— Стоять! Кому сказано, стоять! — Из машин не торопясь выбрались полицейские. — А вы, двое, идите сюда…
Пачкать форменные ботинки в земле истоптанного газона стражи порядка отнюдь не собирались.
— В чем вопрос, мужики? — зевнул и сладко потянулся незнакомец в тельняшке. — Переход дороги в неположенном месте?
— Порча зеленых насаждений, — отозвался один из полицаев. — Иди сюда, сказано. Документы есть?
— Откуда у меня документы? — искренне удивился незнакомец. — Я, вон, в кабаке квасил, вышел покурить. А парень мимо ехал, решил, что я ссу под стену. Захотел меня остановить, да оказалось, что ошибся. Еле извиниться за подозрение успел, как вы подъехали.
— А пока извинялся, трое свидетелей о драке успели в отделение позвонить? — громко хмыкнул страж порядка. — Выползайте сюда, кому сказано!
— Идем, идем… — Мужик в тельняшке подмигнул Варнаку и двинулся вдоль дома к ментам.
— А права за документы сойдут? — громко поинтересовался Еремей. — Я ведь за рулем. Паспорта нет, зато трезвый.
— Иди-иди, — посоветовал ему полицай. — Не выпьешь — понюхаем, не уколешься — проверим. И руки подними. С касочкой осторожнее… Давай ее сюда от греха.
Варнак, выбравшись с газона на тротуар, протянул свой головной убор стражу порядка. Тот громко хмыкнул, подмигнул:
— А нож этого ухаря где? Видел, куда скинул?
— Какой нож?
— А пробоина сквозная и свежая у тебя на макушке откуда? На веточку в кустах накололся?
— Старая уже дыра, — пожал плечами Еремей. — Мотоцикл на него уронил неудачно. Вот откидной ножкой и пробило.
— Однако изрядно ты свою ножку точишь, — хмыкнул полицейский. — Колбасу, что ли, ею режешь? Ладно, давай сюда документы и залезай в «жигуленка». Разберемся. А ты, морячок, — в «УАЗик». Там сзади дверь аккурат по твоим габаритам.
Варнак отдал сражу порядка бумажник с правами и техпаспортом, полез в машину. Полицаи побродили вокруг с четверть часа, после чего, наконец, вернулись в авто и завели моторы. Еще через десять минут оба задержанных оказались в небольшом помещении, похожем на комнату отдыха в караулке: побеленный потолок, обшарпанные масляные стены и деревянный топчан от стены до стены.
— Ка-пэ-зэ… — словно пробуя красивое звукосочетание на вкус, раздельно произнес Варнак, снял куртку, бросил ее на доски и вытянулся во весь рост, закинув руки за голову.
— Спасибо, брат, выручил, — кивнул ему незнакомец, наклонился к раковине и, открыв воду, плеснул себе в лицо. — Вовремя ты угадал. Одному на пятерых хреново мне намечалось. Думал, почикают в капусту и заквасят на месте.
— Как тебя угораздило-то? — поинтересовался Еремей, глядя в потолок.
— Да эти дебилы паренька хотели отмудохать. Сперва к девице его начали клеиться, потом, когда заступился, на разговор стали звать. Ну, я с ними и вышел. Куда малолетке одному против этих сук? Они ведь смелые до пупа, только пока пятеро на одного. Ну, я вышел, пацан куда-то смылся… — Мужик в тельняшке хмыкнул. — По-ихнему аккурат и получилось.
— Вот и заступайся за таких.
— Да говорю же тебе, малолетка. Лет пятнадцать от силы. Небось, месяц на мороженом копил, чтобы одноклассницу во взрослом заведении лимонадом угостить. Хорошо хоть, позвонить докумекал. «Моя милиция меня бережет — сперва поймает, потом стережет». Он это вызвал, больше некому. Ну чего, давай знакомиться? Игорь, войска дяди Васи, дембель девяносто шесть. — Мужичок присел на край топчана, протянул загорелую руку.
Еремей тоже сел, оценивая сокамерника. Если тот дембельнулся пятнадцать лет назад, значит, сейчас ему тридцать пять. Однако выглядит Игорь мясистым и крепким, как бык для корриды. Можно подумать, только что форму скинул. Не разжирел, не обрюзг, не расслабился. В общем, явно в руках себя держит человек. Спортсмен? Или другие интересы?
Однако руку он все-таки протянул:
— Рема. Можно просто Рома. Или Варнак. А причем тут дембель? Мы же не в армии.
— Ты же военный, брат! Сразу видно. Кто из штатских сейчас за своих заступается? Если уж от армии под мамкиной юбкой отсиживаются, то и в остальном сопли жевать будут. За бабу свою никогда голоса не поднимут, не то что земляка незнакомого в драке прикрыть. Стрижка уставная, драться умеешь, своих не бросаешь. Десант, наша выучка. Угадал?
— Тебе просто повезло, воздушная пехота, — откинулся обратно на куртку Еремей. — Настроение у меня было хреновое. Очень хотелось морду кому-нибудь набить. Тут ты и подвернулся.
— Не я, слава богу, — рассмеялся бывший десантник, — не я. А в чем проблема, брат? Может, помогу?
— Что, своя база по жителям есть?
— Естественно.
— Ага… В метро, на двух дисках за четыре сотни купленная?
— На «Горбушке» за двести пятьдесят… — Мужик поморщился, почесал за ухом. — Понятно… Уже проверял?
— Приятеля попросил. Нету ее там.
— Ну, значит, или замуж вышла, или за пределы кольцевой переехала. Что, не дождалась?
— Да и не ждала, — покачал головой Варнак. — Просто одноклассница. Вернулся, думал навестить. Узнать, как дела, как живет. Чего в этом такого?
