– Ты чего плачешь, дуреха? – бабушка подходит ко мне. Я прижимаюсь к ней, утыкаюсь лицом в ее живот. – Что-то случилось? – этот вопрос бабушка задает другим голосом, тревожным.
– Нет, – резко отстраняюсь я. – Просто... боюсь.
– А, – машет она рукой, – все бояться. И все через это проходят. Ты лучше пораньше за платьем съезди. Вон, с Натахой... Выберете модное, – фыркает бабушка и вытирает ладонью мои слезы. – А сейчас пойдем чай пить, с ромашкой.
Я послушно иду за бабушкой. В доме сажусь за стол и молча наблюдаю, как бабушка ставит чайник, насыпает в заварной чайничек рассыпчатой травки вперемешку с черным чаем, ставит на стол и садится напротив в ожидании. Смотрит на меня так ласково, с нежной улыбкой.
Мне хочется ей все рассказать. Поделиться. Выплакаться... Но, зная свою бабушку, я останавливаюсь. Она может всю деревню на уши поднять, заставить полицию вызвать и найти тех... того...
Только – зачем все это? Что этим я исправлю? А вот слухи заработаю... Сама виновата! Сама! Вот почему, почему я не пошла сразу домой, а осталась там, в темном лесу с неизвестным мужчиной?
Чайник закипает. Бабушка заваривает чай, разливает его по чашкам. Я пододвигаю к себе одну, но руки продолжают дрожать... Проливаю кипяток себе на колени и тут уже не сдерживаюсь – ору громко и плачу. Плачу... Бабушка вскакивает, подлетает ко мне. Но я отмахиваюсь и бегу к себе в комнату. Там, зарываясь лицом в подушку, я продолжаю плакать. Ногам от кипятка не так уж и больно – больно было всего секунду. Но одна боль спровоцировала другую. И теперь я могу наплакаться вволю.
Совсем немножко. Совсем чуть-чуть пожалею себя.
Бабушка меня не беспокоит. Но ровно до того момента, как к нам не заявляется Натаха. Я слышу ее голос, видеть никого не хочу, но Наташка все равно заходит в мою комнату.
– Привет! – произносит она так весело, что мне даже неприятно. – День-полдень, а ты валяешься!
Я молчу, сажусь на кровать и смотрю на довольное лицо подруги.
– Ух ты! Постриглась... – замечает Наташа, присматриваясь. – А ничего так, рваная стрижка, модненько, тебе идет. Сама? – Киваю. – А с ногами чего? – кивает она мне на колени, на которых небольшое покраснение от кипятка.
– Чай пролила, – отвечаю я.
Наташка садится рядом, обнимает меня за шею.
– Эх, Стаська... Я такую ночь провела! Сказочную... – вдруг заявляет она и кладет голову мне на плечо. – Все-таки чувства для секса важны. Ощущения другие...
Надо бы спросить, к кому это у Наташки чувства. А то не рассказывала она ничего такого... но мне... нет, не то чтобы не интересно, просто не до того сейчас. А подруга сама не говорит, значит, и спрашивать не стоит.
Наташа поднимает голову и, неожиданно переключая тему, спрашивает:
– Во сколько городские уехали?
А меня словно опять кипятком облили. С ног до головы. Я как будто опять там, в парке. А напротив ледяные голубые глаза. Руки, губы – я их чувствую на теле... Передергиваюсь и отвечаю:
– Не знаю...
Наташа хмурится.
– Шла я утром домой и решила в бабкин дом заглянуть. Дверь открыта и ключи на столе, – сообщает подруга. – Чего они вчера решили, не сказали?
Качаю головой.
– Ты с ними не общалась, что ли? Просто дала ключи? – удивляется Наташа. – Попросила же дом показать...
– Показала, – шепчу я.
– Ладно, – кивает Наташка и достает из кармана юбки телефон. Набирает номер и прислоняет трубку к уху. Даже я слышу механический голос из динамика: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети...»
Я даже выдыхаю с облегчением. Знаю подругу – потянула бы меня с собой. А я что? А я бы снова не смогла отказать. Мне почему-то вдруг показалось, что я никогда не принимала решений сама – все время мною кто-то руководил. Нет, глупости в голову лезут. У меня есть бабушка, которая меня любит, есть лучшая подруга, которая поддержит, есть Митька, который терпит и ждет. Митька… Я хочу быть с ним, но как теперь?.. От одной мысли подкатывает тошнота. Но, может, это пройдет? Еще месяц почти до свадьбы – все забудется, все пройдет, отпустит. Или лучше признаться? И что я скажу? Просила тебя, Митя, подождать, а сама… с парнем, лица которого не помню?
Только глаза…
Эти глаза, полные льда и безразличной холодности…
Глава 7
Матвей
Яркий свет бьет в лицо. Да так бьет, что даже под закрытыми веками глазам становится больно.
– Матвей, вставай! Три часа дня! – слышу громкий голос отца. Надо же! Его величество само пришло меня разбудить!
Но мне по фигу. Башка трещит. И я переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку, обнимая ее руками. Однако отец отступать не собирается, делает к моей кровати несколько громких шагов и... трясет меня за плечо... За больное, мать твою, плечо!
Я тут же переворачиваюсь на бок и хватаюсь за травмированную часть тела.
– Да пошел ты! – рявкаю я сквозь зубы.
– Ой, прости... – отец, видимо, вспоминает про травму. Присаживается рядом и неожиданно гладит меня по спине. Что за нах? Откуда эта нежность?
