Все беспокойство как рукой сняло. Разве может что-то по-настоящему плохое случиться со мной, пока рядом мама? В родном городе… в родном доме…
– Иди-ка ты спать, Найта, – посоветовала Элен, глядя на то, как я расслабленно откидываюсь на спинку кресла. – Если, конечно, все еще собираешься завтра на пикник.
– Пикник!
У меня мгновенно из головы вылетели и шакаи-ар, и инквизиция, и даже грядущие выпускные экзамены.
Надо же, я чуть не забыла, ради чего моталась сегодня – или уже вчера? – в столицу. Кстати, а рюкзак-то… Того. Вместе с провизией, скатертью и разными жизненно необходимыми для пикников мелочами.
Да, удружил шакаи-ар…
– Мам… А ты не можешь?
– Нет. Это против правил.
Вздох.
– У меня из-за этого могут быть неприятности.
Очень грустный вздох.
– Ну, хорошо.
Мама сосредоточилась, прикрывая глаза. Из-под ресниц полыхнуло золотистым отсветом. Дрогнули нити бытия… Я тоскливо подумала, что мне никогда не добиться такого мастерства в управлении пространством, как ни учись. С алхимией проблем почти не было, но вот любое обращение к силе натыкалось на глухую стену. Иногда мне начинало казаться, что без постороннего вмешательства я вообще никогда не пройду инициацию.
Элен со звучным хлопком свела ладони.
Рюкзак шлепнулся мне на коленки. Тяжеленный!
– Мама, ты чудо! – Улыбаясь до ушей, я полезла обниматься с мамой. Она шутливо отмахнулась:
– Иди-ка ты спать… чудина дочка.
И я пошла. И заснула, что интересно, почти мгновенно – не иначе, мама в чай подмешала успокоительных травок.
Если честно, мне показалось, что спала я не четыре часа, а четыре минуты. Только закрыла глаза – и вот уже в уши начал ввинчиваться противный звон. Сон сползал с меня, как нагретое одеяло холодным утром. Я тянулась обратно, в мир грез… Но спать под такую какофонию было просто невозможно. Будильник надрывался сбрендившим петухом, не реагируя ни на мысленные пожелания заткнуться, ни на сдавленные угрозы в подушку.
Не глядя, я выпростала руку из-под одеяла и дернула за нить.
Треньканье сменилось надрывным визгом.
По нити прошел слабенький откат, дергая меня, как электрическим разрядом.
– Ай! – подскочила я, диковато озираясь.
За окном светало.
«Спасибо, мамочка», – вздохнула я про себя. Не поленилась ведь зачаровать несчастный будильник… Мне бы такие трудолюбие и внимательность – наверное, школу бы закончила с отличием.
Сбросив одеяло и решительно тряхнув головой, я пересекла комнату и вручную отключила злосчастный будильник. Ух, наверняка эту гадость Орден изобрел… В комнате воцарилась тишина.
Но сон уже ушел, и пришлось на негнущихся ногах тащиться в ванную. Краем глаза я заметила, что мама, бодрая, как хозяйка кофейни, уже готовила бутерброды. Завистливо вздохнув – мне бы в сотню лет довольствоваться всего парой часов для сна! – я забралась под душ, включая воду похолоднее.
О-хо-хо! Похоже, вот он – секрет маминой бодрости!
Когда я вышла из ванной, Элен сразу вручила мне рюкзак, потяжелевший на пару килограммов.
– Спускайся вниз. Айне тебя уже ждет. Не передумала насчет завтрака? Может, поешь немного?
– Не-а, – зевнула я, закидывая рюкзак на плечо. По утрам аппетит у меня отсутствовал напрочь, просыпаясь лишь к полудню. – А с волосами что делать?
Элен понимающе качнула головой и всплеснула руками. Заклинание пульсирующим отсветом сорвалось с кончиков пальцев. Я задумчиво дернула высохшую прядь и разгладила мятую футболку, краем глаза наблюдая за своим отражением в оконном стекле.
Пугало пугалом. Но теперь хоть сухое.
Я потянулась и чмокнула маму в щеку:
– Спасибо!
Элен только вздохнула, скрещивая руки на груди. Волосы, черные и блестящие, как в рекламе шампуня, идеальными волнами лежали на ее плечах. Несколько локонов красивыми спиральками обрамляли лицо… Держались они без всякого лака, разумеется. На одних заклинаниях.
– Лучше сама колдовать научись, горе мое, – посоветовала мама, ласково и немного грустно глядя на меня.
– А я умею. – Щеки у меня запылали, и я смущенно ковырнула мыском плитку. – Только лучше мне этого не делать, сама знаешь, что иногда с этими нитями получится… А вот ты – просто супер! – заискивающе улыбнулась я, нашаривая в кармане резинку для волос.
– Подлиза, – хмыкнула мама, проводя рукой по моим волосам и аккуратно скрепляя их заколкой у шеи. Пряди распутались сами собой, словно их перед этим тщательно расчесали. – Иди, но, чур, звони каждые два часа. И обязательно по дороге позавтракай, солнышко. Не позже десяти часов. Испортишь желудок – сама будешь у Дэриэлла просить снадобья, – шутливо пригрозила она, а я разулыбалась, вспомнив добрые глаза целителя. Ничего, с ним мы общий язык найдем… По сути, мы на этом общем языке говорим уже много лет. – Если что, телепортируйся – амулет в боковом кармане. Разберешься?
– Конечно! Пока, мам!
Я послала воздушный поцелуй и торопливо махнула рукой, неловко сбегая по ступеням.
