1
Я часто пишу о зачатии и о беременности, но ни разу не писала о той беременности, которая пришла, но поверить в нее сложно и страшно, потому что есть страх выкидыша.
И это очень понятно, особенно, когда перед этой беременностью уже была череда выкидышей и ты уже точно знаешь, что две полоски не значат ничего, что тот факт, что малыш пришел к тебе, не гарантирует еще, что он останется.
Две полоски, и сердце заходится от радости, но в то же самое время его сжимают ледяные и крепкие клещи тревоги, страха, и уже неясно – что сильнее.
И сразу включается магическое мышление. Вот если я сейчас скажу об этом своей маме – можно? Или сглажу? А рассказать ли о беременности подругам или подождать? А если вот я сейчас плохо подумаю о ком-то, вдруг меня Бог накажет и заберет у меня долгожданного и желанного всем сердцем ребеночка? Но главный, добивающий страх – это страх самого страха. Такая умная, понимаешь, что если душу удерживать, она улетит. Такая умная, знаешь, что на любовь приходит, на любви остается, а страх все разрушает.
И получается страх страха – замкнутый круг.
В тревоге этой считаешь, забываясь, что ты будто контролируешь все. Гиперконтролируешь и гипертревожишься. Как сделать так, чтобы остался? Как не навредить? Будто от каждого твоего вдоха, мысли, шага, чувства зависит его жизнь. Забываешь, что мы не влияем ни на жизнь, ни на смерть так директивно, как нам бы того хотелось или не хотелось порой. Не влияем, не контролируем, не в нашей власти.
Страх мешает наслаждаться тем, что уже есть. Ведь он уже есть. Здесь и сейчас. Вы уже вместе. И этого не отменить ничем, что будет или не будет дальше.
И как сложно доверять своему телу! Оно же уже подводило. Когда-то оно подвело так – что было здоровым и ты ему верила – тем, изначальным, невинным доверием – будто оно должно и умеет, и от этого удар был сильнее, сильнее, чем может быть сейчас.
Я думаю о том, что этот опыт ожога, хоть и болезненный чрезвычайно, позволяет оставаться в ясности. В честности, что за каждым мигом не обязан следовать следующий – ни в чем, никогда. Он о понимании хрупкости и свободы каждого живого существа. Об умении, наконец, уважать это.
О воле другого. Из которой он решает остаться, что бы порой мы ни думали, что бы ни говорили, что бы ни чувствовали и ни делали. Или уходит, какой бы идеальной и любящей ты ни была.
Мне кажется, нас трое.
Есть то, что хочу, делаю, решаю я.
Есть то, что хочет и решает тот, кто пришел.
Есть то, что «хочет» и «решает» Бог.
И Бог есть – и в нем, и во мне, и во всем и вся вокруг.
2
Зашкаливающая тревога. Самое сложное в беременности – это когда малыш внутри еще не подает никаких пинков изнутри – наружу, каждым радостно будто возглашая: «Я есть!»
Нет ничего – кроме собственной интуиции и доверия. Или подорванного доверия, рождающего тревогу. И сломанной потому же – интуиции.
Ищешь судорожно, во что вцепиться, как в опору. И понимаешь, что так тело не вынашивает. Нет в этом жизни.
Как расцепить пальцы, как разжать челюсть, как превратиться в текучую, жаркую, обнимающую?
Я вспоминаю роды, когда в пространстве четко повисает «не то». Наоли[1] говорила про этот момент с хитрым прищуром, что надо поискать, где не хватает жара. Или где холод, где собственно – зажим, и пустить туда жара, разогреть. Речь идет, как вы понимаете, не только и не сколько о самом теле – сколько о процессе, чувствах, высказанных и особенно невысказанных, об участниках родов, обо всем, что между.
Мне стабильно помогает вспомнить степень своей ответственности, границы ее. В этот момент будто на мои напряженные плечи, старающиеся в этот миг удержать весь мир, ложатся ладони Мира, Матушки-Земли, Бога-Матери. Она – мать, я – ребенок. Ребенок в Ее руках, ребенок в руках жизни. Я вспоминаю, что не владею я течением событий в той степени, что мне хотелось бы или нет. Но главное, что Та, Что Владеет нитями судьбы, все видит, всех любит и несет бесконечное благо. Да, это вера моя.
Куда бы развилка ни повернула, в ней нет – там жар, а здесь холод – глобально, нет такого, чтобы – здесь с Богом, а там – без Него. Ты везде со мной.
Еще помню, как этой зимой в страхе дошла до отчаяния, до невозможности уснуть, пока просто не помолилась. То простое, что я оставила где-то далеко-далеко в прошлой жизни, когда со всем имеющимся жаром души просила – но мне не вняли. Но с видимым теперь благом произошедшего получилось вновь – стать маленькой, не контролирующей все и вся, и просто раскрыв свою душу настежь – Богу, – попросить покровительства Его и защиты. Попросить как-то да все устроить с благом для всех.
На днях моя дорогая подруга вернула мне это словами: «Помнишь, как в сказке? Молочные реки, кисельные берега! Укройте меня! Яблонька, укрой меня!» Как неистово это может быть…
Я вспоминаю свой текст про яблоньку, которая просила ребеночка, и в этом контексте Яблонька превращается в образ Матери, Плодородия, Жизни.
Это искусство быть в «здесь и сейчас». Когда-то ты также страшно боялась не забеременеть никогда. Умение быть благодарным. За то, что уже есть.
Это искусство быть цельным. Куда бы жизнь ни поворачивала, видеть за поворотом жизнь и снова жизнь. Потому что, кроме жизни, и нет ничего. Жизни брызгами – если честно, если открыто, если с любовью.
Быть честным в том, что есть. Не преувеличивать данность, забегая в будущее, назначая душу – пришедшей. Не уменьшать, не занижать – обесценивая то, что уже есть. Научиться держать тончайшее равновесие на острие самой тоненькой иголочки в мире.
Жить в том, что есть. Жить – по потребности. Заботами сегодняшнего дня. Выполнять то, что доступно тебе, – с заботой о себе и близких. Помня, что о вас заботится Самый Близкий – все мы под небом.
