Тот прищурился, определяя кто она такая.
– Вы – Стерхова из Москвы? – не ожидая ответа, мужчина шагнул к ней и дружелюбно улыбнулся. – Капитан Добродеев. Мы ждали вас.
Она ответила взыскательным взглядом.
– За мной не прислали машину.
– Неужели не прислали? – Добродеев покачал головой с преувеличенным сожалением. – Вот ведь, нелепость… Значит, что-то пошло не так.
Стерхова усмехнулась.
– Не скромничайте. У вас не что-то пошло не так, а все идет через… – не договорив, она замолчала.
Добродеев изменился в лице и горделиво выпрямил спину. В его глазах блеснул огонек обиды.
– Вам следует выбирать выражения.
Из коридора послышались шаги, и в приемную вошел невысокий мужчина с зачесанными на лысину редкими волосами. На нем был китель с погонами полковника юстиции.
– Ко мне? – он посмотрел на Анну.
– Это Стерхова из Москвы. – Ответил за нее Добродеев.
– С прибытием! – Полковник протянул Анне руку. – Лебешев Виктор Иванович, начальник Первого управления. Идемте в мой кабинет. – Он отомкнул дверь и обернулся к Добродееву: – Вадим Серафимович, ты – с нами, есть разговор.
Кабинет полковника был таким же, как и тысячи других кабинетов: рабочий стол буквой «Т», соединенный со столом для совещаний, с десяток стульев и массивные шкафы с рядами папок.
Лебешев указал Стерховой на стул.
– Садитесь. – Сам тоже сел напротив нее и положил руки на столешницу. – С прибытием и, как говорится, приятно познакомиться. Наслышан о ваших успехах. Последнее расследование в Краснодаре делает вам честь. – Полковник вдруг отвлекся и кивнул Добродееву, который все еще стоял у двери. – Тебе особое приглашение нужно?
Тот вздохнул и, протопав до ближайшего стула, тяжело опустился на него.
– Значит так… – Лебешев снова обратился к Стерховой. – Вам придется поехать в Северск.
Нахмурившись, Анна уточнила:
– Куда?
– Северск – город в шестистах километрах к северу от Красноярска.
– В моих командировочных документах значится Красноярск.
– Мы все согласовали с вашим начальством.
– С кем именно и когда?
– С полковником Савельевым два дня назад.
– Я говорила с ним вчера. Он ничего об этом не говорил. – Анна с неприятием осознавала услышанное и не собиралась уезжать из Красноярска, тем более в Северск – какую-то тьмутаракань на границе с вечной мерзлотой. – И что я там буду делать?
Лебешев задумчиво посмотрел на часы, словно решая, отвечать ей или нет.
– Будете работать с конкретным делом.
– С каким?
– Подробности узнаете на месте.
– Это все, что можете сказать?
Полковник неопределенно кивнул, демонстрируя нежелание углубляться в тему.
– Сейчас вам лучше отдохнуть. В четыре утра за вами придет машина.
Анна хотела возразить, но он продолжал:
– С вами поедет капитан Добродеев. Он будет помогать вам в расследовании.
– Виктор Иванович! – вскочил со стула капитан. – Прошу вас! Только не это! У меня четыре висяка!
– Приказы не обсуждаются. Твои висяки пускай повисят. Возьмешь служебную машину и к четырем утра приедешь к гостинице «Красноярск» за Анной Сергеевной.
– Отправьте нас самолетом!
– Северский рудник празднует годовщину. Туда прилетают гости из Красноярска и даже из Москвы. На ближайшие рейсы билетов нет.
– На неближайшие тоже, – обронил Добродеев. – Их все на год вперед выкупает Зварыкин.
– Вот, видишь, с оперативной обстановкой, касаемо билетов на самолет, ты ознакомлен лучше, чем я. – Лебешев поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен.
– Почему я не могу начать работу в Красноярске? Почему бы не ввести меня в курс дела здесь? К чему такая спешка? – спросила Стерхова.
– Вам нужно переправиться на правый берег Енисея пока еще ходит паром. Потом придется ждать, когда встанет лед.
– Долго ждать?
– Ответ вам вряд ли понравится. Лучше поспешить и переправиться через Енисей на пароме.
Анна оставалась сидеть на месте еще несколько секунд, потом поднялась и вышла из кабинета.
– Связь по мере необходимости. – Сказал ей в спину полковник, и Стерхова ощутила, что с ее уходом он испытал облегчение.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и позвонила Савельеву, начальнику отдела по раскрытию преступлений прошлых лет.
– Юрий Алексеевич, это Стерхова.
– Как долетела? – спросил Савельев.
– Нормально. – Не отвлекаясь на частности, она перешла к главному. – Почему вы не сказали, что я еду в Северск и буду заниматься конкретным делом?
– Какая разница, где работать? – буркнул Савельев, но все же попытался оправдаться. – Знал, что откажешься.
– Неужели нельзя было… – начала она, но Юрий Алексеевич прервал ее в несвойственной ему категоричной манере.
– Нельзя!
Убедившись, что так она ничего не добьется, Стерхова сменила тон и заговорила несколько мягче, недавними словами матери:
– Я только что вернулась из одной командировки, а вы послали меня в другую. И куда!
– У меня не было выбора. Послать мог только тебя, никто другой бы не справился.
