– Ну да, не знает он, – недоверчиво протянула Ирка, глядя в спину удаляющемуся Лешке. – Так весь прямо и обомлел, как их увидел.
– Но почему он нам ничего не сказал? И что за секреты у него завелись? – недоумевал Броня.
– Что за мужики? – недоуменно крутил головой Владик. – Где?
– Тут рядом, на берегу, – пояснила Ирка. – Их за поворотом не видно.
– Так давайте проследим, – загорелся Владик.
Ребята посмотрели друг на друга и бегом бросились вперед. То место на берегу, где река делала поворот, поросло кустарником. Добежав до ближайших кустов, дети остановились, отдышались, и дальше пошли не торопясь, якобы просто гуляя. Но мужчины, естественно, тоже не сидели на месте: ребята увидели лишь их спины, удаляющиеся в сторону Сосновки.
– Значит, они в Сосновке живут, – сделал вывод Владик.
– Владька, а ты не хочешь их до дома довести? – предложил Броня. – Ты маленький, какой с тебя спрос.
– Я маленький? – возмутился Владик.
– Ну, это они так подумают. Зато ты внимания не привлечешь, – утешил его Броня. – Видишь, у тебя сплошные преимущества.
– Бросьте, ребята, вдруг это опасно, – Ирка вспомнила, что она старшая. Но Владик был уже далеко впереди.
– А Владик где? – всполошилась тетя Ася, когда Ирка с Броней вернулись домой без него… – Он же маленький, как вы могли оставить его одного?
Ирка и в самом деле вдруг почувствовала тревогу. – Не бойся, тетя Ася, мы его не на пляже оставили. Просто он захотел прогуляться немного. Я сейчас за ним схожу.
Она побежала в сторону Сосновки, ругая себя, на чем свет стоит. А вдруг они бандиты и заподозрят, что Владик за ними следит? Успокаивая себя, она твердила, что им в голову не придет подозревать 11-летнего ребенка, но бежала все быстрее. Тропинка между Сосновкой и Александровкой была только одна, и разминуться они не могли. Вот Ирка уже добежала до деревни, а Владика все не видно. Она вбежала на главную улицу, в которую переходила дорога, и остановилась. Куда бежать дальше? Владик мог быть на любой из параллельной улиц, и они легко могли разминуться. Она немного помедлила, и пошла к местному магазину, находящемуся на центральной улице. Его почему-то называли супермаркетом, и там действительно можно было найти многое из того, что в городе трудно было встретить. Судя по времени, которое уже прошло, Владик уже мог посетить половину домов в Сосновке, и сейчас, наверное, торчал в магазине. Ирка перешла пыльную площадь перед магазином и толкнула стеклянные двери. Конечно, Владик был там – перед отделом игрушек. Ирка возмутилась до глубины души.
– Мы там волнуемся, с ума сходим, – возмущенно заговорила она, схватив Владика за руку, – а ты игрушками любуешься? А еще говоришь, что уже не маленький.
Владик смущенно посмотрел на нее. – Смотри, – протянул он руку, – смотри, какая прелесть. Представляешь, батареек нет, а работает.
Ирка увидела небольшую железную мельницу. Продавщица наливала в нее воду, лопасти мельницы крутились, и с маленького желобка стекала тонким ручейком вода, наполняя два маленьких симпатичных ведерка. Ирка вздохнула. Она как-то была с мамой в музее игрушек в Таллине и знала, что до изобретения электричества и батареек было много движущихся игрушек. Причем они были намного интереснее и сложнее, чем современные, просто настоящие произведения механического искусства. Против своей воли Ирка тоже засмотрелась на мельницу, но, спохватившись, дернула Владика за руку.
– Идем скорей, там тетя Ася с ума сходит. Бежим.
Вздохнув, Владик послушался. Быстрым шагом они пошли в Александровку. Отойдя немного от Сосновки, они увидели бегущего по тропинке Броню – увидев их, он возмущенно замахал руками, выразительно крутя пальцем у виска.
– Видишь, тетя Ася уже и Броню на выручку послала, – с упреком сказала Ирка. – Мог бы уж и не задерживаться.
– Да я только чуть-чуть задержался, – оправдывался Владик. Они ведь не знали, что я тороплюсь, и шли себе не спеша. И в супермаркет они зашли.
Ирка только сейчас сообразила, что не расспросила Владика о его подопечных.
– Так ты в супермаркете и остался? – поразилась она.
– За кого ты меня принимаешь, – возмутился Владик. – в супермаркет я уже на обратном пути зашел. Мельницу изучить. А мужиков я до дома довел. Представляешь, где они живут? В самой крутой даче – которую «Эдельвейс» построил.
«Эдельвейс» был самым большим полиграфическим издательством в городе. Они печатали забавные открытки с неожиданными надписями, и судя по огромной даче, «Эдельвейс» процветал.
– Ну вы даете, – сказал запыхавшийся Броня. – Тетя Ася там рвет и мечет. Пошли скорей. Где ты застрял?
– Я что, по-твоему, гулял, да? Сами же послали, – обиделся Владик.
– Ну ладно, ладно, – поспешил успокоить его Броня. – Там тетя Ася…
– Знаю, рвет и мечет, – сказал Владик и забеспокоился. – Очень ругается?
– Изрыгает огонь, и грозится всех отправить по домам.
– Ну да, – засмеялась Ирка, – как она без нас? Сама, наверное, уже грустит, что мы через полтора месяца уедем.