Расплакаться наконец-то, если хочется! Нарисовать всю жуть жуткую, отдав ее бумаге. Пойти в море, отдаться волнотерапии, когда тебя несет, а ты в них. Выписать весь хлам из своей головы. Вытанцевать все напряжение из тела. Обняться с близкими. Петь. Писать тексты об этом. Попросить поддержки и света.
Не убегать, не убегать от, бежать в.
Это не только про страх выкидыша, вы понимаете, да?
3
И наконец, раз и навсегда – сломаться. Пережить уже наконец – возможность утраты. Снять дикое напряжение – отсутствием страха, потому что уже – как бы случилось, как бы пережила. Заранее проиграть ту битву, в которой так важно было выиграть. Бог с ней.
По-честному проиграть. Без шизотерически-духовных опор ухнуть в адреналин в теле, липкий ужас, онемение в руках и ногах и ком в животе. Испугаться, потерять почву под ногами. Ощутить порванную нить. Холод.
Продышаться. Глубоко. Вдох – глубоко. Выдох – глубоко. Оглядеться. Понять, что кое-что все-таки устояло. Я. Я у себя осталась. Стрелки на часах все еще тикают, а жизнь вокруг делает вид, что она широкая, огромная и ей все равно. У нее свои потребности и насущные хлопоты. А у меня что? У меня – мои близкие. Мой дом. Моя любимая работа. Так. Еще вдох и выдох. И получается все больше ощутить, что жизнь вид-то не делает, так оно и есть. Что жизнь – не в стороне, а я из нее выпала. Жизнь по-прежнему есть во мне. Вот она, пульсация: вот вдох и выдох, вдох и выдох – очевидно, я продолжаюсь.
Ощутить эту точку отправной. Исходить из нее. Оставаться с собой.
Вспомнить неожиданно, что именно в этом состоянии обнуления, когда перестала держать, а только скромно просить у Вселенной, душа-то и пришла. Обнадежиться. Что и сейчас так будет – останется. Правильно, в общем-то, ощутить. Но перестать на это полагаться, вновь заземлив себя тем, что ничто не значит ничего, не обязано ничего нам за то, что я тут сейчас работу с собой провожу.
Вспомнить, что тот, кто пришел, все еще есть. Это тоже факт. Как и факт невозможности удержать и гарантировать.
Подумать о том, что важно не попасть и в иную ловушку: продолжать считать ушедшим того, кто остался, мертвым – живого. Вовремя снять свою защиту, быть теплой.
Себя, такую розово-ранимую, вынутую из раковины – беречь. Но не дать закостенеть.
Покров
Под Покров твой хочу. Как тебе – Благая весть, как и ты – ношу в чреве своем человека для человечества, жизнь для жизни. Милая Святая Мать, укрой силой своей, благостью своей затопи, как самым теплым материнским плащом на свете, в который укутаться можно, укрыться от страхов, тревог и напастей, от всех невзгод, что живут в прошлом и будущем, в прошлом и будущем живут – нет невзгод в настоящем, настоящее – только благость. Только благость внутри, когда в чреве моем – две души, только благость внутри – когда видишь.
Когда видишь – Тебя во всем, что происходит. Ты – Дочь Матери и Мать Сына, как и я, как и я. Дай мне благости – полных рук, тяжелых грудей, молока в голове, счастья в животе, дай мне благость – нести твою благость в мир, мир, мир. Ухожу под защиту твою, от защиты твоей материнской учусь защите своей материнской – не отдавать дитя, не отдавать дитя в страхи, тревоги, невзгоды и пропасть. Из тягучего, ноющего – в плавное, поющее, в материнство радости иду я с Тобой, Дорогая Главная Мама, иду я.
Страхи
Страх страха: круговая порука напряжения
Очень часто под понятием «работа со страхами» подразумевается, что страхи нужно убрать, «разобраться» с ними – звучит как кровожадно! Или даже справиться со страхами: справиться-расправиться.
Мы боимся бояться, и это вызывает у нас еще больше напряжения, чем, если бы мы просто признавали свой страх, даже ничего с ним не делая.
У нас есть установка и понимание, что чем больше мы боимся, тем больше это вызывает напряжения в теле, а это самый большой враг нормально и легко протекающих родов.
И вот мы страшно напрягаемся, чтобы не дай бог не напрячь себя страхом. Каламбур получается? И с нашим телом тоже, увы.
У нас существует установка, что в роды нужно входить в состоянии покоя, радостного ожидания, приятия и обязательно без страхов, ведь из-за них все может пойти наперекосяк, и вообще – кто чего боится, то с тем и случится, этакое магическое мышление.
Мы боимся бояться, потому что считается, что страхами мы притягиваем к себе негативные сценарии, сами себе накаркиваем нежелательные ситуации и события. Но на самом деле, если посмотреть на это трезво, пока страхи сидят неосознанными внутри, мы притягиваем их воплощение в реальность с куда большей вероятностью, ведь импульсы исходят от нас – из подсознания. Когда в такой ситуации женщина старается скрыть от себя, что она боится, подавить эти чувства, не смотреть в неизвестную комкоподобную массу. Вот в это «плохое» не заглядывается, игнорируется, тем самым как бы «не питая» это, не признавая права на существование. Тогда именно от этого возникает эффект закипания под крышкой. Что-то неизвестное, неподконтрольное нам копится, копится, вызывая смутное напряжение, тревожность; еще более тревожно от этой неизвестности того, что под крышкой.
Страх, выведенный на уровень сознания, вербальный, просмотренный, осознанный, можно растворить, можно научиться с ним обходиться, компенсировать его не задвиганием и деланием вида, что его нет, а контр-аргументами, поддерживающими вас в ваших сильных сторонах.
Вина и стыд перед страхом
Кроме того, есть и иные наши болезненные «отношения» со страхом. С детства маскулизированные девочки нашего современного общества, нацеленного на успех и результат, могут быть научены, что бояться – это слабость, это значит, что ты не справляешься, что ты мямля. А нужно идти, а нужно бороться, ничего, прорвемся и тому подобный оптимизм.
Нам может быть стыдно, как только мы заподозриваем себя в страхе. Будто это свидетельствует о какой-то нашей проигрышности, ведь все женщины проходят через роды, сталкиваются с болью в них, неожиданностями в них, и в этом месте мы будто лишаем себя права испытывать страх по этому поводу. В то время как «все», делая это, могут все так же бояться.
