стливых кидать неодобрительные взгляды… Не говоря уже о назойливых поклонниках.
Впрочем, с любой проблемой Феникс могла разделаться одним взмахом руки. В буквальном смысле – развеять по ветру.
Ну, вообще это были характерные трудности для равейн. Наслушавшись рассказов маминых подруг, я предпочитала маскироваться естественными способами, благо внешность позволяла. Опустишь глаза – и никто не заметит редкий светло-зеленый цвет, гордость и отличительный знак нашей семьи. Заплетешь волосы в лохматую косичку – и длина в глаза не бросается. Манеру одеваться я переняла у Дэриэлла. Но если он даже в мятых джинсах и футболках выглядел замечательно – аллиец все-таки! – то я именно так, как и хотела: серо и незаметно.
Моим особым достижением было то, что в последней школе, где я отучилась два года, меня так и не раскусили. Ни парни, обычно проявляющие к новеньким повышенный интерес, ни девушки, проявляющие другой интерес, со знаком «минус».
Такое положение дел меня устраивало полностью.
Как-то раз Айне решила поиграть в психолога и сказала, что я нахожусь «в тени своей матери и подсознательно пытаюсь быть непохожей на нее». Ну и добавила что-то там о «желании спрятаться от всего мира». Ерунда. Просто мамин роскошный стиль – платья и каблуки – не подходил костлявому подростку вроде меня. А что касается популярности в школе… Я всегда четко знала, чего хочу. Учиться алхимии у Дэриэлла, развивать свой дар и быть полезной близким людям.
Флирт с одноклассниками не попадал ни под одну из этих категорий. А приятельство… Зачем кому-то общение с полузнакомыми людьми, если есть настоящие друзья?
Например, такие, как Феникс.
– Приветик… – сонно улыбнулась сереброволосая равейна.
Как будто она не выспалась. Впрочем… Я задумалась. Вполне возможно, кстати. Ведь обычно огненная мастерица приходила последней, а тут – добралась до места вовремя, значит, встала рано.
Прочитав последнюю мысль в моем сочувственном взгляде, Феникс состроила обиженные глаза и почти кокетливо оправила серебристые пряди, невесомым гладким шелком взметнувшиеся от порыва ветра. Из-за этих вот прядей и постоянно витающих в облаках мыслей я сначала думала, что она имеет родство со Сферой Ветров. И промахнулась. Феникс оказалась эстилью огня, чуть ли не с рождения. Меня это всегда поражало. Третий ранг в ее возрасте, капризная стихия – и при этом идеальный самоконтроль. Феникс была спокойная, чуть отстраненная и напоказ легкомысленная – назло всем стереотипам.
А еще она была моей самой близкой подругой.
– …прием! Прием, Земля вызывает Найту! Как слышно? – пропела эта самая «близкая подруга» и прищелкнула пальцами, рассыпая золотистые искры.
– А? – очнулась я. – Я что-то пропустила?
Этна посмотрела на Феникс, на Айне… И вся троица захихикала самым злодейским образом.
– Что-то ты сегодня отбиваешь лавры Феникс. Влюбилась, что ли? – шутливо поинтересовалась Айне, но взгляд ее был настороженным.
Пророчица, что с нее возьмешь. Проницательней были только телепаты.
– Нет… нет, конечно, – улыбнулась я, встряхивая головой и прогоняя ненужную задумчивость. – Просто случилось кое-что вчера… Вот я и задумалась о смысле жизни.
Я не собиралась им ничего рассказывать о вчерашних событиях. Мы с мамой еще не решили, стоит ли держать это в секрете. С самого утра мысли мои крутились вокруг совершенно неожиданных вещей, перескакивая с одного на другое. Так, как будто подсознание само гнало от себя воспоминания.
Но тут, после ничего не значащей шутки Айне, у меня словно в голове переключатель щелкнул.
Я очень четко осознала, чем могли закончиться мои вчерашние приключения. И испугалась.
А от страха я всегда становилась жутко болтливой.
– Девочки… – слабо прошелестела я, чувствуя сильное головокружение. – Мне надо вам кое-что рассказать…
Они слушали внимательно, не перебивая. О глупом опоздании на электричку, о пугающих ночных улицах, о парне шакарских кровей и о подозрительно своевременном появлении инквизиции…
Когда я закончила, голос у меня уже не дрожал, словно все эмоции выплеснулись в словах.
– То есть, – задумчиво протянула Феникс в наступившей тишине, – он тебе понравился?
Я поперхнулась глотком воздуха. Чего?! Здесь кто-то начитался романов?!
– Ну да, он в твоем вкусе: высокий, темноволосый, изящненький, – добавила Этна, механически накручивая на палец рыжую прядь. – К тому же немного опасный. И уязвимый – как от серых драпал, а?
– Немного?! – осторожно переспросила я, отступая на шаг назад. В глазах Феникс светилось странное предвкушение. Айне глядела сочувственно. Этна смотрела с превосходством – мол, она бы от инквизиции не сбежала. – Немного?! Уязвимый, говорите? Он мне чуть шею не сломал, поставил кучу синяков и вдобавок хотел вытянуть из меня энергию! Вся структура – в клочки, полгода потом по целителям – вот что такое укус шакаи-ар! Это в лучшем случае! Я же сопротивлялась, я не была открыта – он бы не стал заботиться обо мне и просто размазал бы ауру! Или мозги бы задурил так, что сейчас я бы сама за ним бежала на край света! – У меня на глазах выступили слезы запоздалого испуга. – Вы хоть думаете, что говорите? Да я больше всего на свете боюсь, что он вернется! Вы хоть представляете себе, что значит быть абсолютно беспомощной?! Да в этом ничего романтичного нет!