– Что вам известно об этом деле?
– Лишь то, что генерал Яковлев сам попросил меня направить в Северск хорошего следователя. Из хороших ты – самая лучшая.
– Сам Яковлев? – Стерхова помолчала. – Что же это за дело…
– Езжай в Северск, там все узнаешь.
– Да вы словно сговорились! – воскликнула Анна. – Почему сразу не рассказать?
– Если бы мог – рассказал.
Разговор с Савельевым не имел того результата, на который рассчитывала Стерхова. Наметив план сходить в магазин и купить себе пуховик после обеда, она зашагала к гостинице по только что выпавшему белому снегу.
Хотелось только одного – скорее попасть в тепло и заснуть.
Глава 3Переправа
Пуховик Анна Стерхова себе не купила. И это стало первой и значительной неудачей. Уснув на пару часов, она проснулась уже под утро, за полчаса до встречи с Добродеевым. Времени хватило лишь на то, чтобы собраться и выбежать из гостиницы.
На улице, как удар взрывной волны, на нее обрушился холод. За несколько шагов до машины Анна замерзла так, что пальцы рук онемели. Когда, наконец, она оказалась в машине, ее охватило спасительное тепло.
Добродеев оказался незлопамятным человеком и за всю дорогу ни словом не обмолвился о конфликте в приемной. Он забыл о том напряжении, которое возникло между ними при первой встрече, и Анна за это была ему благодарна.
Как только машина выехала на Енисейский тракт, Стерхова пересела на заднее сиденье и заснула. После мучительной пытки холодом, тепло подействовало на нее усыпляюще. Сон был тревожным, прерывистым. Она проснулась, когда рассвело и сразу увидела в окно паромную переправу.
Паром уже стоял под погрузкой, но им пришлось подождать, пока шкипер расставит все грузовики. Время тянулось медленно, свободных мест оставалось все меньше. Наконец, подошла их очередь. Автомобиль следственного управления поставили так, что он оказался зажат огромными самосвалами.
Чтобы выйти на палубу, Стерховой пришлось протиснуться в узкую щель – на величину которой открылась дверца.
Застучал мотор теплохода-толкача, взбурлила за кормой парящая на морозе вода и развела по реке круги. Паром неторопливо отчалил от пристани, стеснив собой Енисей и устремившись тупым, обкатанным носом к правому берегу.
Анна стояла у паромного ограждения. Вплотную к ней прижимался их джип – колеса запорошены грязным снегом, на молдинге у порога тонкая корка льда, как будто след от замерзшего дела, что тянулось из Красноярска в далекий Северск.
Ледяной ветер резал лицо, пробирался через пальто, свитер и глубже – до самых костей. Анна подтянула шарф к подбородку, но теплее не стало. Перевесившись через перила, она смотрела в черные, как асфальт, воды Енисея. Они завихрялись у борта в глубокие воронки, то затихая, то втягивая в себя ледяное крошево и огрызки веток.
Стерховой хотелось оторвать взгляд от воды, но никак не получалось. В этих воронках было нечто гипнотическое, как будто река таила в них что-то важное. Небо над ее головой давило серо-стальной массой, без малейшего просвета, без намека на солнце. Берега по обе стороны реки казались обугленными холодом. На них не было ничего живого, лишь нагромождения камней и поломанные ветром деревья.
Порыв ветра ударил Стерхову по щекам, как будто в нем жила какая-то злая воля. Она вздрогнула, засунула руки в рукава и втянула голову в плечи. В очередной раз пожалела, что не надела вторую пару носков и оставила в Москве теплую шубу. Теперь это казалось глупым упущением, как и многое другое за последнее время.
Глядя на ледяные клочья, которые плавали в воде, Анна размышляла о том, что ждет ее в Северске. Что-то незримое, непонятное тяжелело внутри. Предстоящее расследование – как дыра на горизонте, детали были неясны и казались зловещими. В какой-то момент Стерховой показалось, что Енисей и ее судьба завихрились в бешеной воронке, выбраться из которой вряд ли получится.
Вернувшись в машину, Анна закуталась в шарф, пытаясь отогреться у работающей печки. Добродеев тихо похрапывал в своем кресле.
Утренний туман покрывал Енисей насколько хватало глаз. Паром размеренно подрагивал на волнах и, когда наконец причалил к правому берегу, джип съехал с него последним – после всех грузовых фур и самосвалов.
Выбравшись на берег, Добродеев остановил машину у закусочной. Они поели просто, но сытно, и Анна купила в дорогу пирогов. На этом короткая передышка закончилась, и машина тронулась в путь.
Стерхова развернула карту.
– Ну, слава Богу. Половину пути проехали. Осталось каких-то триста километров.
– Вы говорите так, потому что никогда здесь не бывали. Первые триста километров до Енисейска – считайте, нормальная дорога. А теперь, доложу я вам, начинается сущий ад.
– Серьезно?
– Дорога до Северска засыпана битым камнем. По ней можно ехать со скоростью десять – пятнадцать километров в час. Оставшиеся триста километров мы преодолеем за двенадцать часов. И если с нами что-нибудь случится в пути, помощи не дождемся. На всем протяжении связи нет, и в ближайшие сутки, а то и двое, попутных или встречных машин не будет. Вокруг – болота, глухие непроходимые леса, ни одного населенного пункта.