Ведь, как говорила мудрая мама в одной замечательной детской книжке своей дочке Мемули: «Храбрый – это не тот, кто не боится, это тот, кто, несмотря на страх, все равно идет вперед».
Суть не в том, боимся мы или нет. Наши чувства вообще никогда и никак не могут нас охарактеризовать, потому что все человеческие чувства присущи всем людям, так устроена психика. А в том, как мы поступаем в связи с этими чувствами. Только это и говорит уже о нас что-то, делает нас в связи с нашими проявлениями, проявленностью в действиях какими-то людьми. В том числе и смелыми. Даже если в душе мы были на протяжении всего пути страшнейшими трусишками. И вот тут – результат и важен.
Бояться – это нормально
Однако возможно ли не бояться? Вот вообще, ни на грамм? Возможно ли не тревожиться – как пройдут роды? Живо ли здорово будет мое дитя? Не случится ли что страшное со мной в родах?
Эти два базовых страха – перед смертью и неизвестностью (а роды – едва ли не самый непредсказуемый процесс, как и сама жизнь) – являются инстинктивными, совершенно здоровыми (т. е. было бы скорее ненормальным отсутствие этих двух страхов), нормальными, ибо именно они обратной своей стороной, основанием, имеют инстинкт самосохранения и сохранения, бережности, заботы о своем ребенке.
И потому, сколько бы приятия любого варианта родов у нас ни было, сколько бы доверия жизни и Богу, что они дадут нам те роды, а ребенку то рождение, что нам необходимы, эти страхи – так или иначе – все равно будут жить в нас.
Так или… иначе. Как это – иначе? Об этом мы и поговорим в этой главе, с этим и поработаем.
Понятие патологического страха
Как же тогда понять, с какими страхами следует что-то делать, а какие оставить в покое?
Ответ такой. Если страхи оставляют нас в покое, то разбираться с ними не надо. Это значит, что они просто живут в нас своей тихой безобидной жизнью, не высовываясь острыми углами, навязчивыми мыслями, тревогами и грозными фантазиями. В конце концов, каждый из нас боится смерти, например. Но далеко не каждый из нас постоянно вспоминает об этом страхе или проживает его каждый день.
А вот если страх вылезает со своей полки каждый день и устраивает погром – в мыслях, настроении и настрое, крепко держит нас за горло, или комом в животе, или разлитым свинцом в груди, если он начинает влиять на наш выбор, идя вразрез с желаниями, ограничивает нас в них, то да – это он самый – страх, с которым есть смысл что-то делать.
Растождествление со страхом. Я – не мой страх
У меня есть такой образ, будто страх неосознанный, невычлененный, неназванный, несформулированный – больше нас, такой огромный, и человек где-то в центре него, маленький, управляемый им как марионетка.
А страх, который вытащили на поверхность, пролили на него свет, страх, которому посмотрели в лицо, дали имя, встретились с ним, познакомились – становится меньше человека, уже он внутри точкой, а не человек-точка-марионетка внутри страха. И уже человек может контролировать его, взаимодействовать с ним. В этот момент происходит растождествление со своим страхом.
Есть я, а есть мой страх – таракан по имени Вася. Я и мой страх – это разное. Я могу хотеть пройти через родовую боль без вмешательств, а мой таракан Вася будет петь песнь, что я не справлюсь, что я умру от родовой боли. И вот когда настанет момент Х и какой-то голос зашепчет в моей голове, я могу сказать ему – аааа, привет, брат Вася, иди-ка ты лесом! Потому что я буду знакома с ним заранее и буду знать, что таракан Вася, мой страх, это не я. И желания моего страха – это не мои желания. (Не путать с ощущением безопасности – напоминание о том, что страх – это еще и средство самосохранения, и именно поэтому хорошо разбираться в своих страхах.)
Включенный свет прогоняет чудищ
Страхи, в которые посмотрели, будто выпускают этот пар. Будто разматывают по ниточке тот ком, что сидел подспудно и давил, опутывая наше материнское сердце. Будто ком этот – паутина, а включенный свет (ясность) способен прогнать паука. Возникает эффект потихоньку сдуваемого шара, который распирал душу.
Собственно, так происходит и с другими непроживаемыми чувствами, которые люди консервируют. Обиды, печаль – запрет на «негативные» чувства в нашем обществе и так силен, а в беременность гипертрофирован, ведь «чувства мамочки передаются ребеночку»! Но если выбирать из подавления чувства и проживания чувства, то во втором варианте хотя бы есть возможность выпустить его, а не держать, чтобы оно не гнило внутри и не отравляло.
Когда страхов больше?
Бывают такие беременности, в которых кажется, что тревога просто шкалит. Ты уже и сама понимаешь, что суть не в том, чего именно я боюсь (так как я последовательно перебоялась уже всего, что только бывает на этом пути), а в том, что я просто какая-то очень сильно болезненная сейчас, запуганная. И это тоже вызывает вопросы, непонимание – что же со мной происходит. Особенно – если в предыдущую беременность было, быть может, даже больше реальных опасностей, а тревоги было меньше. Или если головой понимаешь, что все у меня по фактам хорошо, а ведь все равно. Что это – интуиция?
Мне кажется, страх тут как раз выполняет свою природную функцию, а именно – служит предохранителем. Сейчас объясню.
Наша тревожность повышается в ситуации нехватки ресурса. Когда мы субъективно, по своим ощущениям, перестаем быть на том уровне комфорта, который необходим для переживания безопасности. Ну, например, если мы во время такой беременности не знаем, остаемся мы жить в этом городе или понадобится переезжать, если мужа внезапно увольняют с работы и пока неясно, что дальше, если с мужем сильно испортились отношения и брак встал под вопрос, в любой ситуации – подобной, где у нас и так уходит много сил, мозг просто дает команду – еще большего я просто не выдержу, это то, что переломит спину верблюда.
И тогда, естественно, что мы начинаем бояться всевозможных форм трудностей, которые могут быть в связи с чем-то не таким в беременности или в родах. Потому что мы понимаем, что на проживание этого нам понадобится еще больший ресурс, чем сейчас, а мы и так уже на своем пределе.
