— Вода, вода, иди огонь тушить, а то не хочет огонь веревок жечь, не хотят веревки охотников вязать, не хотят охотники волков бить, не хотят волки коз душить, не хотят козы былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!
Не послушалась и вода.
— Погоди ж ты, вода, нашлю я на тебя волов!
Полетел воробей к волам:
— Волы, волы, идите воду пить, а то не хочет вода огонь тушить, не хочет огонь веревок жечь, не хотят веревки охотников вязать, не хотят охотники волков бить, не хотят волки коз душить, не хотят козы былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!
Не послушались и волы.
— Погодите ж, волы, нашлю я на вас долбню![1]
Не послушалась и долбня.
— Погоди ж ты, долбня, нашлю я на тебя червей!
Не послушались и черви.
— Погодите же, черви, нашлю я на вас кур!
Полетел воробей к курам, стал их просить, чтоб в беде помогли.
— Ладно, — ответили куры, — поможем!
Пошли куры червей клевать, — и теперь клюют.
Пошли черви долбию точить, — и теперь точат.
Пошла долбня волов бить, — и теперь бьет.
Пошли волы воду пить, — и теперь пьют.
Пошла вода огонь тушить, — и теперь тушит.
Пошли веревки охотников вязать, — и теперь вяжут.
Пошли охотники волков бить, — и теперь бьют.
Пошли волки коз душить, — и теперь душат.
Пошли козы былинку грызть, — и теперь грызут.
Стала былинка воробья колыхать, — и теперь колышет.
ВОЛК И ВОЛЧИЦА
азговорилась однажды волчица с волком.
— Плохо тебе, волк, живется, — вздыхает волчица.
— Почему? — поглядел на нее волк.
— Да ты все по кустам шатаешься, от людей скрываешься.
— Хм, — пробурчал волк. — ты ведь тоже от людей прячешься…
— Нет, я где хочу, там и хожу, и никто меня не видит.
— Ну, уж это ты врешь, голубушка! — не соглашается волк. — Тебя видят так же, как и меня!
— Что ж, — ответила волчица, — верь — не верь, а я правду говорю!
Покрутил головою волк и говорит:
— Коли так, то давай проверим. Я спрячусь в кустах, а ты ступай в поле. Посмотрим, заметят тебя люди или нет.
— Ладно. — согласилась волчица. — посмотрим!
Спрятался волк в кустах, а волчица вышла в поле. Увидали ее пахари и подняли крик:
— Волк, волк!.. Бей волка!
Услыхал волк из кустов, что его поминают, задрожал от страха и айда в лес. Бежит и думает: «Странно: волчица на поле вышла и ничего, а я в кустах сидел и меня увидели».
Догнала его волчица и спрашивает:
— Ну что: чья правда?
Отдышался волк и говорит:
— Твоя правда. Ничего не скажешь. Кабы не проверил, никогда б не поверил.
ПОЧЕМУ БАРСУК И ЛИСА В НОРАХ ЖИВУТ
огда-то, рассказывают, не было у зверей и скота хвостов. Только один царь звериный — лев имел хвост.
Плохо жилось зверям без хвостов. Зимой еще кое-как, а подойдет лето — нету спасения от мух да мошкары. Чем их отгонишь? Не одного, бывало, за лето до смерти заедали оводы да слепни. Хоть караул кричи, коль нападут.
Доведался про такую беду царь и дал указ, чтоб все звери шли к нему хвосты получать.
Кинулись царские гонцы во все концы зверей созывать. Летят, в трубы трубят, в барабаны бьют, никому спать не дают. Увидали волка — передали ему царский указ. Увидали быка, барсука — тоже позвали. Лисице, кунице, зайцу, лосю, дикому кабану — всем сказали, что надо.
Остался один лишь медведь. Долго искали его гонцы, нашли наконец сонного в берлоге. Разбудили, растолкали и велели, чтоб за хвостом поспешал.
Да когда ж оно было, чтоб медведь да торопился. Бредет себе потихоньку, помаленьку — топ, топ, все кругом разглядывает, нюхом мед выискивает. Видит — пчелиное дупло на липе. «Дорога-то к царю долгая, — думает, — надобно подкрепиться».
Взобрался медведь на дерево, а там, в дупле, меду полным-полно. Забормотал он на радостях да и стал дупло выдирать, мед загребать, за обе щеки уплетать. Наелся, глянул на себя, а шуба-то вся в меду да в трухе!.. «Как же, — думает, — в таком виде пред царские очи являться?»
Пошел медведь на речку, вымыл шубу да и прилег па пригорке сушиться. А солнышко так припекло, что не успел Мишка и оглянуться, как уже сладко захрапел.
Тем временем стали звери к царю собираться. Первой прибежала лиса. Огляделась по сторонам, а перед царским дворцом целая куча хвостов: и длинные, и короткие, и голые, и пушистые…
Поклонилась лиса царю и говорит:
— Ясновельможный господин царь! Я первая откликнулась на твой царский указ. Дозволь же мне за это выбрать себе хвост какой захочется…
Ну, царю-то все равно, какой хвост дать лисе.
— Ладно, — говорит, — выбирай себе хвост по вкусу.
Разворошила хитрая лиса всю кучу хвостов, выбрала самый красивый — длинный, пушистый — и помчалась назад, пока царь не передумал.
За лисой прискакала белка, выбрала себе хвост тоже красивый, да только поменьше, чем у лисы. За нею — куница. И она с хорошим хвостом назад побежала.