— Ничего, — широко ухмыльнулся бывший десантник. — Вот только ради просто одноклассниц не шерстят базы данных и не лезут на нож, когда понимают, что давняя знакомая в отчем доме больше не обитает.
— Настроение просто плохое было.
— Еще бы… — Мужик тяжело ухнулся на топчан в полуметре от собеседника. — Меня самого телка так же кинула. Клялась, плакалась, все два года через день писала. А как вернулся, оказалось, что она уже полгода замужем, с-сучка… — Он брезгливо сплюнул в сторону раковины. — Бегала потом еще ко мне. И меня кинула, и мужа… — Игорь громко цыкнул зубом. — И хрен с ней. Бабы, они все… Еще никого и ни одна не дождалась. Сам удивляюсь, как я тогда никому шею не свернул? Повезло, наверное. Так что, брось ты эти мысли, забудь. Пропала и пропала, и хрен с ней. Хватит нам баб на белом свете. А хочешь — и найдем? Дурное дело не хитрое.
— Как ты ее найдешь? Знакомые в полиции есть?
— Экий ты… — Игорь опять почесал за ухом. — Имеются и другие способы. Э-эх, а у меня на столике еще полграфинчика осталось. Холодненькой… Теперь водка греется, пицца стынет, а я тут ребра отлеживаю. Если все три часа продержат, как по закону, кабак и вовсе закроется.
— Ага, три часа. Они, может, «глухаря» выбирают, чтобы на нас повесить. И будет нам «восьмерка» «строгача». Каждому.
— Где это ты таких слов нахватался, служивый? — удивился мужик. — Девушка перед разлукой научила?
— Да, как же! — Еремей даже усмехнулся. — У нее бы от такого сразу брови в дугу, губки бантиком и носик кверху: «Как ты можешь, Рэми?! Ты же не в подворотне!».
— Видать, «породистая» леди. Из новых русских?
— Да какая новая? — Варнак закрыл глаза, вспоминая Леночку. — Обычная девчонка. Жила в «хрущобе», мама — инженер, папа — моряк. Вечно в рейсах. К тому же и развестись родители у нее успели. Однако мамочка ее воспитала так, словно в принцессы готовила. Думаю, горошину под периной она бы почувствовала сразу. Самая красивая у нас в классе была. Взгляд у нее… Как воды в жару глотнуть. И одевалась всегда… Одно слово, принцесса. Я из-за нее в седьмом классе курить бросил. Она считала, что это «не комильфо». Дым, копоть, запах.
— Вот тебе и одноклассница, — скривился и вздохнул бывший десантник. — Блин, как водки хочется!
— К ней никто из ребят и подходить-то не решался, так себя держала.
— А ты подошел?
— Да я, Игорь, тоже не дурак был. И не хлюпик. Так что три года до выпускного мы ходили вместе.
— А потом?
— А потом день был такой… С-с-серьезный. Поговорили.
— Другого нашла?
— Нет, не нашла. Но Лена попросила ей не мешать, чтобы она могла спокойно… В общем, мужа поискать.
— Это как? — приподнялся на локтях мужик.
— Откровенно. Она ведь принцесса — ей нужен принц. А я с мамой и сестрой в однокомнатной квартире в «корабле». И ничего, кроме студенческой стипендии, впереди лет пять не светит. Ну, то есть вообще. Ноль. Леночка просила оставить ее в покое года на три, чтобы она могла найти себе достойного спутника жизни. «Упакованного», в общем. Машина, квартира, бизнес. На мотоцикле ей по вечерам, дескать, холодно. Ну, а если за три года мужа не найдет, обещала вернуться. Если, конечно, я смогу для нее достойную жизнь обеспечить.
— Ни хрена себе!
— А чего ты хочешь? — Еремей невольно скрипнул зубами. — Принцесса. Принцессы по любви замуж не выходят. Они выходят замуж так, как нужно.
— И что ты ей? Я бы… Я бы за такое…
— Ничего. — Варнак глубоко вдохнул и выдохнул. — Я сказал, что мне нужно отлучиться. И ушел. В армию.
— В армию призывают, — поправил Игорь. — И всегда невовремя. Если сам — значит, поступил куда-то.
— Поступил, — признался Еремей.
— В десантное?
— Да достал ты своим десантом! — не выдержал Варнак. — В пехотное! В пехоте я служил, в обычной мотострелковой бригаде в Каменке. Потом на юг перевели, для разносторонности.
— А чего, в пехоте тоже неплохо, — примирительно кивнул Игорь. — На танках покататься можно. И это… В блиндажах тепло.
— Сам ты блиндаж, — скривился Еремей. — Палатка и мешки с песком. Если повезет — могут и кунгом осчастливить с бетонными блоками.
— Это на юге, что ли?
— На нем, — согласился Варнак.
— Странно.
— Что?
— Да три часа, вроде, прошли уже. Чего не выпускают? Жмуриков у кафешки не было, ножей гопники не сбрасывали, с собой унесли. Крови пустить никому не успели.
— Статью выбирают.
— Ерунда. Если бы собирались сажать, в одну бы камеру не сунули. Дабы не сговорились в показаниях. Так загребли, для отчетности. Забыли, что ли?
— Какая разница? Все равно ночь на дворе. Спи. Солдат спит, служба идет.
— Это у тебя служба идет! А у меня водка греется. — Игорь раскинул руки и громко прокричал: — Свободу невинно осужденным!
— А «демократизатором» по почкам ты не хочешь?
— Нет, не хочу. — Бывший десантник перекатился на живот. — А почему ты с «правами»? Показал бы им свой «военный», тебя бы отпустили. Менты ведь вояк не загребают.