И тогда эти страхи – это игры разума, это формы, которые подкидывает нам полубессознательное той реальности, которую мы и вправду опасаемся, так как «не выдержим».
Хорошая новость в том, что нам и вправду не дается не по силам. Никогда. И в том, что в любой, даже самой сложной ситуации можно находить ресурсы, главное, только нацеливаться их искать, а не опускать руки.
Маркер-сигнал о запрятанном страхе
И еще есть маленькая такая примета. Когда страхи осознаются, с ними все понятно – бери да работай. А как понять, что они у тебя есть, если ты их от себя тщательно скрываешь? Все просто. Это как «не думайте о зеленой обезьяне», только почти наоборот.
Когда вы старательно избегаете какой-то темы, шарахаетесь от нее или даже злитесь, что ее поднимают. Когда вам якобы задают неприятные вопросы из серии: «А что если в твоих родах случится..?» Когда очень ярко и многозначительно НЕ смотришь на что-то.
И наконец, когда слишком активно напираешь на то, что у тебя будет так-то и так-то, вот именно так – и никак иначе… Например, у меня будут самые-пресамые естественные роды, я как рожу – так всем покажу! Рожать нужно только без вмешательств, у меня точно все будет хорошо… – вот за всем этим могут таиться сильные страхи и вмешательств медицинских, и кесарева сечения, например.
Иными словами – сильный перегиб в какой-то идее, жесткость, недопущение мысли, что может быть как-то иначе, бескомпромиссность, нежелание говорить и слушать о чем-то, отличающемся от ваших надежд и планов на роды, старательное избегание какой-то темы или варианта развития событий.
Лучший совет – будьте честными с самой собой. Будьте в близости с самой собой – это дает великие возможности жить. Слушайте и не бойтесь замечать, если мои слова вас где-то кольнули, задели за живое, там, может, и боль. Но за ней – ключ. И дверь – в более широкую реальность, полную свободы и ясности.
Сила ресурсов в снижении тревожности
Я очень глубоко познаю силу ресурса. Само понятие этого и того, как он влияет на формирование нашей реальности.
Суть не в том, какую форму примет наш страх, – тут все довольно просто: случись это с девочкой на форуме, и вы приложите ситуацию на себя, или будь это с вами в прошлой беременности – еще быстрее, ну, а если вы глубоко в теме (вот как я, доула) или просто въедливая, не брезгующая познаниями женщина, то мозг будет подкидывать тысячу и один вариант того, что с вами может случиться на каждом этапе беременности.
Да, я владею вполне конкретными шагами в работе со страхами, однако все это не решало самого главного – их появления. И дело не только в том, что невозможно не бояться – это-то да. Но обычно наши страхи (ну вот как страх смерти своей и близких) живут с нами каждый божий день, однако каким-то образом он притуплен, не воспален, не мешает нашему бытию.
Так же и с «беременными» страхами – все «боятся» не выносить ребенка, преждевременных родов, кровотечений, предлежания плаценты, неблагополучных родов («застрял и не мог ни туда ни сюда»), травм в родах, сильно влияющих на здоровье ребенка или самой матери. Но не у всех они становятся навязчивыми идеями.
Если это какая-то одна штука – там еще можно разбираться, почему именно она цепляет. А если ты себя ловишь на том, что сейчас я боюсь этого, а теперь вот этого и за ним следующего – и тогда проще сказать, что уровень моей тревожности – шкалящий – что это?
Мне видится все очень простым. Страх – это предохранитель. Это сигнал психике – сюда нельзя. И если у нас на данном этапе жизни мало поддержки и опор, то этих «сюда нельзя» станет чрезвычайно много: так мозг сообщает нам – я с этим просто не справлюсь, я этого не потяну.
Это логично – бояться преждевременных родов, если у тебя в наличии еще парочка малышей, которые не выдержат долгого периода жизни без мамы. Ну ладно, не выдержат – справятся, но какой ценой? Или когда их банально некуда деть, случись что. (Я вот, например, не имею права лечь в больницу вот уже пять лет на своем бессменном дежурстве.)
Логично – бояться каких-то трудностей или особенного ребенка, если понимаешь, что у тебя у самой сейчас силы на исходе, моральные или физические, а тут подразумевается просто мегавклад этих самых сил.
Нормально бояться, становиться тревожной, когда у тебя только недавно случилась беда, не знаю – развод с мужем, допустим. И тогда мозг сигнализирует – еще больше бед я просто не вынесу.
И тогда становится понятно, что этим всем страхам вовсе необязательно случаться, это просто наша психика так устроена, что в отсутствие ресурса шлет сигнал «опасно!» Можно поискать ресурс хотя бы в этом.
Я очень четко замечаю, как при общении с моими любимыми людьми, когда я заряжаюсь расслабленностью и заботой, тревожность падает. Куда подевались все те признаки и предчувствия, что в таком изобилии подкидывал мне мой мозг?..
Как в дне, в котором случилась какая-то очень простая и приятная няшечка – кафешка с подругой и поболтали по душам, или ванна себе с книжкой и какао, и ни один ребенок оттуда не выдергивал, или вкусный ужин, или банька – все тревоги бледнеют, перестают цеплять, отступают.
Так что дело – в ресурсе. Во внутреннем и внешнем, в поддержке, в душевной и материальной, в опорах на что-то стабильное.
Последовательная работа со страхами в 7 пунктах. И 8-й – со звездочкой, для продвинутых (шутка, почти)
Возьмите лист бумаги или откройте вордовский файл, организуйте себе такое пространство и время, чтобы вы никуда не торопились и вас никто не побеспокоил, и начните последовательно отвечать на вопросы.
1. В чем заключается страх?
Называем его и максимально конкретно формулируем.
Что здесь важно?
Факт признания страха, как я объясняла выше, уже освобождает очень много энергии и будто этот страх сдувает. Вербализация страха – вынос его в слова будто организует ему границы, он перестает расползаться в разные стороны своими щупальцами по вашей душе.