Тетя Ася действительно долго бушевала, не желая слушать никаких оправданий. И только когда Ирка с Броней приняли виноватый и смиренный вид, она согласилась смягчиться.
– Садитесь за стол, – сердито сказала она. – И навестите-ка Клеопатру. Я тут булочек напекла, отнесете ей заодно.
Клеопатра Апполинариевна встретила их с радостью.
– А как у вас дела? – поинтересовался Владик.
– Все хорошо. Я ведь из дома теперь никуда не выхожу, боюсь оставить.
– Как никуда? – удивилась Ирка. – А как же вы, и без хлеба даже? И в магазин не выходите?
– Никуда. Боюсь.
– А давайте, – предложил Броня, – мы у вас засаду устроим.
Клеопатра Апполинариевна замахала руками.
– Что ты, Бронислав. Это опасно. Нет-нет, об этом не может быть и речи. Да к тому же, возможно, я и придумала себе опасность. Вот подожду недельку, если ничего не произойдет, я и успокоюсь.
– А если произойдет? – дрогнувшим голосом спросила Ирка.
– Ну…, – задумалась Клеопатра Апполинариевна, – я думаю, я справлюсь. Видите ли, я попросила свою подругу – Елену Владиславовну, – она заходила ко мне на днях… в общем, я попросила ее купить мне газовый баллончик.
– А вдруг вы будете спать, когда они залезут?
– О, я тут такого напридумывала, – засмеялась Клеопатра Апполинариевна. – Я ведь смотрю иногда телевизор. Помните фильм «Один дома»? Очень познавательный. Я теперь на ночь под все окна раскладываю всякие гремящие предметы. Ну, банки, кнопки, стекляшки всякие. Представляете, я разбила несколько стеклянных бутылок и теперь кладу осколки острыми краями вверх. Я теперь прямо такая дама – боевик, видите ли. Так что вы за меня не беспокойтесь.
– Ну и боевая бабка, – восхищалась Ирка по дороге домой. – Ничего не боится.
– Хоть и в шляпе с цветком, – поддакнул Владик.
Ирка смерила его уничтожающим взглядом.
Придя домой, ребята прежде всего бросились проверять свои питейные запасы. Их зелье бродило в огромной семилитровой кастрюле, которую они стащили у тети Аси. У них не хватало бутылок, и они решили использовать пластиковые. Броня с видом знатока нюхал напиток, пока они его разливали. Пахло довольно приятно.
– Давайте возьмем сегодня пять бутылок с собой, – предложил Владик. – Вот увидите, алкаши толпой набегут.
– Ты что, – возразила Ирка. – Не больше трех. Иначе нам никакой водки не хватит.
Облачать Владика решили в саду, подальше от тети Асиных глаз. Что-то подсказывало ребятам, что при всей нелюбви к Гренадерше их затею она не одобрит.
– Тетя Ася, – ласково потерлась о тети Асино плечо Ирка. – Мы прогуляемся чуть-чуть перед сном, ладно? Ты не бойся, мы тут, близенько.
– Что-то вы зачастили перед сном гулять, – проворчала тетя Ася, отрываясь от компьютера. – Ну да бог с вами, только не долго.
Около девяти вся компания уже заняла наблюдательный пост за забором Зинаиды Михайловны, надеясь, что до темноты никто не явится. Видимо, Витя и его друзья тоже не осмеливались являться перед Гренадершей при свете дня. Два первых визитера явились в полдесятого, когда уже начало темнеть. Друзья успели переместиться в смородиновые кусты на исходную позицию. Они услышали, как Витя Лохматый инструктирует маленького человечка, несмотря на жару, одетого в то, что когда-то было пиджаком. От них обоих пахнуло застарелым перегаром и немытым телом.
– Такая дама характерная! Чуть ей скажи про бутылку, она тут же верещать: пошел, мол, вон, я, мол, не при делах. Ты сегодня, Борисик, давай сам с ней изъясняйся.
– Я с ней изъяснюсь, будь спок, – мрачно пообещал Борисик неожиданно хриплым басом.
Борисику были чужды всякие колебания. Он решительно заколотил в дверь.
– Эй, открывай, покупатели пришли, – заорал он.
– Пошли вон, хулиганье, – заорала на них воинственно настроенная Грендерша, не открывая дверь.
– Открывай, говорю, че ты жмесся! Самогонку гонишь, а все в девках хочешь быть, старуха! – вопил неустрашимый Борисик.
В окнах соседних домов появились любопытные лица.
– Борисик, Борисик, – засуетился Лохматый. – Ты поделикатнее. Пацан сказал – с подходом к ней, видишь, надо. Ты, Зинаида, отличную брагу гонишь, так что не стесняйся, открывай, – лебезил он, царапая дверь.
Любопытная Федотовна, мать Лешки, вышла в свой двор, сложила руки на груди и наслаждалась сценой падения неприступной Гренадерши.
– Хулиганье! – обличающе гремела та. – Вон! Я милицию сейчас вызову!
– А, ты так! – обиделся Лохматый. – Деньги дерешь, дык давай к клиенту, значица, с уважением. Где парень? Давай его живо сюда!
Федотовна подошла поближе к Гренадершиному забору и приложила к уху ладонь.
– Вон! – орала Гренадерша. – Вон, сволочи!
– Ага, сволочи! – обрадовано присоединилась пятилетняя Ксюша. – Дураки, сволочи, заразы, пошли в задницу!
– Парня пришли! – вопил Витя Лохматый.
– Нету у меня никакого парня! Вон, – бушевала Гренадерша.