, батюшка-хозяин, и в мыслях подслушивать не было!
Тут вмешался я.
– Демьян Акинфиевич, парень только услужить хотел, вина побыстрее принести, за что же его сразу на кол?
Демьян пьяно уставился на меня.
– Ты так думаешь?
Я махнул рукой слуге – скройся, мол. Слуга молниеносно исчез.
Я продолжил:
– Слуга не виноват, не вижу в будущем я, чтобы он предал.
Наместник сразу успокоился, плюхнулся в кресло.
– Ну коли так – верю. Пусть живет, шельма! И мою доброту помнит! Давай выпьем! Наливай!
Я налил оба кубка, мы чокнулись. Но я сделал лишь глоток. Наместник вино пил как воду, хмелел, но я желал остаться почти трезвым, потому сделал лишь глоток. Доходили до меня слухи, что во хмелю буен воевода, мог побить, а то и на казнь послать за мнимое прегрешение. Короче, споил я воеводу, кликнул слуг:
– Устал боярин, несите в опочивальню, уложите спать.
Слуги бросились выполнять указание, радуясь уже и тому, что хозяин в невменяемом состоянии и никого не отправит на кол или на плаху.
Я вышел в сени – пора домой. Тут меня поджидал слуга, которого я спас от жуткой казни.
– Спасибо, барин, век не забуду.
Слуги подвели лошадь, и в сопровождении посыльного я отправился домой. Повезло мне, не подкачала память с княжной Долгорукой. Похоже, воевода уверовал в реальность моих видений и точность предсказаний. Хотя какой из меня предсказатель – так, вспомнил несколько фактов из истории, а повернулось вот таким образом.
Утром, едва встал – снова гонец, снова к наместнику. Вот прилип как банный лист. Делать нечего, пришлось предстать пред грозными очами боярина.
Наместник был хмур, под глазами – мешки.
Он оглядел меня, хмыкнул.
– Ты что, не пил вчера со мной?
– Упаси Господи! Мы же вместе, боярин, четыре кувшина вина выпили!
– Тогда чего выглядишь бодро, как новый пятак? Я вот видишь – болею.
– Поправься.
– Уже. Я спросить хотел: пойдешь ко мне служить?
– Кем?
– Да какая разница? Жалованье положу хорошее, а называться можешь – кем хочешь, тем же лекарем.
– Как я догадываюсь, на самом деле тебе предсказания мои нужны.
– Угадал. Так что?
– Прости, боярин. Я вольный человек. Сам привык на жизнь зарабатывать. К тому же к лечению способности у меня.
– Этого не отнимешь.
– Хочешь – договоримся так. Ежели тебе грозить что серьезное будет – упрежу вовремя. С несерьезной бедой и сам справишься. Так от меня больше пользы и тебе, и городу будет.
– Ох и хитер ты!
Наместник сел в кресло, припал ртом к горшку с капустным рассолом. Обтер губы, отдышался.
– А ежели с тобой случится что, как тогда?
– Все – в твоей власти. Не давай в обиду, а то по крутости своей посадишь на кол и сам помрешь по неведению!
Боярин выпучил глаза от изумления.
– Ты мне угрожаешь?
– Как ты подумать такое мог? Ты властитель городской, а я лекарь – без роду, без племени. Просто видение мне было – после моей смерти ты и часа не проживешь.
– Вона как! А не врешь?
– Демьян Акинфиевич, ты же сам убедился, что мои предсказания сбываются.
– Ладно, будет – пошутил неудачно. Что делать, как думаешь?
– К Годуновым при случае заехать, им уважение оказать. Как же – сам наместник Владимирский в гости пожаловал. Подарков не пожалеть, дружбу свести.
– Насчет подарков не учи, сам разумею.
– Заезжай почаще – вскоре поднимется род Годуновых: при слабоумном Федоре Борис Годунов опекуном будет, фактически – правителем, а позже – и царем станет.
– Да ну! Высоковато Бориска метит!
– Он еще никуда не метит, потому как судьбы своей не знает и молод еще. И узнать не должен через тебя. Пусть думает, что ты его и в худости заметил да принял, тогда и он, возвысившись, тебя не забудет.
– Ты мудр, как змей! Пожалуй, я так и сделаю. Проси, чего хочешь. Дьяков и прочего служивого люда у меня полно, но столь дельный совет впервые слышу. Ну, молодца!
Боярин повеселел, налил себе из кувшина вина, выпил.
– Сказывай, чего хочешь? Чего молчишь?
– Когда Годунов к власти придет и ты возвысишься, не забудь про меня. Хочу дьяком стать.
– Да ты чего, ополоумел? Ты не боярин даже, из грязи – и в дьяки?
– Демьян Акинфиевич, ты спросил, я ответил. Только подумай сам – коли меня дьяком поставишь, у тебя в приказе свой человек будет.
– Так ведь сейчас все дьяки в приказах государем ставлены.
– Когда меняется власть и приходит другой государь, меняется и круг ближних бояр, а также дьяки и прочий служивый люд. Да то не секрет, ты и сам знаешь. Попадешь в струю с Годуновым – вверх пойдешь. Ты ведь мужик не старый, заслуги есть, опыт. Подсуетись с Борисом, и через десять лет на самом верху, рядом с троном, в Думе боярской окажешься. Но в тайне замысел сей оставь, чтобы про интерес твой не проведал кто.
– Больно речи сладкие говоришь, а ну – как не сбудется?
– А что ты теряешь, боярин? Подарки Годунову зряшными окажутся? Невелика потеря, вверх пойдешь – вернешь стократ.
Я, конечно, блефовал. То, что молодой ныне сын боярский Годунов у власти будет – сначала как серый кардинал, а позже и как русский царь, это я знал точно. А вот сумеет ли наместник подружиться с Годуновыми, в доверие войти к Борису, пока он не в фаворе, – это уже от самого Демьяна зависит. По крайней мере, я открыл ему карты и указал путь. Подумать только, началось все с шутливого предсказания, а поднялось в политику, во власть, в самые верха.
Я снова и снова задавал себе вопрос: «А зачем мне самому это нужно?» Дьяком я не стану – это понятно, и к бабке-ведунье ходить не надо. И не боярин я, и особых заслуг перед государем и страной нет. Но! Если я поведу себя после «видений» своих как бескорыстный простачок – у таких напыщенных вельмож, как наместник, это подозрение вызовет, и потому опасно. Демьяну этого не понять! По его убеждениям, если кто и оказывает кому услуги, то только за деньги или желая в дальнейшем занять высокий, считай – хлебный пост. Пусть остается при своем убеждении, пока мне это на руку. Городской правитель сам корыстен и убежден, что все такие.
Наместник задумался, потом хлопнул рукой по столу.
– Быть посему! Подсохнут дороги, в Первопрестольную поеду. Дела делать надо, да и с Годуновыми познакомиться, молодого Бориса поближе узнать. И в самом деле – кроме подарков, ничем не рискую, почему бы не попробовать? Совет ты дельный да разумный дал.
Боярин раскраснелся, расправил плечи, глаза горели, грозный облик выражал желание развить бурную деятельность, которую задерживала неподвластная ему провинциальная весенняя распутица. Наверное, блюститель государевых интересов во Владимире пытался представить себя царедворцем в Кремле…
– Ты вот что – ты выпей, закуси да между делом еще вот что присоветуй. Да ты ешь, ешь, не стесняйся! Дочка после лечения твоего и впрямь расцвела, похорошела.