– Что тебе надо? – спрашиваю я, слегка отстраняясь.
– Нам надо поговорить.
– О чем? – недовольно спрашиваю я и пытаюсь на ощупь найти бутылку у кровати на полу. Появилась у меня такая привычка – с ночи ставить спасительную жидкость в стеклянной таре около своего спального места.
– Вот об этом я и хочу поговорить, – вздыхает отец после того, как я делаю пару глотков пива. Я хмурюсь. Отец опять вздыхает и говорит: – Может, хватит? Тебе пора заняться делом. А не прожигать время с дружками.
– Этих дружков, между прочим, ты мне навязал, – напоминаю я с усмешкой.
– Не навязал, а предлагал пообщаться. Иногда отдохнуть вместе...
Фыркнув, я перебиваю отца:
– Так я и общаюсь. И отдыхаю.
– Уже слишком, Матвей, – он начинает злиться. – Наотдыхался ты с ними...
– И что ты мне предлагаешь?
– Принимать участие в делах фирмы.
Я усмехаюсь, даже смеюсь.
– Да я ничего о твоей фирме не знаю.
И это правда. Я даже название фирмы не помню. Что-то там с фамилией связано... Мне не до нее было. В моей жизни был только спорт. Ему я отдавался полностью.
– Вот и узнаешь, – отец поднимается. – У тебя, как-никак, высшее образование.
– Напомнить какое? – хохочу я. Ведь да, вышка у меня есть, но специфическая. И отец ей крайне недоволен, но смирился. В университет меня пристроил тренер, потому что это было удобно...
По диплому я адаптолог, учился заочно по программе "физическая реабилитация". Да и учился я... короче, можно сказать не учился. Все зачеты и сессии прошли на сборах. Оценки в зачетки проставляли за кубки и медали. Я ж такие надежды подавал... А самое долгое время, которое я провел в университете – на защите диплома, который я попросту купил. Ведь времени на учебу не хватало.
– Это неважно, – поморщившись, произнес отец. – Понаблюдаешь, послушаешь, наберешься опыта. И, я уверен, втянешься.
Машу рукой, мол, ладно, хрен с тобой, уговорил.
– Приходи в себя: прими душ и оденься. Жду тебя в столовой.
Отец делает шаг к двери, но резко оборачивается со словами:
– Кстати, звонила Вера.
– Какая Вера?
– Твой агент, – хмурится отец. – Сказала, нашла для тебя съемку.
– А чего она мне не позвонила?
– Твой телефон вне зоны доступа, – фыркает отец и покидает мою комнату.
А я резко сажусь и тру глаза руками... Съемку, значит, нашла. После трех месяцев перерыва. Н-да, после травмы я и ей стал не нужен. Не катировался. Зачем тратить время на того, чья слава канула в Лету? Кто захочет связываться и подписывать контракты с бывшим спортсменом? Ан-нет, кто-то нашелся. Надеюсь, это не кремы от прыщей или средства для потенции. Обычно я рекламировал спортивный инвентарь. Чаще всего плавки и костюмы для дайвинга. Фигура позволяла. Да и рожа вроде ничего такая. Конечно, не утром с перепоя.
Поднявшись с постели, я начинаю искать телефон. Нахожу его в постели, валяется между подушками. Сдохнувший, разумеется.
Аппарат ставлю на зарядку и включаю. Пока телефон загружается, иду в душ. Быстро моюсь и возвращаюсь в комнату. Успеваю надеть лишь брюки, когда телефон начинает звонить.
На экране высвечивается незнакомый номер, но я снимаю трубку.
– Мэт, привет! – раздается чересчур бодрый голос Сашки.
– Привет, – отвечаю я. – Ты с чьего номера звонишь?
– Со своего, нового... Я ж телефон в колодце утопил, не помнишь, что ли?
А, ну да. Шурик решил в полной мере ощутить все прелести деревенской жизни, хотя до этого колодец разве что на картинках видел. И то не факт. Хорошо, хоть сам не утопился в этом колодце. Зато теперь появился повод купить последнюю модель айфона.
– Ты чего такой радостный? – спрашиваю, свободной рукой проводя по волосам.
– Какие планы на сегодня?
– Хрен его знает. Батя что-то прицепился со своей фирмой, тут еще и агент объявилась.
Слышу в трубке какой-то шум, а потом томный голос Катрин:
– Мэт, дорогой, не хочешь заехать вечером?
Считай, спрашивает, не хочу ли я потрахаться вечером.
– Посмотрим, – отвечаю.
– Буду ждать, – тоже с намеком говорит Кэт. – Целую, милый.
– Ага, – бросаю в трубку и отключаюсь.
Только кладу телефон обратно на прикроватную тумбочку, как он снова начинает разрываться. И всем от меня что-то надо именно сегодня. На этот раз звонит Вера. Вместо приветствия я сразу отвечаю:
– Ты тоже потрахаться хочешь?
– Матвей! – возмущается она. – Что за шутки?
– Не пыхти, а то очки запотеют. Чего надо?
– А ты с отцом не разговаривал, что ли? – осторожно спрашивает.
– Разговаривал. Что там у тебя?
– Реклама новых плавок и аксессуаров от «Кельвин Кляйн».
– Вера, давай часа через два пересечемся где-нибудь, а сейчас я хочу жрать.
– Я буду в студии. Адрес сброшу сообщением.
Мы прощаемся, и я выхожу из комнаты. Внизу слышны голоса – громкий баритон отца и тонкий визгливый его очередной пассии, присосавшейся к бабкам.