Максимальная конкретизация. Я под этим вот что подразумеваю. Вот боится одна женщина кесарева сечения. А что именно ее в этом страшит? Кого-то – факт операции и потому угроза собственной жизни. Или факт операции – а потому трудностей вследствие этого со швом и восстановлением длительным и болезненным. А кого-то другого – что после операции разлучают с малышом и это ставит под угрозу грудное вскармливание. А кого-то в кесаревом сечении страшит то, что ребенок не пройдет все родовые этапы и не пройдет так называемые «родовые матрицы», а кого-то – в этом же непрохождении этапов – что именно ее тело не сделает это. Для кого-то это приговор или потенциальная угроза будущим родам. Видите, как много всего разного у разных женщин может быть под одним и тем же страхом. Потому есть смысл задавать себе один и тот же вопрос: чего я боюсь? Так, а в этом (получив первый ответ) я чего боюсь? Ну а в этом что же меня больше всего страшит? Так можно дойти до корня страха.
Не волнуйтесь, если сразу не получается. В следующих вопросах у вас еще будет возможность рассмотреть свой страх подробно и обнаружить его суть. Да даже если и не обнаружите – ничего страшного, это не помешает вам найти пути, как со своим страхом ужиться, чтобы он не влиял на вас и ваши решения.
Локализация в теле. Обратите внимание на то, что стало происходить с вашим телом, как только вы задумались о своем страхе и позволили его себе ощутить. Изменилась ли ваша поза и как? Что стало с вашим дыханием: оборвалось ли оно или стало поверхностным, стало ли чаще? Что с частями тела: есть ли где-то более концентрированный зажим, чем везде? Страхи живут у разных людей в разных местах – у кого-то в животе, и это часто сопряжено с чувством безопасности, у кого-то в груди – и это больше говорит о близости с кем-то (например, если есть угроза разлуки с ребенком), у кого-то в руках – как страх потерять контроль, не управлять действиями других людей по отношению к вам, у кого-то на плечах – как место ответственности, где угодно.
Вы можете сами посмотреть на это напряжение и не спешить уходить от него вниманием, изучить. На что оно похоже? Это ком? Или звездочка колючая? Разлитый свинец? Липкая, тягучая масса?.. К чему-то побуждает вас это напряжение? Хочется с ним что-то сделать? И что? Не бойтесь оставить пока все как есть. Наблюдайте. И запоминайте, конечно.
Попробуйте на данном этапе (да и в любой другой момент времени, когда страхом накрывает) продышать его. Для этого делайте глубокий вдох через нос и медленно-медленно выдувайте воздух через рот, мысленно представляя, будто этим потоком воздуха вы выдуваете напряжение из своего тела. «Дуйте» мысленно именно в то самое место напряжения. Быть может, на данном этапе даже возникнет сопротивление уходить у него. Конечно, он ведь не выполнил для вас свою главную функцию посланника. А может, вам все же станет легче.
Это важно – осознавать, где он сидит у вас в теле, и сознательно расслабляться. Чтобы не нести зажимы в теле в роды.
2. Какие есть основания для страха?
Опирайтесь на факты.
Страх может рождаться спонтанно, из ниоткуда, и от этого страшить еще больше, потому что начинаешь думать: а вдруг – это и не страх вовсе, а моя интуиция, а я не пойму?
Страх может прийти из сравнения. Пока живешь в блаженном неведении, все у тебя хорошо, а потом подруга, с которой вы забеременели одновременно, теряет ребенка. А у вас тоже есть такие признаки, которые были у нее перед тем, как обнаружили «замершую». И тогда страх начинает расти как на дрожжах.
Или вот родительский сценарий. Ты знаешь, что у твоей бабушки была слабость родовой деятельности, у мамы – тоже, и вот тебе предстоят роды, и ты уже заведомо боишься – повторить.
Или, казалось бы, совершенно объективное основание: в первую и вторую беременность у женщины был страшнейший токсикоз – с первого дня и до недели 16-й. Сейчас она хочет забеременеть в третий раз, но с ужасом думает об этих первых четырех месяцах как о неизбежности.
Здесь я предлагаю две вещи: а) включить «свет» информации; б) найти 10 отличий (в зависимости от ситуации, а можно и то и другое).
Что я имею в виду? Давайте подробнее рассмотрим то, что я уже описала.
Включить «свет» информации.
Страх, который взялся из ниоткуда и вселяет ужас, и неясно – интуиция или нет.
У меня так было во вторую беременность: я то неожиданно боялась отслойки плаценты, то кесарева сечения. И первое, что я делала – это шла искать информацию о том, в каких ситуациях бывает отслойка, что этому способствует, какие есть признаки, что она есть, как часто она бывает. Читала не просто интернет, который, вот если просто в поисковике запрос забивать по беременности, редко выдает адекватную информацию, обоснованную научно, а все чаще околомедицинские ужастики и пугалки, краткий смысл которых сводится к «Перестрахуйтесь, бегите к врачу, потому что любой признак может привести к самым страшным последствиям». Правда же, не утрирую. Но проверять не советую, если вы прямо сейчас беременны (смеюсь).
Так вот, обращаясь к информационным ресурсам, которым я сама доверяю или которые мне посоветовали люди, совпадающие со мной по ценностям относительно здоровья-безопасности-естественности, я узнавала, что отслойка бывает редко, причин, приводящих к ней, у меня не было ни одной, и, в конце концов, признаков, а именно головокружений и крови, у меня за всю беременность не было. И выдыхала.
Или с кесаревым: что если поперечное предлежание (ребенок лежит поперек матки) – смотрела, у меня такого нет и не предвидится, если ягодичное – тоже, если плацента закрывает шейку матки – тоже, узнала ее местоположение – больше она уже не сползет назад, и, собственно, все.
Найти 10 отличий.
Когда страх возникает на основании опыта в твоей ли семье, что кажется родовым сценарием, или у по-други, знакомых, или у тебя самой в связи с предыдущей историей.
Во-первых, все то же самое: сначала собираем информацию и проливаем свет на ситуацию. Часто на этом этапе многое в восприятии меняется.