Айне уже стояла у подъезда. Она немного сердито постучала пальцем по циферблату часов и наградила меня неодобрительным взглядом.
Я только фыркнула и закатила глаза. Пророчица – и не знала, что кое-кто сегодня задержится. Ну ни за что не поверю!
Эх, значит, подруга просто меня воспитывала. Как всегда… Пора бы уже и привыкнуть.
Айне, словно угадав мои мысли, улыбнулась. Складочка между бровями разгладилась. Я невольно улыбнулась в ответ – когда Айне не хмурилась, она становилась просто красавицей.
Сегодня к тому же пророчица была без маски. Не спрятанные за иллюзией матово-золотистые волосы пушистым облаком словно парили над плечами. Легкие и тонкие, они забавно топорщились на затылке, сдерживаемые только темно-коричневым бархатистым обручем. Светло-карие – нет, все-таки темно-желтые! – глаза были насмешливо сощурены. Тонкие, чуточку нервные пальцы обхватывали локти.
– Привет. Извини, что опоздала. Я проспала, – сделала я слабую попытку оправдаться, не желая признаваться в том, что просто-напросто переставила вчера вечером стрелку на полчаса назад, а сегодня вдобавок еще и провалялась пятнадцать минут под дребезжание будильника.
Айне фыркнула и развернулась, быстрым шагом направляясь к углу улицы. Пророчица и не сомневалась, что я тут же последую за ней.
– Кто бы сомневался, Найта… Наверняка часы остановились? Или звонок не услышала?
– Да нет, просто проленилась, – вздохнула я, сознаваясь. Подстраиваться под широкие, уверенные шаги пророчицы мне было нелегко, как будто тяжелое одеяло сна все еще давило на плечи. – Ты долго ждала?
– Нет, – пожала плечами Айне. – Я-то знала, что ты задержишься.
– А остальные? – поинтересовалась я, забегая вперед и заглядывая пророчице в глаза.
Она задумчиво сощурилась:
– Феникс опоздает. Как всегда, впрочем… А Джайян тоже проспит. Ну а Этна… Вот с ней могут быть проблемы.
Я зябко передернула плечами и поежилась. Этна – действительно проблема. По жизни. Для окружающих, разумеется… А если сегодня ей пришлось ждать…
Этна, к сожалению, – это не только вулкан где-то очень далеко. В Зеленом у нас тоже есть свое бедствие… Этна – это еще и рыжеволосая равейна семнадцати лет с взрывным характером и немаленькими способностями. Благодаря ее склонности к Сфере Земли Зеленый город в последние годы не раз сотрясали локальные землетрясения… Это в средней-то полосе! Далеко от границ тектонической плиты! Ну, на физику реального мира Этне, как любой равейне, было всегда чихать…
Кстати о птичках.
– И где вы были? – вкрадчиво и весьма многообещающе поинтересовалась рыжая равейна, замерзающая в коротенькой спортивной курточке. И взорвалась: – Я тут уже сорок минут жду! На ветру! Стою, как дура, понимаете ли! Скоро ко мне с вопросом «сколько» уже подходить будут!
– Э-э… Я… Мы… – заблеяла я, инстинктивно прячась за спину Айне. Пророков не убивают, это табу. Авось и меня прикроет…
Глядя на мою виноватую физиономию в контрасте с невозмутимо-ироничным лицом Айне, Этна сменила гнев на милость и успокоилась.
Ну, по ее меркам, разумеется.
– Ладно, идем уже. – Она кровожадно пнула бордюр и подтянула перчатки без пальцев. Накрашенные черным ногти хищно блеснули. – Айне, а где остальные?
Пророчица задумалась лишь на секунду. Пальцы отбили по дереву нервную дробь.
– Скорее всего, на конечной, это я и без дара предскажу, – улыбнулась она. – Наверняка Феникс как раз подходит. А вот Джайян, думаю, придется подождать.
– Долго? – мрачно поинтересовалась Этна. Ярко-зеленые – ведьмина кровь! – глаза сверкнули из-под рыжей челки.
– Нет, – хмыкнула Айне, на всякий случай отступая на шаг в сторону. – Не дольше, чем ты уже ждешь.
– Вот идиотство, а? – выругалась Этна и тряхнула головой. – Надо было попозже выйти. Нет, понадеялась ведь на вас…
Айне возвела очи к небу. Я улыбнулась.
Все как всегда.
Народу в пять утра на улице не было, и поэтому мы обошлись без масок, ретуширующих внешний облик. Впрочем, мне с моей заурядной наружностью это и не требовалось. Но что остается, скажем, Айне с ее золотыми очами пророчицы? Или Этне с типично равейновской огненно-рыжей шевелюрой и пронзительно-зелеными глазами? Родство с Изначальными накладывает на равейн отпечаток, и с этим ничего не поделаешь. В Средние века нас, кстати, так и ловили – по внешним признакам.
Славные времена были для Ордена… И жуткие – для всех остальных.
Честно говоря, Этне и Айне не особенно досаждали – ну, пристанут там или шарахнутся в сторону. Что кому в голову взбредет – неприятно, но терпимо. Так что для этой парочки маска была, скорее знаком статуса. А вот экзотический для человека облик Феникс – серебряные волосы, белейшая кожа и дивные льдисто-голубые очи – доставлял ей немало проблем. Совершенно реальных. Наверное, если бы по улице прошлась поп-звезда, это не вызвало бы такого ажиотажа, как появление Феникс.
Уж слишком она была красивой. И это провоцировало на агрессию неумных, заставляло зави