Лось, тот выбрал себе хвост самый длинный, с густою метелкой на конце, чтоб было чем от оводов да слепней отмахиваться. А барсук схватил хвост широкий да толстый.
Лошадь взяла себе хвост из сплошного волоса. Прицепила, махнула по правому боку, по левому — хорошо бьет. «Теперь мухам смерть!» — заржала она на радостях и поскакала на свой луг.
Последним прибежал зайчик.
— Где же ты был? — говорит царь. — Видишь, у меня один только маленький хвостик остался.
— А мне и этого хватит! — обрадовался зайчик. — Оно и лучше, чтоб налегке от волка и собаки убежать.
Прицепил себе зайчишка коротенький хвостишко куда полагается, скакнул раз, Другой и побежал веселый домой. А звериный царь, все хвосты раздав, пошел спать.
Только под вечер проснулся медведь. Вспомнил, что надо ведь к царю за хвостом торопиться. Глянул, а солнце-то уже за лес катится. Кинулся он со всех ног галопом. Бежал, бежал, аж вспотел бедняга. Прибегает к царскому дворцу, а там — ни хвостов, ни зверей… «Что ж теперь делать? — думает медведь. — Все будут с хвостами, один я без хвоста…»
Повернул Мишка назад и злой-презлой потопал в свой лес. Идет он, вдруг видит — на пне барсук вертится, ладным своим хвостом любуется.
— Послушай, барсук, — говорит медведь, — зачем тебе хвост? Отдай его мне!
— И что ты, дядька медведь, выдумал! — удивляется барсук. — Разве можно такого красивого хвоста лишиться?
— А не дашь по доброй воле, силой отберу, — буркнул медведь и положил свою тяжелую лапу на барсука.
— Не дам!.. — закричал барсук и рванулся изо всех сил бежать.
Смотрит медведь, а у него в когтях кусок барсучьей шкуры остался да кончик хвоста. Бросил он шкуру прочь, а кончик хвоста себе прицепил и двинулся в дупле мед доедать.
А барсук от страху места себе не найдет. Куда ни спрячется, все ему мерещится, что вот-вот придет медведь, остаток хвоста отберет. Вырыл он тогда в земле большую нору, там и поселился. Рана на спине зажила, а осталась зато темная полоска. Так до сих пор она и не посветлела.
Бежит раз лиса, глядь — нора, а в ней кто-то храпит, словно подвыпил. Забралась она в нору, видит, там барсук спит.
— Что это тебе, соседушко, наверху тесно, что ты под землю забрался? — удивляется лиса.
— Да-a, лисичка, — вздохнул барсук, — правда твоя — тесно. Если б не еду искать, то и ночью бы не выходил отсюда.
И рассказал барсук лисе, отчего ему на земле тесно. «Э-Э, — подумала лиса, — коль медведь на барсучий хвост позарился, то мой ведь во сто раз краше…»
И побежала она искать от медведя убежища. Пробегала целую ночь, нигде спрятаться не может. Наконец, под утро, вырыла себе нору, такую же, как у барсука, залезла в нее, прикрылась своим пушистым хвостом и спокойно уснула.
С той поры барсук и лиса живут в норах, а медведь так без хорошего хвоста и остался.
ЛЕГКИЙ ХЛЕБ
осил на лугу косарь. Устал и сел под кустом отдохнуть. Достал мешочек, развязал и начал хлеб жевать.
Выходит из лесу голодный волк. Видит — под кустом косарь сидит и ест что-то. Волк подошел к нему и спрашивает:
— Ты что ешь, человече?
— Хлеб, — отвечает косарь — А он вкусный?
— Да еще какой вкусный! — Дай мне отведать.
— Что ж, отведай.
Отломил косарь кусок хлеба и дал волку.
Понравился волку хлеб. Он и говорит:
— Хотел бы я каждый день хлеб есть, но где мне его доставать? Подскажи, человече!
— Ладно, — говорит косарь, — научу тебя, где и как хлеб доставать.
И начал он волка поучать:
— Прежде всего надо землю вспахать…
— Тогда и хлеб будет?
— Нет, брат, постой. Потом надо землю взборонить…
— И можно есть хлеб? — замахал волк хвостом.
— Что ты, погоди. Прежде надо рожь посеять…
— Тогда и хлеб будет? — облизнулся волк.
— Нет еще. Дождись, пока рожь взойдет, холодную зиму перезимует, весной вырастет, потом зацветет, потом начнет колоситься, потом зреть…
— Ох, — вздохнул волк, — долго ж, однако, надо ждать! Но уж тогда я наемся хлеба вволю!..
— Где там наешься! — перебил его косарь. — Рано еще. Сперва надо спелую рожь сжать, потом в снопы связать, снопы в копны поставить. Ветер их провеет, солнышко просушит, тогда вези на ток…
— И буду хлеб есть?
— Э, какой нетерпеливый! Надо сначала снопы обмолотить, Зерно в мешки ссыпать, мешки на мельницу отвезти и муки намолоть…
— И все?
— Нет, не все. Надо муку в деже[2] замесить и ждать, пока тесто взойдет. Тогда в горячую печь садить.
— И спечется хлеб?
— Да, спечется хлеб. Вот тогда ты и наешься его, — закончил косарь поученье.
Задумался волк, почесал лапой затылок и говорит:
— Нет! Эта работа больно долгая да тяжелая. Лучше посоветуй мне, человече, как полегче еду добывать.