Например, то, что в семье у женщины считается слабостью родовой деятельности, которая передается по женской линии, оказывается цепочкой совершенно разных причин, только выглядящих одинаково на поверхности. Допустим, у бабушки отошли воды, но схватки все никак не начинались. Она ждала, когда приедет дедушка, чтобы отвезти ее в роддом, и там были долгие перипетии с оформлением бумаг в приемном. Тут очевидно, что схватки не начинались потому, что вокруг бабушки была создана очень стрессовая ситуация. Пока не приедет дедушка, рожать как бы и нельзя, по сути, она дает телу запрет на расслабление. Ведь мы как кошки – рожать можем только в безопасной обстановке, в «гнезде». И потому и в роддоме, пока идет суета с оформлением в приемном, схватки тоже могут так и не начинаться. А по факту – ого-го, целых 4 часа ничего.
А мама, наоборот, приехала в роддом заранее, чтобы было спокойно и без суеты, как у ее мамы. Но настал день, когда она должна была по расчетам врачей родить, а родов нет. Врачи решают стимулировать – схваток нет.
Почему так, вам понятно? Процесс родов запускает ребенок, именно он выделяет в кровоток матери вещество, свидетельствующее о том, что он готов задышать и вообще жить здесь, в нашем мире. Это вещество поступает в мозг и вырабатывает ответ – сигналом в матку, началом ее сокращений. И начинаются схватки.
Когда женщину стимулируют, по сути – провоцируют матку сокращаться, но ребенок при этом свое вещество не выработал. И может еще некоторое время не выработать, а потому стимуляция может быть неэффективной. Или схватки будут нерегулярными и непродуктивными, что и именуется слабостью родовой деятельности.
То есть в одном случае – слабость родовой деятельности была вызвана стрессовыми обстоятельствами, которые являются антагонистами родовому прогрессу, а в другом – тем, что роды были запущены не природой и готовностью малыша, а врачами, и потому тело еще не успело включиться. И даже если у вас тоже будет «слабость родовой деятельности» – это часто связано с тем, что на первый период схваток, самое-самое начало раскрытия шейки, приходится наибольшее количество часов, которые в роддоме в связи с ориентиром на максимально быстрый результат ждать не хотят и начинают говорить, что это не норма, поторапливать, нервировать женщину, что эти схватки еще больше тормозит.
Мы видим тогда, что причины – разные, и бояться повтора оснований нет.
Даже если причины одинаковые, в ситуации, например, с подругой и с вами, где у подруги кровило – и оказалась замершая, и у вас кровит, но беременность идет дальше, но вам страшно, можно и нужно искать 10 отличий. Сходства-то мы на раз-два находим, мы вообще мастерицы себя попугать и повыискивать негативное. А попробуйте-ка найти позитивные отличия.
Например, у подруги были аборты, а у вас нет, а это влияет. У подруги – стресс и работа, а вы сидите дома и много гуляете и отдыхаете. Вы правильно питаетесь. Вы не курите и до беременности не курили. И так далее. В конце концов, если становится совсем сложно обнаружить разницу, могу сказать вам, что главное отличие в том, что каждый приходящий сюда человек уникален, своими силами и ресурсами своего организма, своей жизнестойкостью и просто – своей судьбой. У вашего ребенка – его судьба. Она не обязана повторять судьбу вашу, вашей матери или вашей подруги. Каждый человек – особенный, и его история неповторима.
И про интуицию, отдельно.
Я второго своего сынишку родила спокойно дома, никакого кесарева у меня не было, но я навязчиво его боялась всю беременность. Много позже, примерно спустя полтора года, я узнала, что, оказывается, с детьми в лицевом предлежании, а именно так и лежал в животике Юрок, чаще всего полагается кесарить, потому что они могут не вставиться. А если прибавить к этому еще тот факт, что сын родился весом в 4,5 килограмма на глубоко 42-й неделе – понятно, что это было бы показание к кесареву однозначное.
Но я об этом не знала! Представляете? Я прочитала не просто много статей про кесарево сечение, я читала целую книгу Мишеля Одена, я разговаривала с акушерками, и никто мне не сказал про кесарево. Хмыкали, предлагали повернуть, обращали на это внимание, но не упоминали о возможности операции, то есть информация эта ко мне просто-напросто не пришла. И, не боясь этого, я не зажалась в ключевой момент переходных схваток.
Хотя и там был момент, я люблю о нем рассказывать. Перед потугами, как раз на переходных схватках, я залезла в ванну, потому что в воде мне переживать боль проще. Но старший сын забрался ко мне туда же и радостно стал плескаться водой, крутиться волчком и… ну в общем, понятно, что рожать так невозможно. И я не знала на тот момент, что у меня до рождения сына еще два часа потуг (первый раз я тужилась всего минут сорок). Муж очень сильно раздражился на сына, стал его ругать, шантажировать и прочими угрозами стараться выманить из ванны. Я помню, как в тот момент мне прямо физически стало плохо от их конфликта, учитывая, что по состоянию сознания я уже была далеко уплывшей. И в этой «измененке» я практически увидела, что вот они сейчас ссорятся – а вот я в роддоме на операционном столе и мне делают кесарево. И будто это сильно взаимосвязано, что это как развилка на моих родах. И я махнула рукой мужу, сказав «Пускай!», и все, отпустило. Сейчас я понимаю, что тот момент их ссоры – это было мое физическое напряжение в момент, когда ребенок как раз мог не вставиться. И получается, что я свернула на развилке от кесарева.
И потому я вот такую парадоксальную вещь вам еще раз скажу: обращайте внимание на свои внезапные страхи, но не пугайтесь их.
И еще: если же наш страх это и есть интуция (а мы не можем знать наверняка) – то я посмотрела бы, от чего может возникнуть ситуация, которой я боюсь, и принимала бы меры профилактики. В остальном – полагалась на судьбу и Бога, понимая, что от меня зависит совсем не все. Ну, и если я действительно что-то «чую» до реального возникновения опасности, значит, это то, что мне нужно видеть, и есть смысл профилактировать это нечто уже сейчас, чтобы оно не случилось.
3. Какие опоры у вас есть?
Это важный пункт, его необходимо продумать, прежде чем мы пойдем с вами дальше и будем нырять непосредственно в свой страх.
Очень важно понять, что у нас есть. В принципе, по жизни. Какие опоры, какие ресурсы, что является источником моих сил – особенно, если трудная ситуация случится? Что делает меня устойчивой?