– Тише, успокойся. – Айне дотронулась до плеча, и я сникла. Грудь ходуном ходила, как будто мне пришлось пробежать кросс на десять километров. – Может, и вправду боишься. Но рассказывала ты так, как будто…
– …как будто влюблена в него по уши, – закончила за нее Джайян. – Ты за время рассказа раз пять сообщила нам, какие у него красивые синие глаза… Ну и хватай этого парня, раз нравится! – упрямо заявила валькирия, вскидывая подбородок. – А бояться не надо. Если что – соберемся всем шабашем и накостыляем! Или Ирвину нажалуемся – пусть приструнит гастролера!
Я мрачно посмотрела на подкравшуюся (судя по всему, давно уже) подругу. Да, она-то, может, и накостыляла бы, если что-то бы случилось. Но меня-то это вряд ли бы вылечило. А постоять за себя сама, как показало вчерашнее происшествие, я не могла.
– Ладно, – вздохнула я, проводя руками по лицу. Надо же, правда слезы на щеках… – Проехали. Был шакаи-ар – нет шакаи-ар. И ловить его поздно, кто бы кому ни понравился. Скажите лучше, что мне с инквизицией делать? Я там вчера такую кашу замутила, что теперь меня точно возьмут на заметку…
Этна гневно сверкнула глазами и начала говорить что-то резкое и не очень лестное для инквизиции, но Айне жестом заставила ее замолчать. Взгляд желтых глаз был внимательным и тяжелым. Невыносимо, убийственно тяжелым. Нечеловеческим.
Мамочки, только настоящего предсказания мне не хватает для полного счастья…
Пророчица дернулась и нервно провела рукой по лицу.
– Знаешь, Нэй… Ничего не делай. – Айне рассеянно переиначила мое имя на аллийский манер. – Все уладится. Само. Не знаю, когда и как… Но уладится. При непосредственном участии твоего шакаи-ар.
– Он не мой! – автоматически огрызнулась я.
Пророчица понимающе усмехнулась и подняла брови:
– Ну-ну. Думай, как хочешь, но я видела, что вы цело…
– И не лезь в мою судьбу! – рявкнула я, не давая закончить фразы.
Если пророк произнесет предсказание – это повлияет на будущее. Обязательно.
Мне такого не надо.
Феникс жалобно переводила взгляд с меня на Айне.
– Девчонки, вы же сейчас не ссоритесь, правда?
– Нет! – дернулись одновременно мы с пророчицей.
– Ну и нечего из-за всякой фигни психов гонять, – решительно встряла Этна. – Потому что сейчас мы все вместе идем на пикник. И хрен с ними, с шакаи-ар. И с мужиками вообще.
– И с инквизицией, – серьезно добавила Джайян. – С ней – самый едкий хрен.
К великому сожалению, моя физическая форма всегда оставляла желать лучшего. На минимальные нагрузки сил еще хватало, но стоило произойти чему-нибудь из ряда вон выходящему, требующему настоящих усилий, – и организм подводил. Ноги уставали уже на третьем часу пешей прогулки, дыхание сбивалось – зато во мне просыпалось что-то вредное и мрачное, жутко недовольное жизнью.
В итоге затянувшаяся прогулка доставляла неприятности и окружающим.
Брат часто пенял мне на лень и нелюбовь к спорту… Я отвечала, гордо задрав нос, что девушка не обязана быть сильной. Он хмыкал и говорил, что жизнь рассудит.
В такие дни, как сегодня, я готова была согласиться с Хэлом. Даже Феникс, хрупкая и маленькая, шла себе с тяжеленным рюкзаком и не жаловалась…
А я каждый четвертый спуск с холма проводила на пятой точке. Вот и сейчас, подвернув ногу, влетела в заросли ромашки… и так там и осталась, глядя в безупречно голубое утреннее небо над головой.
Ноги болели. В животе урчало от голода.
Хотелось либо сдохнуть, либо наконец позавтракать.
– Почему бы не устроить пикник прямо здесь? – простонала я, прикрывая глаза. Солнце било в глаза.
Может, меня пожалеют?
Ну да. А еще снег пойдет на Черном континенте. Летом.
– До речки осталось совсем немного. – Джайян негуманно попинала меня в правый бок и подозрительно заглянула в лицо: – Жива? А ну, вставай!
– Мне и здесь неплохо. – Я трусливо перевернулась, прикрываясь рюкзаком. Валькирия обошла меня и попинала с другой стороны.
– Пойдем! Все уже вон где! – Она неопределенно ткнула пальцем в сторону подъема. Высокого. О боги… мне надо это выдержать. Достойно, как дочери Элен.
– Ну, хоть бы помогла подняться… – проворчала я, медленно поднимаясь на ноги и изображая при этом мученицу. – Ой, я ж пошутила!
В спину вдруг ударил сильный поток воздуха, как будто его направили из шланга. Заколка расстегнулась и свалилась в траву, волосы облепили лицо. Визжа, я буквально взлетела на холм и опять брякнулась на колени, собирая волосы в подобие хвоста.
Джайян, насмешливо поглядывая, опустилась рядом и протянула мне заколку.
Я сцапала ее и скрепила растрепанные пряди. Ну вот, теперь еще расчесываться… Мамино заклинание слетело.