Какие у меня есть материальные ресурсы? Машина, деньги, знакомства и связи.
У меня могут быть подруги, которые с этим сталкивались, и мне подскажут, что да как. У меня есть по-други и мама, которые меня поддержат. Или мой самый родной на свете человек – муж.
Какие есть внутренние ресурсы?
Доверие Богу в том, что его замысел всегда мудрый и всегда во благо, может быть очень мощным ресурсом.
У меня есть я. Устойчивая, сильная, любящая жизнь.
Подумайте, что есть у вас? Такого, не из головы выдумывайте, а душой ищите, от чего становится теплее и увереннее? От присутствия чего в вашей жизни рождаются спокойствие и мир в душе? Или, по крайне мере, большее ощущение, что вы можете справиться с чем-то трудным, нежелательным, страшным?
4. Что будет, если это произойдет?
Техника безопасности. Идите туда аккуратно. Знаете, как в холодное море – можно с разбегу ухнуть, а можно входить потихонечку, привыкая. Выберите второе, оно безопаснее, вдруг на дне острые камни, не надо.
Отнеситесь к этому как к экспедиции в альтернативную реальность. Не нужно думать, что, если вы сейчас туда посмотрите, вы навизуализируете себе негативный сценарий. Помните цель – вы идете исследовать, чтобы как раз таки что-то поменять. Это не то, как мы мыслями постоянно крутим полубессознательно варианты, фантазируя все более страшные возможности развития сюжета, это осмысленный разовый шаг в эту фантазию, под контролем.
Если вам очень сильно страшно, наденьте браслетик и держитесь за него, чтобы он возвращал вас одновременно в сейчас, в сидящую на стуле/лежащую на кровати, в своем теле, в сегодняшнее число и время суток. Вместо браслетика может быть и твердый камень, умещающийся в ладонь, – он еще и чувство опоры и земли создаст. Подумайте, нужна ли вам такая подстраховка, и какая. Может быть, вы сделаете это рядом с мужем, и опорой, связью с реальностью, станет его рука в вашей…
Представьте, что то, чего вы боитесь, с вами все-таки случается. Не сбегайте из этой картинки. Попробуйте ее рассмотреть, что с вами, что вы чувствуете, что вы думаете, как в ваших фантазиях ведут себя по отношению к вам важные для вас люди? Что происходит дальше, ЗА воплощением страха?
Это очень важное место. Оно дает нам возможность узнать и продумать несколько вещей.
1. У нас есть возможность, окунувшись в свой страх, увидеть, что же реально нас там страшит, корень страха.
Здесь могут случаться самые неожиданные открытия – о себе. В корне страха часто оказываются страх отвержения (муж со мной разведется, не простит) или страх одиночества, страх чувства вины – за ним опять отвержения. Все мы, по сути, боимся потерять маму, а в глубине всех наших страхов – маленькая девочка, там, родом из детства, которой нужна материнская любовь – как солнце, как признание ее безусловной ценности, как опора и поддержка – «я знаю, тебе тяжело, но ты справишься, я буду рядом»… вот, что там сидит.
Страх потери. В этом месте открываются истинные переживания о близости – с близкими людьми, с ребенком, с самой собой и с Богом.
Обнаружив эти глубинные чувства, с ними не то чтобы что-то можно поделать. Потому что стремиться избавиться от них – наивно. Их возможно разве что закопать поглубже, а изжить – вряд ли. Потому что мы по природе своей очень хотим любви, и это очень здорово. Пусть будет как есть. А вы – вспоминайте про опоры из предыдущего пункта, вспоминайте!..
2. И вот мы увидели свой страх и посмотрели чуть дальше, за задержку дыхания. Как ведь бывает, да? Страшно, и мы – иии, и задержали выдох в желании вообще вот в этот самый миг раствориться. Но с жизнью так не прокатит, выдох сделать придется, и стук сердца продолжается, и вот уже хочется пить, а вот ты уже осознаешь, что идешь, все еще в своем теле, а там дела и потребности каждого момента, из которых и плетется пена дней. И тогда главное, что можно увидеть, посмотрев за свой страх, это то, что жизнь там – за ним, все равно есть, продолжается. Да, возможно, она совсем не такая, как хотелось бы, и что-то складывается не так, как вы мечтали с самого детства, там может быть больно, но главное, главное – что там все еще есть вы – живая, и пока это так – все еще может быть.
3. И наконец, посмотрев в свой страх и увидев, что там происходит, у нас есть возможность выработать план действий. Продумать оптимальные ваши шаги, если нежелательная ситуация сложится. Причем весомым плюсом является то, что этот план можно составить «на берегу», когда вы в силе, в адеквате, в противовес сбитости с ног и неадеквату. Соответственно, это максимально лучшие по возможности варианты. Поверьте, однажды продумав это, дальше этот файл вы сохраните в себе навсегда, и он всплывает четкими пунктами, если, не дай бог, придется его доставать. Но теперь он у вас есть. И хотя бы здесь вы не ошибетесь. И это – еще одна опора.
5. Почему и зачем это может случиться со мной? Поиски смыслов.
Когда с нами что-то очень серьезное случается, сильное, задевающее много эмоциональных слоев, мы это переживаем. Слой за слоем, спираль за спиралью, в процессе – меняемся, делаем новые выводы о жизни и себе. И спустя долгое время, когда мы оглядываемся назад, у нас появляется возможность сказать: «Благодаря той ситуации я стала более гибкой». Или: «Я поняла, что главная опора – во мне». Или: «Та ситуация навсегда сроднила нас с мужем, мы будто проросли друг в друга».
Если посмотреть на ситуацию, которая вас страшит, что бы она вам принесла? Попробуйте представить, какой бы вы стали в связи с ней, не из обиды на жизнь и боли, а если бы вы приняли эту ситуацию честно, мужественно, оставаясь в любви к жизни, – о чем она для вас? Какие векторы развития каких чувственных областей она, эта потенциальная ситуация, катали-зирует?
Это только с первого взгляда может показаться каким-то кощунственным мышлением, но жизнь – не черно-белая, а каждая ситуация может нести нам не только боль, но и опыт, и опыт порой бывает дорогим, но очень ценным.
Одна и та же ситуация может нас как озлобить, закрыть, зажать, так и сделать мягче, шире, открытей. Но самое главное, о чем редко говорят, это то, что возможность взять «дары» из болезненной ситуации лежит не через стиснутые зубы и запрещение себе страдать, и насильственное самоувещевание «А ну-ка, видь в этой ситуации благо!», но, напротив, через слезы и тщетность, через признание, что вышло совсем не так, как хотелось, через разрешение себе печалиться и расстраиваться приходим мы к светлому восприятию, к чему-то большему и глубокому, чем было до этого в нас.
Мне иногда думается, что мы страшимся каких-то ситуаций именно потому, что подспудно ощущаем в себе вот эти «пробелы», которые бы заполнил опыт проживания ситуации. И тогда я представляю, что так реальность можно будто бы перехитрить. Заведомо прикинув на «прокачку», каких качеств была бы страшащая меня история, я начинаю уже сегодня, здесь и сейчас, искренне быть такой, чтобы жизни не пришлось учить меня жестко – сталкивая с материализацией и действительным проживанием.
Желание родить только естественно кроет в себе страх кесарева сечения. И если посмотреть, что со мной было бы, если бы оно-таки случилось, первое, с чем я сталкиваюсь – это с гибкостью, с признанием, что моя жизнь не настолько в моих руках, как мне бы того хотелось. И стала бы уже сейчас приживаться с ощущением смирения, своего истинного размера в реальности, где я не огромная, уступая место кое-чему большему…
6. Поиск примеров
Хорошим способом смягчить степень тревоги может стать поиск историй, у кого случилось то, чего вы так сильно боитесь, и посмотреть – как они с этим справились, увидеть, как они с этим живут. Можно доброжелательно поспрашивать их об этом – люди охотно делятся историями своей силы. Ищите тех, кого не поцарапало, кого не исказило, изменило – да, вырастило – да. Ищите истории силы, а не слабости.
7. Что я могу сделать прямо сейчас?
Иными словами, профилактика. Если, отвечая на пункт 2, вы не нашли реальных признаков того, что это может с вами случиться, можно выполнять какие-то действия для профилактики – здоровый образ жизни никому не повредит в любом случае.
Если же есть объективные тенденции к негативному сценарию, то опять же делайте все, что в ваших руках. Но помните: в ваших руках – лишь половина ответственности. Еще есть то, что можно назвать обстоятельствами, жизнью, волей Бога, судьбой – у каждого своя вера. Но попросту говоря – это просто жизнь. В конце концов, и у вашего ребенка может быть свой жизненный путь. Умея принимать тот факт, что его жизнь с самого начала уже может оказаться не такой, какую вы ему запланировали, вы тренируете умение – принимать своего ребенка таким, какой он есть, давать ему воздух и свободу.
8*. Пункт со звездочкой. Не хочу ли я на самом деле того, чего боюсь?
Этот пункт, конечно, не для всех. Но прочитайте и его, честно сверяясь с собой, не откликается ли что-то в глубине души?
Бывает так, что мы чего-то настолько боимся, что только и делаем, что думаем об этом, представляем, как это случится. Но если вчувствоваться в то, что при этом с нами происходит фоново, можно словить себя и на притяжении, на каком-то сладостном отношении к ситуации и каком-то удовольствии от разыгрывания ее у себя в голове. Это может показаться странным, и потому эту мысль захочется выгнать сразу. Как так – я могу хотеть кесарева? Бред же, я ведь действительно этого не хочу и боюсь! Как так – я ведь не хочу… смерти своего ребенка?
Конечно, нет. Вы, правда, этого не хотите.
Но бывает так, что какое-то следствие этого страшного сценария вы хотите, и даже очень.
Например, я, как говорила уже, очень боялась кесарева. Но в какой-то момент словила себя и на одновременном желании его. Удивилась, задумалась, посмотрела, а что там. И увидела, что если бы у меня было кесарево, то ребенка бы, конечно, разлучили со мной. И были бы трудности с грудным вскармливанием. И не было бы импринтинга. И я бы вдвойне носилась бы с малышом, как бы пытаясь отогреть его и додать то, чего не было. И вдруг поняла, что это так я носилась бы со своим внутренним малышом, пытаясь, сублимируя, согреть саму себя, недополучившую маму сразу после рождения…
Иногда жуткие фантазии про потерю ребенка скрывают подспудное желание жить свободной жизнью как прежде, заниматься каким-то своим хобби, которому, нам кажется, не будет места в материнстве в ближайшие годы, и нам это очень больно.
Иногда нам хочется какой-то драмы, чтобы получить много внимания и тепла от своих близких.
Это то, что, наверное, можно назвать вторичной выгодой из болезненной ситуации. Только выгода звучит как-то очень осуждающе, а мне хочется в этом месте дать вам принятие, причем вам – самим себе. Явно же – у нас есть какая-то острая потребность, на которую мы себе и права не даем по каким-то причинам, и наше подсознание ищет обходные пути – как бы все-таки эту потребность реализовать, и придумывает вот такой страшный сценарий.
Но мы же можем осознать потребность, признать ее, дать себе право на нее и подумать, какими иными способами возможно было бы удовлетворить ее, напитать себя по этому аспекту, не выплачивая параллельно такую большую цену? Расклеить страшную ситуацию и нашу потребность в ней. А расклеив, включить творческий подход на уровне сознания. И страху тогда необязательно реализовываться.
Желание отогреть себя мамой – важно признать и начинать себя любить, заботиться о себе, как раз таки отогревать. Желание заниматься своим хобби ставит перед нами задачу, как можно сохранить его хоть в каком-то виде в нашей жизни с ребенком, пока он еще маленький. Желание внимания часто решается открытой просьбой – о внимании, поддержке и тепле. Нестандартный ход? Но элементарный.
Не бойтесь бояться. Каждый наш страх – это огромный ресурс, вектор нашей потенциальной силы, которую мы боимся ощутить, впустить в жизнь. На расширение и жар – в противовес сжатию и холоду.
Страхов можно не бояться, а пробовать относиться к ним с азартом. Как к подарку, развернув который, можно узнать что-то большее о себе, делающее нас более свободными и полными любви.